Тут полковник попробовал напеть первый куплет из "Бременских музыкантов".

Генерал, на какое-то время замолчал, а затем, задумчиво окинув взглядом присутствующих, произнёс:

- Я понял вас, полковник. Действительно, эта кандидатура была бы идеальной со всех сторон. Его хоть в Первое управление отправляй, хоть в Пятое, а можно сразу и в Семерку, вот только заинтересовать такого кадра работой в нашей системе не легче, чем внука члена Политбюро.

Взглянув на часы, Серафим Иванович недовольно поморщился: время вышло. Попрощавшись с присутствующими, которые под конец поняли, что на сегодня буча их не коснется, и успокоились. Генерал вздохнул, вместо конструктивных клизм, которые он запланировал поставить начальникам областных подразделений, вышел напрасный, хотя и занимательный разговор с киевским кадровиком.

Тем временем, не подозревая, что моя персона смогла заинтересовать самого заместителя председателя КГБ республики, я беспокоился лишь об одном: как бы эти деятели не принялись копать уж слишком глубоко и не пришли к неправильным выводам. А то глядишь, ещё немного - и меня поймут. Сам читал в интернете, как все спецслужбы мира охотятся за разными экстрасенсами и вундеркиндами от науки. Там писали о людях, которые выдерживали напряжение в шесть тысяч вольт или о тех, к которым, как к магниту, прилипали килограммы железа. А вот по каким критериям смогут оценить и вывести на чистую воду меня, я себе не представлял. Окончил школу на два года раньше? Так что тут такого, вон товарищ Ленин казанский университет также экстерном закончил. Вот и скажу, что я его верный последователь.

Скорее всего, все мои опасения слишком преувеличены - как у той овцы, которая всю жизнь волков боялась, а съел её пастух. Как бы там ни было, но после собеседования с младшим уполномоченным меня более никто не тревожил. Удивительно - это что, какое-то Всесоюзное общество слепых, а не грозная контора?

Глава 18 Встречи в тайге.

За те полтора месяца, что оставались до защиты диплома, я рассчитывал не только подчистить преддипломные хвосты, но и успеть смотаться в поход. Сходить примерно туда, мимо чего я пролетел в прошлом году, из-за странного решения нашего руководства. Долгими зимними вечерами мы подбирали и обсуждали наш маршрут - Восточные Саяны, место, где берут начало истоки Енисея. В этом году, решили сменить адреналин рек Памира и Тянь-Шаня на спокойную красоту саянской тайги, отличную рыбалку и охоту.

В подготовке к этому походу я практически не принимал участия. Мои армейские сборы, подготовка к государственным экзаменам и диплому – забирали почти все время. Я уже не говорю о всех свадьбах. Чем не уважительная причина, чтобы меня не нагружали? Я, не без оснований, рассчитывал на то, что наша слаженная команда, уже прошедшая не один сложный маршрут, отлично справится и без меня.

Вышло так, что впервые, я буду не только капитаном катамарана, но руководителем всей экспедиции. Пользуясь своим авторитетом, я без труда убедил товарищей, которые отправились в Иркутск поездом, что вполне успею догнать их на самолёте, вылетев на два дня позже. Всё-таки свободного было немного, и использовать его приходилось экономно. Ну а то обстоятельство, что билеты на самолёт стоили втрое дороже, по понятным причинам меня мало волновало. Вначале, я даже подумывал закупить билеты на всю нашу команду, но затем отказался. Решил, что всегда быть щедрым вредно, иначе твою доброту станут считать обязательным спонсорством.

Мой рейс вылетел без задержки, и с приличным запасом по времени я добрался до вокзала города Иркутск, чтобы присоединиться к своей команде. Киевский поезд пришел почти что вовремя и я, влившись в шумную компанию, вышедшую на перрон, незаметно просочился с ними в вагон. Решил, что стоять в очереди за билетом до Слюдянки не имело никакого смысла - ехать туда было всего ничего, не более трёх часов. Теория оказалась на моей стороне и неожиданных встреч с контролерами не случилось. За это, мне рассказать все последние новости, вернее, сообщить об их отсутствии. Никто не отстал, никто не заболел, не проигрался вагонным шулерам в карты и проблем на свою пятую точку не получил.

Выдохнув вагонные ароматы мы выгрузились в Слюдянке - небольшом посёлке на берегу Байкала, и как водится, разбежались по сторонам света в поисках попутного транспорта. Как оказалось, в нужном нам направлении можно без труда добраться на "скотовозах" - автомобилях ЗИЛ-130 с удлинённым и дооборудованным высокими бортами кузовом. Таких деревянных сараев здесь бегало великое множество. Обрадовавшись такой удаче, мы закинули в кузов рюкзаки и залезли сами. Машина заскрежетала передачей, и выехала с привокзальной площади. Минуты через две, мы ощутили резкий запах овечьего помёта и мочи. А ведь из народного названия этого транспортного средства могли бы и раньше догадаться. Эти машины перевозили из Монголии её единственный экспортный товар - баранов, коз и коров, а вот туда шли порожняком. Впрочем, иного выбора и не было, приходилось лишь сожалеть, что сейчас у нет сильного насморка. Через полчаса обоняние притупилось, и уже никто не обращал внимания на подобные неудобства.

Конечный пункт автомобильной части маршрута, посёлок Монды - раскинулся на правом берегу речки Иркут. Здесь располагалась известная солнечная обсерватория и был небольшой грунтовый аэродром. Открывшаяся перед нами картина, не порадовала. Метрах в двадцати от деревянных столбиков, обозначавших границу взлётной полосы, выстроились длинные ряды разноцветных палаток. Это были наши коллеги-туристы, неделей раньше. Все они с надеждой и нетерпением ожидали единственный рейсовый самолёт из Улан-Удэ, которые из-за дождей уже неделю как не летали. Да и чем здесь поможет один единственный самолёт? Для того, чтобы вывезти всю эту толпу и эскадрильи будет мало.

Прикинув, я понял, что сидеть нам предстоит дней пять-семь, не меньше, и это при условии, что дожди немедленно прекратятся и взлётная полоса за день подсохнет. Ничего не поделаешь, мы продолжили шеренгу палаток, и отправиться на экскурсию по местным достопримечательностям. Ничего нового не обнаружили, а в обсерваторию нас не пустили, поэтому наибольший интерес вызвал ассортимент единственного магазина.

Но Бог есть, и у меня с ним неплохие отношения. После блужданий по посёлку, когда мы уже собрались посидеть с двумя бутылками "Агдама" на берегу Иркута, нас разыскал запыхавшийся посыльный от одной из групп, ожидавших вылета. Ребятам из Кургана, которым больше остальных надоело сидеть в этой дыре, удалось договориться с вертолётчиками здешней воинской части. Военные коммерсанты, за символическую сумму в тысячу рублей - согласились доставить всех желающих непосредственно к начальной точке маршрута. Курганским туристам не так повезло в игре в спортлото и как для восьмерых, аппетиты вояк показались им чрезмерными. Вот они и разбрелись по поселку в поисках попутчиков.

Желающих оказалось человек сорок. По двадцать пять рублей с носа также было дороговато, более чем вдвое дороже плацкарты на самолёт, но за то, нас пообещали высадить прямо на речке, что экономило почти неделю утомительного пешего перехода с неподъемными рюкзаками. А это, то ещё удовольствие. И точно, днем позже, ближе познакомившись с армиями комаров, мы лишний раз убедились, насколько оказались правы.

Операция по передислокации на военный аэродром напомнила мне наши тактические учения на летних военных сборах. Рано утром, в полной тишине и задолго до общего подъёма, будущие пассажиры на цыпочках вышли в точку сбора. В расположение воинской части нас доставили всё те же безотказные скотовозы, которые остановились всего в полукилометре от гигантских туш Ми-6. В ожидании отъезда командира части, якобы не посвященного в бизнес своих подчиненных, мы маялись часа четыре, стараясь лишний раз не мозолить глаза, изображая, что прибыли сюда исключительно для того, чтобы полюбоваться видами Саянских гор. Наконец, по отмашке штурмана, появившегося в дверях кабины, мы отделениями, по три-четыре человека, пригибаясь, как под миномётным обстрелом, побежали к распахнутой двери и скрылись в тёмном салоне вертолета.

Только сейчас нелегалов отпустило, мы вздохнули с облегчением: теперь то точно полетим. Удобств предусмотрено не было, все расселись на длинных деревянных лавках, которые тянулись от хвоста до пилотской кабины. Между ними была вмонтирована огромная десятиметровая цистерна. На неё мы и сложили свои пожитки.

Некоторые заядлые курильщики, у которых уже уши заворачивались, достали сигареты и смачно задымили, пытаясь успокоить нервы, расшатанные долгим периодом неопределённости и ожиданием. Заработал двигатель, корпус машины мелко завибрировал, а из кабины пилотов, держась за брезентовые петли, закреплённые под крышей, выбрался штурман. Он хотел окончательно согласовать точку нашего десантирования. Увидев веселые огоньки сигарет, офицер мгновенно побледнел и порылся испариной. Мне даже показалось, что ему остро захотелось немедленно покинуть машину, хоть через иллюминатор. Обретя дар речи, штурман с капитанскими погонами выдал замысловатую, но очень содержательную матерную тираду, которая в значительно смягчённом варианте звучала примерно так:

- Мать вашу так, козлы безрогие… какого хера вы такую х..ню творите …? Это же вертолёт-заправщик, под вами, в этой цистерне, тонн пять топлива. Вы что, вместо своей сраной речушки решили на небесах поплавать - да ещё и нас с пилотом за компанию прихватить?

Порядок был мгновенно восстановлен, причем нескольким особо талантливым, хватило ума загасить свои бычки об эту самую цистерну с топливом. Штурману оставалось лишь скривиться и устало покрутить пальцем у виска. Такую напряженную атмосферу разрядил турист из братского Казахстана, который спокойно спросил:

- Цистерна?.. А что такое цистерна?

Штурман не растерялся, а тяжко вздохнув, выдал краткий исчерпывающий ответ:

- Чтобы ты знал, батыр, цистерна - это такой цилиндр с приваренной к нему дыркой.

Наш перелет прошел без приключений, до нужного места мы добрались за два часа, да и дорога оказалась очень интересной. Тяжелая машина шла вдоль русла, постоянно петляла между гор, заметно ниже их вершин. Десантники, приникли к иллюминаторам, и пытались что-то разглядеть внизу, что бы запомнить хоть какие-нибудь детали будущего маршрута. Вояки высадили нас на длинной галечной косе, пожелали счастливого отдыха, удачной рыбалки и обязательно бросить курить. После чего, хрустя в карманах своим трёхмесячным заработком, отправились в обратный путь.

Все группы, кроме нашей, тут же собрались, и отправились вниз, в сторону устья крупного притока, откуда уже можно было начинать полноценный сплав. Их можно было понять, ребятам требовалось наверстать почти недельное ожидание лётной погоды у взлётной полосы в Мондах. Мы же, имея дней шесть в резерве, а к этому и два ящика яблок, никуда не торопились.

Весь следующий день мы неспешно рубили и стаскивали к своей верфи стройные деревца, чтобы изготовить из них каркас катамарана, ловили хариус, а единственная наша барышня занималась сбором грибов и ягод к вечернему столу. Отчалили через день, активно помогя вёслами пока ещё слабому течению. Мимо нас проплывали поросшие кедром и кустарником живописные склоны, скалистые выступы, которые своими лбами опускались в реку. Нередко попадались отличные песчаные пляжи.

Появившиеся после обеда стайки уток заставили нашего штатного охотника расчехлить свою двустволку, и он, поменявшись на вёслах с Мариной, пересел в центр катамарана, на пассажирское место. А вот и подходящая цель. За очередным изгибом русла мы увидели штук пять беззаботных чирков, которые ныряли за мелкой рыбёшкой. Отложив вёсла и боясь пошевелиться, ребята затаились в ожидании выстрела. Слабое течение медленно относило наше судно к этой стайке, понемногу разворачивая его вокруг оси. Не знаю, что заставило меня обернуться и посмотреть на Олега, уже припавшего к прицелу, но я увидел, что оба ствола направлены в мою сторону и находятся лишь чуть выше головы. Только и успел ниже пригнуться, как грянул выстрел, затем ещё один - над моей головой с жужжанием пронёсся рой утиной дроби. Из пяти птичек взлетели две, ещё две плавали на поверхности кверху лапками, а вот куда подевалась последняя, мы узнали лишь тогда, когда подплыли поближе.

Сквозь прозрачную воду было хорошо видно, что утка была лишь ранена и, нырнув, намертво вцепилась своими лапками в корчагу, лежавшую на дне. Мы простояли минут пять, ожидая, когда же она появится на поверхности, чтобы глотнуть воздуха, но эта уточка даже после смерти сдаваться не собиралась. Она намертво схватилась лапками за своё последнее пристанище.

- Слушай, Олежек, ты едва не оставил нашу команду без адмирала, так что тебе за ней и нырять, здесь неглубоко. И ещё - никакие отговорки не принимаются.

Пришлось нашему провинившемуся охотнику, раздеться и окунуться в прохладные воды сибирской реки за своим первым трофеем.

К вечеру, ему удалось подстрелить ещё штук семь таких же тушек, так что завтрашний ужин обещал быть разнообразным. Почему именно завтрашний? Дело в том, что завтра мы собрались достойно отметить мой двадцатый день рождения. Да и надо бы хорошенько замариновать этот утиный деликатес, чтобы хоть немного отбить неприятный запах болота.

Утро дня моего двадцатилетия, выдалось солнечным и тёплым. Поднявшись задолго до завтрака, мы с Андреем, в небольшом затоне поймали с десяток жирных хариусов, нежное мясо которых как бы просило: сделайте из нас малосолку по-корейски. Этот давний и хорошо известный мне рецепт, воплотила в жизнь главный кулинар Марина, переложив почищенные рыбьи тушки лавровым листом, перцем и собранной на последней стоянке черемшой.

По случаю праздника, на дневку мы встали пораньше, решив отменить обед, для чего пришлось помахать вёслами лишних три часа. Мы бы ещё немного поковыряли воду, но тут, за очередным скалистым выступом нашим глазам открылась отличная бухточка с узким песчаным пляжем. Чуть в стороне, на опушке, виднелся потемневший сруб - на вид ещё не старый. Не сговариваясь, экипаж резко свернул к берегу и прошуршав днищем по песку, судно выползло на сушу.