Бури, ожидаемой командиром, не случилось. Через несколько часов принцесса оперативно выступила с новым заявлением, где винила во всём многочисленных врагов государства, как внутренних, так и внешних, но, что странно, — без конкретики, и призывала людей быть бдительными. А на следующий день она явилась в поместье как ни в чём не бывало.

Пообедав стряпнёй Зефира вместе со всеми, девушка позвала его поговорить, а также попросила Эдена составить им компанию.

Разместившись в креслах в совсем недавно обставленном новом кабинете командира на третьем этаже, в небольшой угловой зоне для гостей, и плотно прикрыв дверь, парни ожидающе посмотрели на красноволосую.

О чём думал Эден, Зефир не знал. А вот он сам ждал чего-то плохого, пока принцесса молча изучала его, точно примеряясь, как насадить жука на булавку для своей коллекции.

— Смильян Гашек, начальник Приказа тайных дел, хочет упрятать тебя и Брута к себе в застенки, — вдруг проговорила девушка. — Он уверен, что это вы устроили саботаж работы критически важного артефакта и посягательство на основы государственности.

Раздался ошарашенный выдох чудовищного алхимика, а командир моментально напрягся, но внешне остался спокоен.

— И почему он так решил? — проговорил он ровным голосом.

В голове Зефира тут же стал прорабатываться план побега. Ничего сложного в нём не было: спрятать всех домочадцев в Лакомку и срочно убираться из страны, если к ним придут. Запасы и ценности хранились у пещерки, поэтому обосноваться на новом месте на первое время можно было довольно легко. В Брибире, к примеру. Хороший город, с учётом того, что у Моревии с Вальдмарской Республикой сейчас были очень натянутые отношения.

И то ли красноволосая увидела что-то на его лице — хотя он и старался не показывать своих эмоций, — то ли изначально так планировала, но вскоре добавила:

— Но я не позволила ему сделать такую глупость. И хотя мы знаем, кто истинный виновник, — многозначительно глянула девушка на командира, — но в счёт общих заслуг я приняла решение не преследовать его.

Теперь Катарина обтекаемо и без имён обвинила клан Зефира в происшествии с зерцалом. Вот только он и сам доподлинно не знал, кто устроил этот «саботаж». Енот-то был с ними, хотя и вёл себя крайне подозрительно.

— И? — приподнял бровь парень, начиная раздражаться. Все эти игры его утомили, а, по сути, несправедливое обвинение только подливало масло в огонь.

Конечно, он понимал, что глава клана должен крепко держать себя в руках, но просто не выдержал. Видимо, командир всё же был не самой лучшей кандидатурой на такой своеобразный пост.

Принцесса замерла на мгновение, её взгляд, полный удивления и лёгкого недоумения, застыл на молодом человеке. Зефир не знал, что происходило у неё в голове, но та внезапно сменила тему:

— Через восемь дней вся Моревия будет праздновать День Падения. Королевская семья обычно устраивает грандиозный приём у себя в Розовокаменном дворце для именитой аристократии и Клан Бессовестного енота приглашен.

Эти слова выбили командира из воинственного настроя. Днём Падения назывался двусмысленный праздник независимости страны от развалившейся империи. При этом, насколько он понимал, саму автономность моревийского государства отмечали наравне с фактом гибели гиганта, когда-то захватившего эти земли.

— К тебе ещё придёт приглашение на три персоны вместе с инструкцией, чтобы не ударить в грязь лицом, — продолжила девушка. — И я настоятельно рекомендую, чтобы пошли вы трое — ты, Леопольд и Брут.

Это было странно и непонятно. Юноша кинул быстрый взгляд на Эдена, сидевшего, будто мышка. Но тот тоже был в растерянности.

— Почему? — прямо спросил командир собеседницу.

— Поверь, так будет лучше, — неожиданно заботливо и даже нежно улыбнулась ему принцесса.

Её выражение и тон были такими тёплыми, что он на секунду потерял дар речи. Если отбросить социальный статус девушки, то она была прекрасна: серые, дымчатые глаза, смотрящие на него с каким-то непривычным мягким чувством; аккуратный носик на красивом овале лица, обрамлённого красными, как кровь, длинными локонами; стройные ножки, выглядывавшие из-под подола лёгкого и короткого жёлтого платьица.

На мгновение его мысли поплыли куда-то совсем не в ту сторону. Но парень быстро взял себя в руки. Через восемь дней, когда друзья пойдут на праздник, нужно будет во что бы то ни стало загнать домочадцев к Лакомке, а сам диск припрятать где-нибудь, чтобы они могли выбраться самостоятельно, если вдруг с ними тремя что-то случится.

— Хорошо, — собравшись с мыслями, Зефир с серьёзным видом кивнул Катарине.

Та, к слову, выглядела раздосадованной. Или это ему просто показалось?

— Теперь же предлагаю обсудить твою, Эден, награду, — вдруг повернулась девушка к чудовищному алхимику.

Парень всё это время сидел молча, вжавшись в кресло. Ему явно был некомфортен произошедший диалог между парочкой. Однако на командира он почему-то кидал восхищённые взгляды.

— Что ты хочешь за спасение моего брата? — тем временем спросила Катарина.

Эден глянул на главу в поисках поддержки. Насколько Зефир понимал, говорить о полном излечении Матеуша было ещё рано, и смятение чудовищного алхимика оказалось понятно.

— Подожди, — вступился за члена клана он. — Разве Его Высочество полностью поправился?

— Нет, пока нет, — спокойно ответила красноволосая. — Но обычный эликсир из восьмилапа уже практически полностью прекратил помогать ему, а средство Эдена, вне всякого сомнения, продлило жизнь моему брату.

Судя по всему, Катарина хотела отделаться минимальной наградой. Если Матеуш окончательно выздоровеет, то её долг уже будет выплачен, и требовать что-то еще никто в здравом уме не будет. Во всяком случае, именно такие мысли бродили в голове командира. Правда, озвучивать их он не решился. Да и советовать парню, что просить, — не стал. Это было полностью решение Эдена.

Чудовищный алхимик в этот момент наконец пришёл в себя и проговорил уверенным голосом:

— Знания, Ваше Высочество.

— Знания? — удивлённо переспросила она.

— Да, я хотел бы доступ в Вашу библиотеку к сведениям о чудовищной алхимии. Пан Мартон как-то раз упомянул об обширной коллекции книг во дворце.

— Да будет так, — кивнула удовлетворённо красноволосая. — Я предоставлю тебе свободный вход в общую часть хранилища на неопределённый срок.

— Благодарю, Ваше Высочество, — поднялся Эден с кресла и глубоко поклонился.

— Думаю, на этом можно закончить, — кинула взгляд на большие механические часы девушка. — Проводите меня.

* * *

Стоило троице уйти, и на высоком шкафу завозился развалившийся плашмя — чтобы быть менее заметным — странный меховой коврик.

Енот пробрался сюда вовремя, как раз успел за несколько секунд до прихода гостей, и внимательно слушал то, что скажет принцесса.

И по мере разговора людей настроение у мохнатого пройдохи стало заоблачным. Он чётко следовал указаниям своего человека и стал тенью! Самым настоящим гордым и единственным в своём роде енотом-аристократом, как зверь это теперь понимал. Никто не мог точно указать, что набедокурил именно он! Это был триумф одного енота.

Брут уселся на шкафу и, свесив задние лапы, начал ими энергично размахивать. Следом он снял свою сумочку с плеча, и мохнатая лапа с цепкими чёрными пальцами оказалась внутри, извлекая на свет его сокровище — маленький бронзовый колокольчик.

Енот оскалился, довольный совершенной местью, и пакостливо захихикал.

* * *

Когда наступил срок торжеств, командир, как и планировал, спрятал домочадцев в Лакомке и положил диск в подвале с наказом Нане его охранять.

Далее они втроём уселись в загодя нанятую карету, на боку которой пришлось временно и за дополнительную плату изобразить герб клана — енота, стоящего на задних лапах спиной на крыше. После чего отправились ко дворцу.

— Что-то неуютно мне… — признался Леопольд, оттянув пальцем ворот шикарной белой рубашки, поверх которой он надел зелёный камзол с круглыми пуговицами из кости медвежути.

— Не тебе одному, — кивнул Зефир.

Он был облачён в такую же шёлковую рубаху белого цвета, серые хлопковые штаны и коричневый жилет. Приодеться парней заставила Лиса. Причём, не слушая никаких возражений — даже аргумент, что на встречу с Катариной парни так не наряжались, не подействовал.

Всё потому, что в прошлый раз они были приглашены в гости, пусть и к самой принцессе, однако сейчас молодые люди направлялись на публичное мероприятие, где будет представлен весь высший свет Моревии.

Но если с Зефиром и Леопольдом Мелиса легко справилась, то с Брутом ей не повезло. Мохнатый убегал от девушки и шипел, будто змея, ни в какую не надевая специально сшитых для него курточки или, упаси Бойня, штанов. Единственное, что енот одобрял из одежды: его перевязь с ножом и заплечную сумочку, с которой он практически никогда не расставался.

Не добившись повиновения, синеволосая в итоге от Брута отстала. Всё же выглядел он как зверь, а его «краник» был надёжно прикрыт мехом.

— Сколько бы девчонки ни думали, так и не смогли понять подоплёки, — продолжил командир. — А мне вообще кажется, что придётся хорошенько подраться. Так что будь наготове.

— Это да, есть такое, — согласился чернявый, похлопав себя по шестопёру на поясе. К счастью, брать с собой стреломёт он всё же посчитал излишним. — Но я, скорее, про свой наряд.

Хмыкнув, командир поправил артефактный меч в ножнах, подаренный хомяками. Было удивительно, но на приём оказалось можно проносить оружие и даже магические предметы. Однако с чем связано такое послабление, парень не знал.

Тем временем экипаж въехал в открытые ворота, охраняемые парой стражников в золочёных кирасах с алебардами. Между домом и королевской резиденцией было рукой подать, поэтому вся поездка заняла не больше семи минут.

Дорога, по сторонам от которой были разбиты сады, вела к небольшой площади перед дворцом, где стоял круглый фонтан в виде каменного морского змея на пьедестале с льющейся изо рта водой.

Спустя десяток секунд их карета плавно затормозила, пристроившись в хвост уже стоявшему экипажу. Из того как раз выходило двое людей: мужчина среднего возраста в атласных штанах и жёлтой рубашке и женщина его ровесница с пышной причёской, напоминающей башню, в красивом длинном платье.

Герба Зефир не смог рассмотреть со своего места; скорее всего, это были высшие аристократы, которые на себе отличительных знаков не носили. Между тем карета впереди, высадив пассажиров, тронулась, а возница товарищей занял её место. Дверь моментально открыл подбежавший дворцовый слуга — короткостриженый брюнет в синем халате, и группа вышла наружу.

— Здравствуйте, — вежливо поклонившись, обратился он к гостям. — Ваше приглашение, пожалуйста.

Получив бумагу, мужчина быстро с ней ознакомился и проговорил:

— Прошу, следуйте за мной.

Сделав разворот, слуга зашагал прочь. Троица друзей переглянулась и направилась за провожатым. Но, к их удивлению, он повёл их не ко дворцу, а по мощёной дорожке, уходящей направо, вглубь сада.

Едва они покинули площадь, как командир невольно обернулся. Позади из дверей здания выбежал другой слуга в синем халате и поспешил к следующему подъехавшему экипажу с очень знакомым буровато-серым изображением лесной кошки на борту.

Прошло несколько мгновений, и из кареты выбрались Джасна и Марика Огневы. Рыжеволосые мать и дочь были одеты как искатели — разумеется, с поправкой на качество материала и внешний лоск: шёлковые рубашки светлых оттенков, приталенные узкие штаны коричневого цвета, подчёркивающие натренированные ноги; и небольшое количество украшений, подобающих их статусу; ну и, конечно, мечи на тонких талиях и крутых бёдрах.

Идти и наблюдать за девицами стало совсем неудобно — так можно было и шею свернуть — и командир вернул внимание на брусчатку.

Путь вывел их на большую поляну или, скорее, поле посреди окружавшего его со всех сторон сада. Справа тянулся длинный ряд прямоугольных столов метров на двадцать, заставленных яствами. Он упирался в такой же ряд, образуя угол, где высились бокалы с напитками на любой вкус. И от одного вида этого съестного изобилия у командира начали разбегаться глаза.

Слева, в отдалении перед деревьями, за которыми возвышалась громада дворца, стояла высокая овальная сцена. На ней музыканты, человек пять, исполняли неторопливую мелодию, служившую спокойным фоном для всего происходящего.

В центре же колыхалась огромная толпа разодетых людей — и мужчин, и женщин. От них поднимался ровный, оживлённый гул. Навскидку — человек пятьсот — семьсот. И это при том, что едва пробило полдень и мероприятие только началось.

Гости тем временем барражировали по гигантской площадке и сбивались в небольшие группы, затем расходились, чтобы переговорить с кем-нибудь ещё из встреченных знакомых.

Эдакий человеческий муравейник, в котором выделялись клановые. Их была капля в море, но отличить низших аристократов можно было очень легко по практичному фасону одежды и нашивкам. И самое главное — обязательному оружию на поясе, которое они все поголовно носили.

Зефир не так давно заинтересовался различиями в статусе низшей и высшей аристократии и с удивлением обнаружил, что с правовой точки зрения между ними почти не было разницы. Ключевое отличие заключалось в вассалитете. Клановые не могли стать вассалами никого, помимо королевской семьи. А само разделение, которым все продолжали пользоваться по сей день, возникло по воле высшей знати, не желавшей признавать их равными себе, в то время как у низших аристократов не хватало влияния, чтобы оспорить это.

Иными словами, все в привилегированном сословии, фактически не связанные прямыми вассальными обязательствами, имели равные права. Но на деле клановых всё равно считали низшим сортом. Это было хорошо видно прямо сейчас: многие графы и паны обходили стороной компании с гербами на плечах.

— Прошу вас, — вывел из размышлений голос провожатого, вежливо указавшего рукой на это сборище.

Затем мужчина в синем халате поклонился, обозначая, что его роль провожатого окончена, и быстро убежал обратно, оставив троицу друзей.

— Что-то мне здесь уже не нравится, — едва слышно проговорил Леопольд.

— Пойдёмте, поедим, — пожал плечами командир. Он тоже был от всего этого не в восторге. — И, Брут, будь с нами.

Зефир посмотрел на стоящего на задних лапах енота, который с любопытством крутил головой по сторонам. Вот кого никакие условности не заботили, так это его. Дождавшись, когда мохнатый обратит на него внимание и кивнет, парень повёл товарищей к угощениям.

Обойдя толпу и оказавшись у закусок, командир остановился.

В нос ударил запах смеси дорогих духов, пудры для волос, сладкой выпечки из плетенных вазочек и тонкий аромат дыма от специальных ароматических курильниц, расставленных по периметру, чтобы отгонять насекомых.

Теперь, с новой точки обзора справа от входа, ему наконец открылось то, что скрывала плотная толпа в центре: на противоположном конце площадки ровными рядами стояли большие круглые столы. Их насчитывалось не меньше пары сотен, и все они оказались застелены белоснежными скатертями с цветочной вышивкой.

К каждому было приставлено по восемь — десять стульев. И самое поразительное: четверть из них уже заняли, и от этого количество людей на праздновании сразу же выросло в полтора-два раза.

— Господин Зефир, господин Леопольд, — вдруг послышался мужской голос, и к компании уверенно подошёл огромный мужчина с короткими синими волосами и квадратным лицом — глава Клана Медвежути.

Обращение прозвучало странно. Всё потому, что парни попросту были бесфамильными. Как когда-то рассказывала Лиса, многие клановые до становления знатью придумывали себе семейное имя с нуля, чтобы походить на настоящих аристократов. Но ни Зефир, ни Леопольд этого не сделали — командир просто забыл, а какими причинами руководствовался чернявый, он не знал. Что уж говорить про Брута, который, скорее всего, не видел в этом никакой надобности.

— Господин Ведмедько, — уважительно кивнул глава Клана Бессовестного Енота, а ему вторил Леопольд.

Мужчина был один и своей исполинской статью выделялся даже рядом с крупными друзьями. Оказавшись у стола, где стояла троица, он подхватил поджаренный хлебец с зеленоватой пастой, непонятно из чего сделанной. Затем отправил закуску в рот и, почти не жуя, проглотил.

— Как вам тут? — поинтересовался Владимир.

— Не думал, что аристократов в Моревии так много, — признался командир.

Его собеседник по-доброму усмехнулся и пояснил:

— Здесь только самые влиятельные, а за приглашения сюда знать интригует целый год, лишь бы попасть на праздник. К тому же от аристократической семьи допускается не больше двух человек — королевский парк просто не вместит больше, — он окинул многозначительным взглядом всю троицу.

Эти новости были по меньшей мере интересны. Катарина зачем-то выделила их, и Зефир напрягся. А ещё его несколько сбивала с толку доброжелательность мужчины.

— Благодарю за разъяснения, — кивнул ему командир.

— Не стоит, — отмахнулся Владимир. — Кланам нужно держаться вместе, а не враждовать.

Сказанное заставило молодого человека ещё сильнее насторожиться. Даже такой профан в политике, как Зефир, слышал об оппозиции принцессе, в рядах которой состояла Медвежуть.

Внезапно музыка прекратилась, и взоры людей потянулись к сцене, на которую вышел один из слуг.

— Уважаемые дамы и господа, Его Сиятельство Годемир Вишневецкий, канцлер и регент Моревии, — зычным голосом возвестил он.