Это была полная задница: что натворит этот на голову отбитый желтый енот, было известно только Бойне. И сейчас Зефир разрывался между тем, чтобы поспешить на свадьбу и перехватить его, или просто свалить подальше, взяв в охапку Брута, лишь бы никто не видел их рядом с поместьем Клана Птицееда.

Оригинальный мохнатый, нервно почесывая зад, тявкнул виновато.

— Нет, — взяв себя в руки, сказал командир. — Мы его хрен теперь поймаем, нужно действовать иначе.

Зефир посмотрел на енота и, заметив артефакт в лапе, бросил сварливо:

— И убери уже этот хренов колокольчик куда-нибудь, пока я его не вышвырнул.

Брут заполошно крякнул и быстро убрал предмет в сумочку, преданно уставившись на парня поблескивающими глазками-бусинками.

Злиться было бесполезно. Мохнатый друг просто хотел помочь расстроенному командиру. Правда, по-своему, по-брутьи. И, стиснув зубы, юноша продолжил:

— Заскакивай ко мне на плечи и держись крепко.

Через несколько секунд Зефир, не забыв захлопнуть дверь, помчался в Жемчужный квартал, вкладывая в бег все силы. Для обычных прохожих он сливался в едва различимое, размытое пятно.

Спустя пару минут парень резко затормозил перед дверью одного из самых дорогих ресторанов города. Быстро поправив одежду, он вальяжно зашел внутрь.

Обстановка здесь была не просто шикарной — она слепила глаза обилием позолоты и магического освещения, лишь подтверждая статус места с самой знаменитой на всю столицу кухней и вышколенной обслугой.

Странную парочку встретил услужливый работник и, не задавая вопросов, провел к столику, застеленному скатертью ослепительной белизны — плотной, шелковистой и отливающей благородным глянцем. Он же принял необычный заказ: две порции десерта и бутылку вина.

Напиток подали мгновенно и разлили по бокалам.

Взяв один, командир покрутил его в руке, словно знаток, а затем сделал глоток.

— Ну как вам? — последовал голос мужчины.

— Все отлично, — облизнув губы, отозвался Зефир, и тут же громко спросил на весь зал, — но какого хрена, в моём бокале волос?

Он двумя пальцами извлек изо рта серый волосок и ткнул им в сторону служащего. Тот кинул неуверенный взгляд на бутылку, затем на крайне мохнатого енота, выглядывавшего из-за стола, и забормотал:

— Прошу прощения, господин. Сию же минуту все поправим.

Вскоре бокалы и бутылку заменили, принеся и десерты — два самых обычных яблочных пирога, посыпанных сахарной пудрой. А обслуживающий их мужчина замер неподалеку, ожидая, когда клиент приступит к лакомству.

Енот, не церемонясь, уронил морду в тарелку и зачавкал, в то время как командир осторожно отделил кусочек серебряной ложкой и попробовал.

Лицо Зефира расплылось в добродушной улыбке, и служащий уже было выдохнул, как вдруг молодой человек снова скривился.

Мгновение спустя он достал изо рта другой серый волосок и проревел на весь ресторан, заставив обернуться всех немногочисленных посетителей:

— Вы надо мной издеваетесь, что ли⁈

* * *

Примерно в это же время в просторном зале поместья, под самым карнизом, в густой тени складок толстых штор притаился упитанный жёлтый енот.

Высунув мордочку, он со смешанными чувствами неотрывно следил за огромной толпой, которая, словно единый организм, затаив дыхание, наблюдала за свадебным обрядом.

Его человек ничего тогда не сделал — и долго корил себя за это.

Мохнатый передернул плечами, вспомнив пустые и безжизненные глаза фигуристой пепельноволосой самочки. Он помнил запах гари и вкус пепла. Помнил горечь утраты Зефира.

Сейчас же у него появился шанс все изменить в этом странном повторе — и он не собирался от него отказываться.

* * *

Висеслав Локус не находил себе места, вышагивая по комнате, в которой просидел уже четыре часа.

— Демоны побери эти обряды, — тихо прорычал юноша.

Но деваться было некуда.

Отец недвусмысленно предупредил, что если он опять что-нибудь выкинет, то так легко не отделается.

Последняя мысль потянула за собой воспоминания обо всех унижениях, пережитых недавно. Их накопилось уже столько, что хотелось схватиться за голову и выть без остановки! Вся его репутация была растоптана в пыль. Даже самые подхалимские прихвостни, глядя на него, теперь лишь прятали усмешки.

Короткостриженый шатен раздраженно подошел к ростовому зеркалу и придирчиво осмотрел восстановленную шевелюру.

Целители творили чудеса, и все вырванные на пляже волосы к этому моменту отросли. Но вот позор никуда не делся. И что самое поганое — привлечь никого к ответственности не удалось. Все потому, что какой-то ублюдок и вправду подложил ему чужое нижнее белье, смертельно подставив.

Как сказал тогда отец: «Хорошо, что они вообще поверили в твою непричастность». Потому что с некоторыми девицами, участвовавшими в нападении, даже Войномир Локус связываться не рисковал. Не с самими девками, конечно, а с семьями за их спиной, но сути это не меняло.

Вот и получалось, что единственным, кто вышел из этой истории пострадавшим и неотомщенным, был он!

Более того, от Садовников, взявших заказ, до сих пор не было вестей. Он и так с братом влез в нешуточные долги, и если наемные убийцы его кинут, как прошлый посредник… Висеслав даже думать об этом не хотел и мог только скрежетать зубами.

Единственной отрадой в эти дни была мысль о предстоящей свадьбе. По договоренности двух кланов Ночка должна была перейти в семью Локусов. И от одной мысли, что он сделает с этой непокорной девицей, у молодого человека вскипала кровь.

Фантазии Висеслава разбушевались, а сердце заколотилось, словно бешеное. Картины того, как он будет усмирять эту недотрогу снова и снова, захватили все его естество.

Внезапно пошлые грезы прервал стук в дверь, и раздался вежливый голос:

— Господин Локус, пора.

Парень внезапно заволновался с новой силой, и следующие несколько минут пронеслись словно в тумане. Его куда-то вели, затем несильно подтолкнули в спину, и ноги сами понесли вперед — навстречу темнокожей девушке, настолько прекрасной, что у него перехватило дыхание.

Длинные пепельные волосы, обрамлявшие черты изумительной красоты, свободно ниспадали на изящные открытые плечи. Глубокий вырез длинного синего платья, облегавшего ее пышные формы, открывал вид на великолепную грудь.

В мыслях юноши при виде этого совершенства крутилось только одно слово: «Богиня».

Он шел к ней на негнущихся ногах, не отрывая взгляда от этого неземного облика. Два метра. Метр. И вот они стоят практически вплотную друг к другу. Черты её лица не выражали никаких эмоций, кроме печали, отчего она казалась великолепной, но безжизненной скульптурой.

Дыхание Висеслава сперло. Он уже видел себя властелином этой небожительницы. Остался последний шаг — закрепить свое право поцелуем.

Пульсация в висках и стук сердца глушили все звуки вокруг. Парень прикрыл веки и потянулся к замершей, точно кролик перед удавом, прелестнице.

Внезапно со всех сторон прозвучали многочисленные выкрики:

— Моя одежда!

— Какой ублюдок это сделал⁈

— Куда ты уставился, кусок говна⁈

Но весь этот шум проходил мимо сознания юноши. Это был миг его торжества, и все лишнее просто отсекалось.

Светлый пряди Ночки защекотали его щёки, а в поцелуе сквозь пьянящий аромат её кожи пробился… странный привкус. Висеслав, увлечённый порывом, сначала не придал этому значения, пока на его зубах не заскрежетало что-то тонкое и упругое. И тут сквозь пелену страсти, в мозгу, затуманенном триумфом, отчётливо щёлкнула первая трезвая мысль: «Что-то не так!».

За ней последовала вторая — пугающая: «Это был не вкус богини!».

Висеслав резко отскочил назад и открыл глаза, которые мгновенно расширились до предела. На совершенно обнажённой Ночке, прямо на голове, вцепившись всеми лапами в волосы, висел жёлтый енот.

Девушка начала дёргаться и пыталась отодрать его от себя, отчего её пышная грудь раскачивалась в такт движениям. Но юноша не видел этого — всё, что его волновало сейчас, это задранный вверх пушистый хвост и жёлтая мохнатая задница, оказавшаяся прямо перед его лицом.

В какой-то миг к парню пришло чудовищное озарение, а в голове стало пусто. Он только что целовал… целовал…

Язык юноши онемел, и по нему прокатилась судорожная волна тошноты.

Зверь внезапно исчез, оставив ошарашенную и обнажённую девушку в растерянности. Висеслав же сразу согнулся пополам, и его вырвало. От одной мысли о том, что только что произошло, его продолжало выворачивать наизнанку, пока свет перед глазами не погас и он не погрузился в спасительное забвение.

* * *

Поскандалив вдоволь, чтобы хорошенько всем запомниться, и добившись замены заказа, командир вместе с Брутом поспешил домой. Десять минут «жизни» двойника уже прошли, и непоправимое, скорее всего, случилось. Оставалось максимально подготовиться к скорым и очень недружелюбным гостям.

А то, что они будут, Зефир не сомневался. Такая уж у него была удача на неприятности.

Человек и енот быстро добрались до поместья и первым делом заглянули в ателье. Внутри были Тихана вместе с Лисой и Хвоей, а также парочка посетительниц. Попросив девушек закрыть магазин под недоуменные взгляды клиенток, командир позвал бывшую принцессу и брюнетку в гостиную.

Далее они нашли Леопольда и Варну, вытащили из подвала Эдена и, наконец, собрались все вместе.

— У нас проблема, — серьёзно проговорил командир, оглядев присутствующих.

Внезапно рядом с ним материализовалось их домашнее привидение, на мгновение отвлекая всех. Нана в своём чёрном балахоне уселась на свободный стул и перевела внимательный взгляд на Зефира. Юноша кивнул ей и ещё раз повторил:

— У нас проблема. Случилась накладка, и, с большой долей вероятности, скоро к нам нагрянут клановые.

Домочадцы озабоченно переглянулись. При этом самой хмурой из всех была Варна, которая не сдержалась и проворчала:

— Я же говорила, что это идиотская затея.

Перед тем как осуществить свой дерзкий план, Зефир не оставил в неведении клан. И если Леопольд рвался поучаствовать, а Мелиса даже одобрила спасение Ночки от жуткой участи, то Эден и Варна оказались настроены пессимистично. Брюнетка вообще считала, что командир с треском провалится.

Тем не менее главе клана они не стали перечить, и вот теперь женщина напоминала о своем предупреждении.

— Нет, задумка прошла как по нотам, — возразил Зефир и принялся объяснять.

Он вкратце рассказал о случившемся, не акцентируя, как в истории появился жёлтый енот. Однако Брут, развалившийся на спинке дивана, всё же не избежал подозрительных взглядов Варны и остальных. Исключением была лишь Хвоя.

Брюнетка в шляпке, нанятая в качестве охраны для девчонок, сидела, словно проглотила кол. Её глаза по мере рассказа становились всё шире и шире. А выражение лица было похоже на нечто среднее между: «Вы все здесь психи» и тихим восхищением.

Зефир пока не посвящал её в дела «Бессовестного Енота» — потому что те и впрямь были крайне бессовестны, если говорить мягко. Однако в планах у него значилось пригласить девушку в клан — она себя отлично показала. Ну и с учётом обстоятельств он решил не держать её в неведении и позвать на это срочное собрание.

— Н-да, это, конечно, проблема, — задумчиво протянула Варна, как только командир закончил. — Я как вспомню рассказы о том, что творили эти призванные мохнатые исчадия с аристократами, меня начинает потряхивать от одной мысли, что всё вскроется.

— Стойте! — наконец не выдержала Хвоя. — То есть все эти сумасшедшие слухи — правда⁈ Массовые драки, раздевания, кальмары и непотребства в казарме⁈

— Да, — кивнул Зефир.

— И всё это… — мысль она не закончила, но продолжение висело в воздухе: «Ваших рук дело».

Юноша снова кивнул, а Хвоя нервно сглотнула и задумчиво уставилась на окно. Ситуацию надо было спасать, пока она из него не выпрыгнула, и парень обратился к ней:

— Я хотел в ближайшие дни предложить тебе вступить в наш клан. Если не против, давай обсудим условия, как только всё уляжется.

Девушка перестала гипнотизировать путь отхода и задумалась. Через пару секунд она улыбнулась и выдала:

— Ну, с вами я точно умру молодой, но хотя бы будет весело.

Говорить что-то про её возраст Зефир не стал — он ещё хотел жить. Однако насчёт остального у него были свои соображения:

— Никто не умрёт. Нет у них прямых доказательств. Да, в нашем названии есть «енот». Да, Брута недавно чуть не сожгли на костре за проделки. Но всё это ровным счётом ничего не доказывает. Мы справимся, — уверенно закончил он, обводя взглядом собравшихся.

— У нас в названии «Бессовестный Енот», — зачем-то заметил Эден, когда они встретились взглядом.

Командир кашлянул, проигнорировав реплику, и решил закругляться:

— Давайте на этом прервёмся. Сейчас вам всем лучше спрятаться у Лакомки. И про Тихану не забудьте.

— У Лакомки? — удивлённо приподняла бровь Хвоя.

— О, — захихикала Лиса, — ты будешь в восторге.

…

Четверо оставшихся в поместье — командир, Леопольд, Брут и Нана — устроились за столиком в садовой беседке.

Разгневанные аристократы совсем не торопились, поэтому Зефир наконец рассказал друзьям о своём посещении аукциона. И самое главное — поведал о Слезе Эрны, том самом левитирующем камне стоимостью в несколько миллионов золотых.

Едва он об этом упомянул, как Леопольд выпучил глаза и ошеломлённо переспросил:

— Сколько⁈

Мгновение спустя его зрачки заволокло дымкой, а сам он погрузился в грёзы — наверняка представив себя на горе золота. Мохнатый пройдоха плохо считал, а потому лишь переводил недоумённый взгляд с одного товарища на другого, в то время как Нана округлила губы в немом удивлении.

— Но я не хочу продавать эту штуку, — вернул друга с небес на землю голос командира.

— Но почему? — воскликнул тот. — Мы сможем забыть о Выдохах, как о кошмарном сне!

Зефир побарабанил пальцами по столу, немного помолчал и вдруг спросил:

— Ты помнишь, что было, когда мы подолгу не появлялись в зоне и занимались своими делами?

— Да… — произнёс чернявый.

Первая проблема заключалась в том, что они оба теперь просто не могли жить без риска. Это стало заметно ещё в Перекрёстке: в какой-то момент непродолжительная спокойная жизнь вызвала чувство глубокого неудовлетворения. Про Брута и говорить нечего — у того шило в одном месте сидело настолько глубоко, что, не ходи они в Выдох, он давно бы уже разнёс весь город.

— Но мы сможем завершить вторую эволюцию, — уже не так уверенно возразил Леопольд.

— Согласен, — кивнул командир. — Сила крайне важна. И мы уже на таком уровне, что можем справиться один на один почти с кем угодно в этом городе. Но даже если мы станем ещё сильнее, это не сделает нас бессмертными. Хватит одного клана, который обрушит на нас всю свою мощь. И я говорю не только о сильных воинах, но и о разного рода уловках: ядах, специальных стрелах, артефактах из Выдоха. Мы погибнем. Да, утащим с собой в могилу многих, но не справимся со всеми.

Этот вывод возник не сразу. Однако по мере накопления жизненного опыта, особенно в Солинграде, стало окончательно ясно, что одной лишь индивидуальной силой всего не добиться. И это была вторая проблема — даже более значимая, чем первая.

Услышав эту, в общем-то, простую мысль, Леопольд приуныл. Затем он перевёл взгляд на командира и спросил:

— У тебя уже есть конкретный план на этот камень?

— Есть, — кивнул Зефир. — У нас здесь только один союзник, и отношения с ним нужно укреплять. Она, конечно, та ещё штучка, но другого варианта всё равно нет.

— Хочешь отдать камень принцессе Катарине? Не слишком ли щедро?

— Не отдать, а заключить сделку, — воздел палец командир. — Построим вскладчину новый летающий корабль.

Мысль была проста до безобразия. Ничто не укрепляет отношения лучше, чем совместные и взаимовыгодные дела. По слухам, у королевской семьи когда-то было своё судно, построенное в Моревии, но они его утратили. А нового так и не создали.

Судя по всему, сложность заключалась в чудовищной цене, а также в редкости Слёз Эрны. Будь эти камни повсеместными, небо кишело бы воздухоплавательными кораблями. Но этого не происходило, что и натолкнуло Зефира на подобные выводы.

Находящиеся за столом, включая енота, уставились на юношу в удивлении. И командир подробно изложил свой замысел. Он планировал договориться с принцессой и на верфях столицы, где когда-то создали подобное чудо, построить новое судно.

И, естественно, Зефир намеревался оставить корабль в распоряжении команды, а Катарине предоставлять его лишь для особых случаев, когда требовалось подчеркнуть её статус. В конце концов, большую часть стоимости вносила троица друзей.

Конечно, пока оставалось загадкой, как она отнесётся к этой идее, но попробовать определённо стоило.

— Летать… — протянул Леопольд.

В его тоне слышалась невысказанная грусть, почти щемящая тоска.

Командир иногда забывал, что тот когда-то был сорокой. И, помимо любви к блестяшкам, должно быть, не мог смириться с потерей неба. Для него это, наверное, ощущалось сродни тому, как если бы человеку сломали ноги, навсегда лишив возможности ходить.

— Я за! — в итоге заявил чернявый, и в его глазах вспыхнул огонёк новой одержимости.

— Брут? — повернулся Зефир к еноту.

Тот индифферентно пожал плечами и кивнул. Мохнатому компаньону, судя по всему, было всё равно.

— Что ж, раз вы согласны, — потер руки Зефир, — как только разберёмся с этим бардаком, я сразу поговорю с Катариной.

Едва он это произнёс, как проблемы, которых они ждали, сами постучались в дверь. Причём довольно интенсивно — судя по грохоту, кто-то вынес ворота с одного удара.