Друзья предлагали еще снизить его вес, использовав в качестве надувных элементов резиновые оболочки от метео-зондов, но эта идея не прошла, поскольку все попытки заклеить такой зонд в случае прокола, были той еще проблемой.

Прошедший месяц мы потратили на переговоры со слесарями, споры и эксперименты. Наконец, новая рама готова. Закупать на моей базе дефицитную тушенку, сгущенку и венгерские гусиные паштеты, не довелось, поскольку у нас разгорелась настоящая битва за каждый грамм лишнего веса. Поход был рассчитан на тридцать дней, поэтому продуктов потребуется немало и тащить с собой еще и жестяные банки не имело смысла. Из этой ситуации вышли просто. Мы закупили несколько кусков базарного мяса, которое разрезали на кубики и долго высушивали в духовке. Закончив, мы залили полученный продукт смальцем и запечатали в банки для длительного хранения. То, что у нас получилось, я назвал импортным словом - сублимат. Всем понравилось.

Хвастать не буду, ведь большинство идей было извлечено из памяти прошлого туристского опыта, ведь для остальных, это был лишь третий сезон и ни с чем подобным им сталкиваться не приходилось. Несмотря на все хлопоты, это было веселое, счастливое время мечтаний и ожиданий, которое мы проводили в Святошино. Там, в старом, но еще крепком частном доме, проживала бабушка нашего адмирала Андрея. Чувствовалось, что старушка была человеком, пережившим войну и эвакуацию. Ее комната, по углам, за мебелью и антресоли, была до отказа забита крупами, сахаром, соленьями, вареньем и прочими продуктами, которые она накупили на черный день. По моим оценкам, еды здесь хватит года на два. Не скрою, мы и сами иногда пользовались этими запасами, когда засиживались до ночи.

На выходные, этот гостеприимный домик превращался в филиал турклуба, куда съезжались не только будущие участники похода, но и их многочисленные знакомые. Кто-то занимался подготовкой, кто-то жарил шашлыки или попивал жигулевское, болтая о всяком разном. Ну, а соседи, до позднего вечера, наслаждались звуками гитары. Лишь бабушка Андрея с беспокойством выглядывала из окошка и внимательно следила за тем, чтобы никто не затоптал ее помидоры.

За всеми этими хлопотами мы не заметили как пролетело время, и с громадными рюкзаками за спиной, наша команда отправилась на вокзал. Из них, как направляющие реактивных установок торчали трубы каркаса, Была мысль вылететь в Норильск самолетом, это было бы намного быстрее, но всех отпугивала неподъемно высокая стоимость перелета, а с таким грузом, как у нас, она становилась и вовсе устрашающей. Да и хотелось собственными глазами поглядеть на большую сибирскую магистраль и совершить трехдневное путешествие пароходом по Енисею.

В этот раз, наши рюкзаки, даже по меркам технологического двадцать первого века, выглядели неплохо. Конечно, до эпохи полиэстера было еще далековато, но вот их форма была уже на уровне всех требований ортопедии. Вдоль спинки были вшиты элементы жесткости, изготовленные из легких алюминиевых пластин, а еще, была пристрочена куча дополнительных поддерживающих ремешков и завязок. Вся конструкция заметно вытянулась вверх и уже не напоминала тот бесформенный солдатский сидор, который помнил еще первую мировую. А главное, появилась поясная поддержка, она разгружала позвоночник и позволяла идти ровно, а не выглядеть как дачник на прополке своих соток.

На вокзальной платформе, нас провожали человек двадцать, словно в армию, и здесь, мы приговорили в высшей мере пару бутылок шампанского. Все-таки не рядовое событие. Вокзальные милиционеры, которых вначале напрягла наша пестрая и шумная толпа, разобрались в ситуации и не обращали никакого внимания. Наконец, проводники загнали всех по вагонам и путешествие началось.

До конечного пункта железнодорожного маршрута, города Красноярск, мы добирались почти четыре дня, налегая на витамины в виде огуречно-помидорных салатов. Для этого, очень подошли пластиковые строительные каски, размером с полноформатную пятилитровую кастрюлю. Эти каски мы и опустошали трижды в день. Что удивительно, все наедались и чувствовали себя сытыми и полными сил. Не хватало лишь разнообразия. Я же вспомнил прежние походы в Среднюю Азию, там также можно было недорого и сытно пообедать, поделив арбуз и ломоть черного хлеба.

Ближе к вечеру, заоконное любование просторами нашей великой и необъятной всем надоело, и оставшиеся дни мы занимались ничем. После насыщенного периода подготовки, это выглядело как полное торжество безделья и бездуховности. Единственный повод для шуток и беспокойства нам предоставил Мальцев, которому очень захотелось украсить наш однообразный стол пирожками с капустой и свежей ряженкой. Эти деликатесы он разглядел в одиноком киоске, за платформой безымянной сибирской станции. Сергей выскочил из вагона и занял небольшую очередь, постоянно оглядываясь на мирно дымящий у платформы тепловоз. Не успел парень рассчитаться за товар, как звякнули сцепки и вагоны начали движение. Забыв о пирожках и едва не потеряв по дороге тапки, бедняга рванул догонять быстро набиравший скорость состав и едва успел вскочить в предпоследний вагон. На минуточку представил себя, оставшегося на пустой платформе в этой сибирской глуши, одетого лишь в сандалии на босу ногу и короткие шорты, как по телу пробежал неприятный озноб.

В Красноярске, мы на сутки заселились на турбазу "Столбы", где нам удалось принять душ. Вода была хоть и не горячая, но и не холодная. Здесь же, мы удачно сторговали вторую палатку. Свою, мы благополучно забыли дома. Выстояв короткую очередь на речном вокзале, мы без проблем приобрели билеты третьего класса на теплоход... "А. Киренский".

Увидев его название, я вначале припух. Неужели в Сибири до сих пор так чтут память главы временного правительства Александра Федоровича Керенского, что его именем даже пароходы называют? Но вскоре все разъяснилось. Оказывается, в данном случае имелся в виду не он, а основатель красноярской физической школы академик Киренский. Прямо от сердца отлегло.

Наш пароход оказался довольно современным судном, не чета тому ящику с двумя колесами по бортам, на котором, еще в седьмом классе, я проехался до Запорожья. Наша каюта, с двумя малюсенькими иллюминаторами располагалась чуть выше ватерлинии, и это не позволяло нам любоваться видами окружающей природы. Поэтому, практически все свое время мы проводили на верхней палубе, у дымовой трубы. Уже через день, все эти однообразные, покрытые сплошной растительностью берега осточертели и мы занялись изучением нашего судна.

Путешествие, продолжалось три долгих дня, развлекая нас лишь тогда, когда пароход причаливал к стандартным деревянным дебаркадерам, у небольших сибирских поселков. Их даже на наших мелкомасштабных картах нельзя было отыскать. Для местных, наше прибытие означало базарный день. На берег, высыпало почти все население поселка, пытаясь впарить пассажирам всякую всячину, начиная от небрежно выделанных медвежьих шкур и кончая плетеными корзинками с ягодой и солеными огурчиками.

От нечего делать, мы облазили весь пароход, спускаясь даже в машинное отделение, а однажды, нам удалось попариться в матросской бане. Дважды, на верхней палубе, мы устраивали вечера самодеятельности, где я заработал литр чего-то очень забористого, настоянного на морошке. На третий день, река стала заметно шире, превращаясь чуть ли не в море, а далеко на горизонте замаячили стоявшие на якорях контуры океанских судов. Приближалась конечная точка нашего путешествия по Енисею - город-порт Дудинка.

Повезло и нам не пришлось тащиться три километра до станции, с тяжелыми рюкзаками. В порту, нашего нового пароходного знакомого встречал военный ГАЗик с брезентовым верхом. Не скажу как, но в нем поместились мы все, включая и наш немалый груз. Минут через десять мы подъехали к станции, где выяснилось, что первый дизель на Норильск отправляется завтра, в шесть утра. Разложив спальники на вокзальных лавочках, и поужинав чем бог послал, мы крепко уснули.

Переезд в Норильск, этот заполярный город металлургов и горняков, занял часа два и запомнился непроходимыми буреломами, полуразрушенными мостами и заброшенными ржавыми путями, ведущими в никуда. Местные рассказывали, что это были следы первых попыток ударников сталинских ГУЛАГов, которые через северные болота и мерзлоту, тянули рельсы на Норильск.

Город встретил нас белыми ночами, которые не шли ни в какое сравнение с карельскими. Мы удивлялись трубам водяного отопления, проложенным не под землей. Они шли поверху, вдоль широких улиц, обмотанные толстым слоем теплоизоляции. Здешние магазины порадовали не своим продуктовым изобилием, а небольшими тамбурами на входе и питьевым спиртом пермского завода стоимостью пять восемьдесят. Почему именно спирт, а не водка, я помнил еще из прошлой жизни. При таких температурах, водка мгновенно замерзала, и выгрызать ее в подворотне из горла не всякому удастся. Посетив клуб туристов, и сделав обязательную отметку в КСС, мы накупили у них по десятку значков-сувениров и на попутных самосвалах, которые возили руду на обогатительные фабрики, добрались до небольшого аэропорта Валек. Именно здесь и находился гидроаэропорт, конечный пункт цивилизованной части нашего путешествия.

Переступив порог деревянного строения аэровокзала, мы окунулись в атмосферу ожидания, нетерпения и безнадеги, замешанной на тяжелом чесночном духе и табачном дыму. Некоторые счастливчики уже готовились к вылету, кто-то смирился с мыслью просидеть здесь не один день в ожидании погоды и старался как можно комфортнее обустроить свой быт на деревянных лавках. Небольшая кучка оптимистов толпилась у окошка кассы, надеясь на чудо. А может, им было все равно куда лететь, лишь бы убраться отсюда? Я же, следуя давней цыганской привычке, принялся накручивать круги, присматриваясь и прислушиваясь к окружающим. В такой невеселой ситуации с самолетами вся надежда была на бородатых геологов, которые здесь обязательно должны быть.

Повезло, уже к вечеру, мне удалось выцепить и договориться с начальником одной из партий. Тот пообещал, что забросит нашу компанию на озеро Лама. Это удовольствие обойдется нам в сто двадцать рублей и конечно же, в две бутылки знаменитой "Горілки з перцем", которую, именно для таких случаев, мы везли с собой. Не тащить же сюда Киевский торт с листьями каштанов на коробке. Семь дней пути, тот бы точно не выдержал. Впрочем, однажды, я услышал брошенную кем то фразу, мол киевский торт никогда не портится. Я внимательно прислушался ожидая услышать откровение. Почему это не портится?

- А потому, что не успевает! – донеслось до меня окончание шутки. И с этим не поспоришь, действительно не успевает.

Завернувшись в свои, пока еще чистенькие спальники, мы уснули преисполненные надежд на счастливое завтра. Но завтра не сложилось, геологи занимались комплектованием своих базовых лагерей, разбросанных по всей тундре. Под вечер, нам все же удалось загрузиться в МИ-4, который должен был сделать два рейса на их точки, а уж затем попробует доставить на озеро и нас. Мы работали как черти, помогая двум невеселым с похмелья мужичкам поскорее выгрузить их мешки, ящики и палатки, ведь время аренды борта заканчивалась через сорок минут. И да, мы успели, но хитроватый командир борта заявил, что у него не останется горючки на обратный путь, поэтому он вынужден вернуться на базу, ставшую для нас родным домом. Но недовольным не выглядел никто. Когда еще нам представиться такая возможность, пять часов бесплатно полетать над этим кусочком дикой, нетронутой природы.

Ударно поработав грузчиками, парни спали как убитые. Нас не беспокоил ни мощный храп аборигенов, ни гул авиадвигателей взлетающих "аннушек". К счастью, эта ночь стала крайней в этом аэропорту. Ранним утром мы все же вылетели в главный аэропорт Аликель, после чего, заправившись, вертолет доставил нашу компанию до начальной точки маршрута - озера Лама. Вот и все, с завтрашнего утра начинается пешеходная часть маршрута.

В середине июля, в этих суровых местах было еще тепло, столбик термометра поднимался даже выше двадцати градусов. Солнце прогревало и мы вполне могли бы шагать в рубашках с закатанными рукавами, если бы не армии комаров, которые застилали небо. По расчетам, нам требовалось три дня, чтобы добраться до истоков реки Хономакит. Там, мы надеялись собрать катамаран, загрузить на него рюкзаки и начать сплав.

Если в первый день мы медленно тащились по предгорьям, где все же росла худенькая, низкая растительность и можно было найти немного дров для костра, то далее наш путь круто поднимался в гору. А там, кроме камней и мха, не было ничего.

Путь на плато шел вдоль небольшого горного ручья, извивавшегося среди каменных глыб. Его скалистые берега заставляли нас часто переходить с одного берега на другой. Приходилось очень внимательно смотреть под ноги, поскольку дорога была усыпана маленькими и крупными валунами. Во время одного из таких бродов я услышал сзади громкий всплеск и оглянулся. Наше слабое звено, идущий последним Женя оступился и упал в воду, удачно встав на все четыре точки. Стоя на коленях, он опирался на руки, причем его подбородок находился практически на уровне воды. Подняться на ноги, ему не давали пятьдесят килограммов за спиной. Мне пришлось возвратиться и помочь ему подняться. Хорошо, хоть ценный груз не намочил. Увы, но в первый день нам не удалось пройти запланированное расстояние, но ничего, завтра все втянуться и станет легче.

Следующие два дня подарили нам виды красивых водопадов, природных гротов, километровый каньон с двадцатиметровыми вертикальными стенками, на который мы извели чуть ли не половину пленки. Это в будущих смартфонах она никогда не кончается, а здесь ее следовало экономить. Иногда, приходилось пробираться среди беспорядочного скопления валунов, что было довольно опасно. На язык так и просилась знаменитая фраза из будущих "Джентльменов удачи",

- "Эй, гражданина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи. А то снег на голову упадет, совсем мертвый будешь!"