Между тем, тяжело вздохнув и подумав о чем то и вовсе несбыточном, мой собеседник добавил:

- Ну а когда дослужишься до звания полковника, так вообще сможешь ходить и в специальные магазины. Там и очередей нет, и картинка такая - глаза разбегаются.

Я вновь промолчал и подумал:

- А то я не знаю, как оно там: самого четыре года на таком лечебном питании держали. Различия действительно впечатляющие. Впрочем, молодец он, многое обо мне узнал, иначе наверняка предложил бы отдельную комнату в малосемейке с отличным видом на автобазу.

В какой то момент, глядя на его старания, я даже пожалел старлея. - Не сладко их брату приходится. Это лишь кажется, что наобещать дело нехитрое. А ведь надо придумать такое, что бы в него поверили!

Он рассыпал бисер еще некоторое время, наобещал кучу сладкого, но уже пошла какая-то мелочёвка, вроде бесплатного проезда в общественном транспорте и возможности без очереди, по брони, покупать билеты в кинотеатры. Младший оперуполномоченный мог бы добавить сюда и всемогущество красных корочек, которые запросто открывали закрытые для многих двери, но, видимо, решил пока не афишировать, что в обществе равных прав есть те, кто ровнее. И здесь он прав, комитет нынче в силе, а в будущей России так и вовсе станет хозяином великой и необъятной - достаточно лишь вспомнить первые буквы цветов её флага.

А я все слушал и слушал, мотая на ус то, что он старательно развешивал мне на уши. Во время его монолога я старался сохранять как можно более заинтересованное выражение на лице, размышляя, как бы поэлегантнее соскочить от таких заманчивых перспектив. Всё думал, думал, но так и не смог придумать что-то разумное. Но ведь не ждать мне пока флажок упадёт?

Наконец, мой собеседник уверенный, что я принял то единственное и правильное решение, закончил:

- Ну что ж, думаю ты все понял, жду тебя, скажем, завтра перед обедом вот по этому адресу. Там напишешь заявление и начнем оформляться.

Он протянул мне маленький листок бумаги с написанными от руки координатами. Ну что ж, похоже пришла и моя очередь.

- Товарищ младший оперуполномоченный, - проговорил я, дав понять, что успел прочитать его должность в удостоверении, хоть оно и мелькнуло передо мной на долю секунды. - Дело в том, что человек я сугубо штатский и в дальнейшем намерен трудиться исключительно по гражданской линии.

В этом месте, решив, что доля пафоса не повредит, сказал:

- То, что я сейчас стал лейтенантом запаса, говорит лишь о том, что я всегда готов выполнить свой конституционный долг по защите Отечества, но только конституционный. Что же касается моего будущего дворницкого оклада, то отвечу. Дело в том, что с недавнего времени оклад меня не очень то и волнует, - после этих слов я достал из сумки и протянул ему экземпляр позавчерашнего "Вечернего Киева", в котором корреспондент в красках расписал, как долго и упорно я шёл к своему рекордному выигрышу.

Подождав, пока посланец от конторы пробежит глазами коротенькую заметку, я продолжил:

- С моей будущей работой также всё будет в порядке: мне уже сейчас предлагают остаться на кафедре, чтобы продолжить работы либо по способам горизонтального бурения, либо заниматься строительными добавками и смесями. Хочу добавить, не поймут меня ни на кафедре, ни наш министр товарищ Новиков, если я приму ваше заманчивое предложение. Обязательно спросят: для чего же это ты, товарищ Сиверинский, пять лет в институте отучился, зачем в наших и зарубежных научных изданиях публиковался, зачем мы тебя званием лауреата отметили? Неужели для того, чтобы ты всё это бросил и пошёл на трёхмесячные курсы за третьей звёздочкой на погоны?

- Да и вообще, как-то неуютно я буду себя чувствовать в организации, где каждый майор априори умнее любого капитана, а тем более лейтенанта. Что же касается отдыха на море в январе месяце, то скажу, санатории меня совершенно не интересуют. Как там пел один известный бард: "Мне б дороги далёкие, и маршруты нелёгкие… надо жить километрами, а не квадратными метрами…".

Считаю, я ответил на все пункты и объяснения мои оказались достаточно убедительными, поскольку обладатель всемогущего удостоверения более не настаивал, да и все плюшки у него закончились. Во всяком случае, расстались мы спокойно, и лейтенант не выглядел слишком расстроенным, похоже, я был лишь одним из нескольких кандидатов. Ну что ж, флаг ему в руки, для кого-то комната в общежитии может оказаться весомым аргументом.

Казалось бы, всё закончилось вполне благополучно, однако внимание могущественной конторы к своей персоне я привлёк, а это нехорошо. По результатам нашего собеседования, мой опекун обязательно составит отчёт для руководства. А вот что скажет оно, это руководство, мне неизвестно.

Накаркал. Несмотря на то, что из трёх кандидатов двое согласились, именно моя персона и привлекла наибольшее внимание его начальника. Старый зубр из кадрового отдела на Владимирской, поручил собрать дополнительную информацию об этом несговорчивом лейтенанте запаса. Как позже скажет Горбачёв: - решил углубить и расширить.

Как оказалось, некая чуйка у него имелась, поскольку уже через месяц полковника-кадровика вызвали на совещание к заместителю председателя КГБ при Совете Министров УССР генералу Крикуну. Разумеется, пригласили не по моему вопросу и не одного его. В кабинете присутствовал ещё с десяток ответственных за кадровую работу, вызванных со всех областных управлений республики.

В полном соответствии со своей фамилией, Серафим Иванович Крикун начал с громкого разноса. По его словам, специалисты учебного центра отбраковывают до восьмидесяти процентов завербованных будущих разведчиков и шпионов в связи с их полной профнепригодностью.

- Чем вы там у себя занимаетесь, - гремел генеральский бас, - понабирали чёрт знает кого. Одни инвалиды какие-то, десять раз на перекладине подтянуться не могут, другие и пару телефонных номеров без бумажки запомнить не могут, а с иностранными языками - так вообще позор, будто они и в школе не учились. Скажите, вот как они в своих институтах зачёты получают? А их ещё офицерами запаса называют. Вы что, работать разучились или погоны на плечи давят?

Покрасневший от возмущения генерал-майор бросил взгляд на справку лежавшую с самого верху, а затем устремил свой гневный взгляд на Ивана Ильича, который попытался стать как можно более незаметным, и спросил:

- Вот вы товарищ полковник. Вы здесь пишете, что младшим оперуполномоченным Безкаравайным была проведена вербовка трёх новых сотрудников. А мне сообщили, что двое из них полностью провалили первичные тесты. Это как прикажете понимать? И что там у вас с третьим - он же у вас в списке на первом месте стоит?

Полковник, вскочил с места и принялся докладывать

- Товарищ генерал, так этот вообще отказался от сотрудничества, но с учётом некоторых моментов мы решили не оказывать на него давление. Нам совершенно непонятно, чем его может заинтересовать работа у нас.

Немного успокоившись, Серафим Иванович с интересом спросил:

- Это какие такие моменты вы собрались учитывать, кроме того, что зарплата и условия молодого специалиста для него более привлекательны, чем наши?

Сейчас, полковник лишний раз похвалил себя за то, что догадался собрать побольше информации об этом Сиверинском.

- Товарищ генерал, о зарплате с ним вообще нет смысла разговариват. Может вы читали, как несколько месяцев назад случился рекордный выигрыш в лотерею "Спортлото"? Так вот, именно этот студент и оказался тем счастливчиком. Что же касается других причин - так они есть, но копать слишком глубоко мы не сочли нужным.

Полковник, немного помявшись, продолжил:

- Там, в КИСИ, на кафедре истории партии, где у нас имеется надёжный источник, все уверены, что у этого Сиверинского какие-то свои связи на самом верху. Да и его регулярные визиты в Москву это подтверждают. Мы заглянули в его бумаги, и выяснили, что рекомендацию в комсомол ему подписали тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ товарищ Павлов и нынешний министр строительства Новиков. Причём, сделали это, как исключение, нарушив существовавшие на тот момент положения. Да и вообще, биография у этого студента весьма примечательная. Школу окончил в пятнадцать лет, практически свободно владеет четырьмя иностранными языками - английским, немецким, испанским и арабским, мастер спорта по плаванию, а ещё - является неплохим дзюдоистом. Год назад, в составе нашей делегации, он ездил на чемпионат мира в Италию, причём, опять таки, при содействии товарища Павлова.

Генерал удивлённо приподнял брови и переспросил:

- Постойте, полковник, это какой такой чемпионат в Италии? Он же по горнолыжному спорту был, а этот студент, как вы докладываете, пловец и дзюдоист?

- Так точно, товарищ генерал, пловец, но там другая история была, с этим даже наши московские коллеги разбирались. К ним еще жалоба товарища Сергеева, журналиста из "Огонька", поступила. Он жаловался, будто бы его незаконно, в последний момент исключили из состава нашей делегации и ввели какого-то "блатного" - этого самого Сиверинского.

Полковник перевернул лист своей справки и добравшись до нужного абзаца, продолжил:

- Правда, наши коллеги быстро во всём разобрались. Оказывается, всё это было сделано по запросу японцев и французов: те не только взяли на себя все расходы, но ещё и нашему спорткомитету немного перепало.

- А за какие такие заслуги японцы с французами за него вписались? - поинтересовался заместитель председателя.

- Видите ли, эти японцы придумали и уже начали выпускать какую-то специальную доску для катания и наш пловец с его японским знакомым, оказались неплохими специалистами в этом деле. Вот их обоих и пригласили туда для съёмок в рекламе и показательных выступлений. Тогда еще французское телевидение целый фильм отсняло. Товарищ Павлов всем хвастался и у себя в комитете кино показывал.

Ещё более заинтригованный такой необычной историей генерал перебил полковника и спросил:

- Так, стоп, Иван Ильич, а с какого такого боку там ещё и японцы нарисовались? Он что, еще и в Японии успел побывать?

- Да нет, товарищ генерал, с этим как раз всё понятно, даже докладная нашего сотрудника имеется. Несколько лет назад, он сопровождал японского консула в поездке по Союзу и лично присутствовал, когда этот Сиверинский впервые познакомился с ним и его сыном. Это в Батуми было. "Адмирал Нахимов" с этими японцами как раз в порт зашёл, а наш студент там гостил у своего институтского приятеля. Там, случайно, с японцами и встретился. Что интересно, не только встретились, а ещё и борьбу японскую они на верхней палубе затеяли. Говорят, команда и все пассажиры сбежались на это зрелище посмотреть. С тех пор они и переписываются, а молодой японец даже к нам в Карпаты со своей доской приезжал. Похоже, именно тогда этот Сиверинский и научился.

Поколебавшись, полковник решил добавить:

- А ещё, мы обратили внимание как он одевается. Одежда явно не из нашей торговой сети. Да и часы у него довольно примечательные: специалисты утверждают, что очень дорогие, у нас таких и не продают. Говорят, что их ему чуть ли не сам шах Ирана подарил, но это уж и вовсе фантастика. Вначале подумали, что он как-то с фарцой связан, и на этом его можно будет зацепить. Но и тут данных нет, похоже, что здесь всё чисто.

Генерал, немного пожевал губами, взглянул в окно и заметил:

- Да нет, пожалуй не стоит выяснять. Уверен, что и с этим у него всё в порядке. С его связями и не получить доступа к одному из наших спецраспределителей…? – затем добавил.

- Думаю, вы правы, давить на него нет смысла. Вы же знаете: и осла можно привести к водопою, но заставить его пить будет проблемой. На всякий случай, возьмите эту темную лошадку на карандаш - в резерв, что ли. Кстати, вы что то выяснили о его московских вояжах, куда это он так часто мотается?

- Товарищ генерал, да куда он только не ездил: и в Министерство культуры, и в Кремлевский зал, и в Спорткомитет к Павлову, и в ЦК комсомола. Даже в КПЗ во Фрунзенском отделении милиции угодил. И это только то, о чём мы знаем наверняка.

- В милицию попал? И вы говорите, что не знаете, на чём его можно прихватить? - удивился Серафим Иванович.

Полковник немного замялся, а затем ответил:

- Районные эмведешники вообще не хотели с нами на эту тему разговаривать. Как удалось выяснить, их молодой следователь попытался раскрутить приезжего студента на чистосердечное, ну а себе лишнюю палочку за раскрытие срубить. Вы же знаете, как там у них это делается. Но все получилось наоборот: Сиверинский сам его до мокрых подштанников напугал. Да и их единственный свидетель оказался с судимостью; позже, по результатам экспертизы его самого в обвиняемые переквалифицировали. Так что ловить там нечего.

- Ну, а как насчёт девиц, карт или алкоголя? - попробовал зацепиться хоть за что-то генерал.

- Так и тут всё ровно. Спиртное - в очень умеренном количестве, всё же спортсмен, хотя рестораны посещает частенько. В залётах с барышнями не замечен. А что до денег - угадали: относится к ним с большим уважением. Никогда не упустит возможности заработать лишнюю копейку. И нет, покупками и перепродажей не занимается, хотя и мог бы, особенно с учётом его заграничной командировки и устойчивых связей с японцами. В общем, пока всё по закону, хотя временами и подходит к его границам.

Генерал, видимо, уже забыл, зачем пригласил подчиненных из областей и продолжил свои вопросы:

- С этим понятно, ну а в Минкульте он что забыл?

- Так композитором он вдобавок оказался, и довольно неплохим. Вот и ездил туда репетировать с музыкантами свою песню. Да вы ее и сами слышали, она сейчас у нас гимном космонавтов считается.

- Интересный поворот, - пришлось в который раз удивиться генералу. - Это что же получается, вот так запросто взял и написал? А я всё думаю: фамилия какая-то, очень знакомая!

- Да нет, товарищ генерал, не просто взял и написал. Он ещё в школе, в нашем детском театре отметился. Несколько песенок для них сочинил, их потом еще по радио в детских программах крутили, да и сейчас иногда услышать можно.