Напоследок, я решил добавить еще одну вишенку на тортик, для этого несчастного лейтенанта она лишней не будет.

- Кроме того, товарищ пока еще лейтенант, хочу сообщить, что вы только что хотели упрятать в кутузку автора гимна космонавтов. Уверен, вы и сами его не раз слышали. Так вот, Юрий Алексеевич Гагарин достаточно хорошо меня знает, и уверен, не откажется стать моим поручителем. А вот кто теперь захочет замолвить словечко за вас, я себе не представляю, но он точно не носит фамилию начальника вашего райотдела.

Из моего следователя, минут десять как выпустили весь воздух и он выглядел так, словно сам сидел у меня на допросе. Последний гвоздь в крышку его несбывшихся мечтаний заколотила молоденькая девушка в форме сержанта, которая заглянула к нам в кабинет и красиво изогнувшись, положила на стол небольшую распечатку. С любопытством взглянув на меня, сказала.

- Игорь, вот тут по твоему запросу только что из картотеки прислали, ознакомься пожалуйста. Хочу сказать, этот твой Толоконников, оказывается тот еще фрукт. Уже успел отсидеть в Северо-Печорском лагере за разбой и лишь три месяца назад вышел по УДО. Имей в виду, свидетель из него получится так себе.

Окончательно добивать молодого лейтенанта я не стал, еще расплачется. Поэтому, последние десять минут моего пребывания в стенах этого учреждения прошли в спокойной и деловой обстановке. Я лишь хотел добиться консенсуса в наших разногласиях.

Чистосердечно и в подробностях, я рассказал и изложил на бумаге все обстоятельства ночной потасовки, правда, не указывая фамилий фигурантов, которых, кроме Кошмана, я действительно не знал, после чего, следователь выписал мне пропуск и отпустил на свободу с чистой совестью. Не удержавшись, я тайком показал язык портрету Щелокова, висевшему на стенке, и вышел.

Мне пришлось немного задержаться, и посетить нужное место для размышлений, о чем горько пожалел, надо было попроситься в офицерский гальюн. Но уж очень я спешил покинуть это гостеприимное заведение. Запах в туалете для задержанных был такой, что наркоманом можно стать, так ни разу и не ширнувшись. Там, я использовал решения последнего съезда партии, и тщательно вымыв руки, направился на выход.

Господи, хорошо то как ... душа желала праздника и неожиданно для самого себя я, немного переиначив слова Кипелова, заорал во весь голос, напугав стайку воробьев, сидевших на изгороди.

"Под тяжелый звон оков

Я остался жив здоров,

А у них все сорвалось,

Свободным вышел я

От зла ​​и от добра,

Моя судьба была на лезвии ножа.

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!..."

А в это время, мой лейтенант, уже немного оправившийся от стресса, стоял у окна в торце второго этажа. Он курил и нервно глядя в мутное, засиженное еще осенними мухами оконное стекло, жевал мундштук сигареты. Его пальцы уже не дрожали, но мысли все еще скакали в буйной головушке, единственной извилиной в которой был след на лбу от форменной фуражки.

- Ты что не веселый такой, Игорек? Еще час назад буквально летал по этажам, - бросил подошедший сзади его коллега, а затем с удивлением выглянул на улицу, где я как раз исполнял свою арию.

- Слушай, если не ошибаюсь, это и есть твой валютчик? Что-то не срослось и пришлось выпускать? И почему это он там так распелся?

- Так композитор он, итить его мать...! Похоже, опять что-то сочинил….

Тут, все накопившееся, что лежало на душе лейтенанта, прорвало дамбу, и он выплеснул наружу свои эмоции, выложив коллеге, как только что избежал высшей меры у начальника отделения. Вот поделился и на душе легче стало.

- Ничего себе, - резюмировал товарищ, - поиграл ты друг мой в футбол на минном поле. Ну, а он как, не станет дальше волну гнать?

- Похоже, что нет, по крайней мере, обещал, да и выглядит вполне нормальным парнем. Представь себе, пацан, еще и восемнадцати нет, а уже на третьем курсе учится и так повозил меня мордой по статьям уголовного кодекса, будто это не я, а он наш юрфак заканчивал.

Я же, воспользовавшись любезно предоставленным стареньким служебным козликом, быстро и без проблем с городским транспортом, добрался до своей гостиницы, где тут же и с большим удовольствием забрался в горячую ванну. Наконец-то. На сегодня мои приключения закончены, черт с ними с этими бабами. Отмокать, отдыхать, ужинать и спать, а то что-то недобрал я нынче ночью.

После ванной, я попытался пощелкать программами телевизора. Все те же новости с предприятий, где чумазые сталевары не только ударно перевыполняли свои планы, но и умудрялись изучать труды классиков и решения последнего пленума ЦК. Несколько позже, возмущенный диктор сообщил всем о том, что вновь эти неугомонные страны НАТО пытаются навязать свою волю остальному прогрессивному человечеству. Ничего не выйдет у вас господа. Вот подождите, скоро достроят у нас целлюлозный комбинат и молочную ферму, вот тогда мы вам наваляем….. И все такое.

Следующим утром, встретившись с Кошманом, я поведал ему о своих ночных мытарствах в застенках московской милиции, после чего, не поддавшись на его уговоры задержаться еще на сутки, отправился на вокзал и приобрел билет домой. Девушки? Какие там девушки, в этот раз в моей программе значился роман Гончарова "Обломов". На прощанье, Кошман поинтересовался,

- Слушай, а ты хоть тюремные наколки успел себе сделать? Нет…? Напрасно, получается, зря там просидел…

Вот так и прошел мой шестой визит в столицу нашей родины. Все закончилось благополучно, но очень уж напряженным получился финал. Не зря Москва так долго была столицей самого западного улуса Золотой орды, а в орде всегда платили дань.

Глава 11 За золотым руном.

После возвращения из столицы, меня словно из розетки выдернули, все кругом успокоилось, и настал такой непривычный для меня период полного безветрия. Словно тот, кто на небесах, сжалился и решил дать измученной в застенках душе немного передохнуть. Так что, до сессии, я дотянул как и все, тихо, спокойно, без волнений и проблем. Такая спокойная и размеренная жизнь иногда и полезна, здесь главное, чтобы тот, кто сверху наблюдает, не заскучал и не переключил свое внимание на более занимательное кино.

Из всех ненужных, но обязательных предметов, у нас осталась лишь марксистско-ленинская философия, прочее расписание было заполнено предметами по будущей специальности. Воспользовавшись своим, ставшим уже привычным бонусом, которым мне уже третий год обеспечивала спортивная кафедра, я забил на философию и сосредоточился на действительно полезных вещах. Благодаря этому, а еще и устойчивым связям на кафедре, проще говоря - блату, мне впервые удалось сдать все предметы на отлично, так что стипендия тут же подскочила на шесть рублей. Почему так мало? Дело в том, что я числился в студенческом научном обществе, и уже год как получал чуть больше рядового студента, разумеется, если тот не выбился в отличники. А что значат эти шесть целковых в сегодняшних реалиях? Совсем немало, этого вполне хватит, что бы в течении недели не протянуть ноги с голодухи или на два киевских торта. Это уж что кому по душе.

Когда я назвал этот март пресным и лишенным эмоций, то немного погрешил против истины, они все же были, эти эмоции, хоть и не у меня. Когда я достаточно освоился на своих двух базах, к которым меня приписал этот хороший человек Валентин Сидорович, я решился сходить туда вместе с мамой, которая уже год как смотрела на меня вопрошающим взглядом. Вот и свожу ее в этот музей капиталистического будущего, пусть поглядит, что нас ожидает при коммунизме. Я лишь попросил ее ничему там не удивляться и прихватить с собой таблетку валидола.

Несмело и с любопытством озираясь по сторонам, мама прошла мимо сурового вахтера, к дверям "лечебной столовой". А там, как и ожидалось, надолго зависла, с трепетом изучая приколотый на стенке перечень доступного на сегодня дефицита. Вернувшись в реальный мир, она достала листок бумаги и сверяясь с какими-то своими списками, принялась строчить свои многочисленные хотелки. Мне показалось, что она просто переписывает весь перечень. Как бы там ни было, но уже через несколько минут, она вышла далеко за пределы моего месячного лимита. А я ведь рассчитывал прикупить еще венгерского гусиного паштета для нашего летнего похода. Подумав, решил расслабиться и не мешать, время еще было, и до похода я дважды успею посетить этот островок изобилия. Я совсем не удивился, ведь если вспомнить меня самого годичной давности, то реакция на этот привет из двадцать первого века, была примерно такой же.

После того, как моя кормилица вернулась в наш мир, мы потратили минут десять, пока копейка в копеечку не вписались в мой скромный бюджет. А я вздохнул с сожалением,

- И почему я не первый секретарь райкома с двойным комплектом беленьких талонов?

Неосторожное предложение, оценить меню здешней столовой, было встречено резко отрицательно. Еще чего, тратить драгоценные талоны на всякую ерунду мама категорически отказалась. Сказала, что из всего этого она и сама не хуже приготовит, да и выйдет втрое больше.

Определившись с выбором, мы присели в тени цветущей вишни, и принялись ожидать, когда оформят и упакуют наш заказ. Минут через двадцать, пять больших свертков из серой плотной бумаги улеглись в мой туристский рюкзак и мы отправились домой. Не сомневаюсь, материалов для рассказов ей хватит надолго, а ведь это еще не все, нас ожидал второй акт спектакля "За двумя зайцами", экскурсия на базу промтоваров. Правда, это будет уже в мае, потому как весь месячный лимит желаний был выбран за один день. Домой мы отправились на троллейбусе и мама гордо поглядывала на рядовых советских тружеников, не допущенных к такому номенклатурному достатку.

Да и я не пребывал в печали, ведь о полученных в Москве сертификатах, решил скромно промолчать, хотя и похвастался, что за прошлогодние выступления японцы выплатили мне гонорар в двести пятьдесят рублей. Вот прогуляюсь по "Каштану", приценюсь и подумаю, стоит ли там вообще что-то покупать, а уж потом и решу. Практичный Мишка посоветовал оставить хотя бы десятку в загашнике, это давало законное право заходить в этот магазин и в будущем, хотя бы "для посмотреть", а вдруг выбросят что-то действительно стоящее.

Еще в прошлой жизни, я задумывался, вот откуда взялось такое странное выражение - "выбросят"? У всех прочих, это означает что-то лишнее, ненужное, а у нас, так совсем наоборот. Впрочем, времена дикого капитализма у нас впереди, будет и на нашем кладбище праздник, особенно в бурные девяностые. Лет через двадцать, смогу хоть по три пары этих самых джинсов на себя напялить. Хоть с фирменными дырками, хоть без.

Между тем, наша с Володей тема понемногу продвигалась. Макет дефектоскопа доставили с монтажного участка, и мы принялись за его отладку. Тот еще монстр получился, размером с цветной телевизор и весом килограммов под двадцать. Сейчас, он в разобранном виде стоял на рабочем столе Подопригоры. Из его внутренностей мы извлекли отдельные блоки, и я занялся своими фильтрами. С большей частью я уже справился, ну а к остальным вернусь в сентябре, после отдыха в заполярье.

Кто то спросит, что за дурацкая идея отдыхать за полярным кругом? Ведь в те места людей не по своей воле отправляют, а за деяния не совместимые с советским законодательством. А мы отправляемся туда не только добровольно, но еще и платим за это немалые деньги. Объяснить такое можно, а вот понять сложно.

Как и говорил, сессия проблем не составила, все свои четыре экзамена я сдал на отлично. Почему только четыре? Напомню, уже третий год спортивная кафедра не забывает отдариваться за мои успехи в бассейне, на сей раз, освободив от философии. Какой же не нужный предмет, эта философия! Она так и не научила нас философски относиться к своей небольшой стипендии, необходимости утром вставать и идти на пары и пустым полкам магазинов. Иное дело, научный атеизм, еще на первом курсе освободивший студентов от лишних фобий и веры в глупые приметы. За всю жизнь, я не припомню ни единого случая, что бы кто-то, даже самый суеверный, отказался от тринадцатой зарплаты. А вообще, я старался никогда не вступать в ненужные дискуссии относительно того, есть ли бог на свете или нет. Я точно знал, что высшие силы существуют и с ними лучше поддерживать хорошие отношения. Ну а как их назвать, это уж дело каждого и не так важно. Не произноси имя господа в суе.

До начала летнего похода оставался еще месяц, хотя подготовка к нему началась еще в апреле. На сей раз нам будет не слишком удобно со своим катамараном, так хорошо зарекомендовавшим себя в прошлом году. Поэтому, пришлось срочно заняться его модернизацией. Дело в том, что этим летом мы собрались в край вечной мерзлоты, на речку Аян, пробившую себе путь через плато Путорана. Настолько далеко за полярный круг я еще не забирался. Этот маршрут стартовал на плоскогорье, среди настоящей тундры с полярной березкой и оленьим мхом. Самая северная в мире тайга, расположена километрах в сорока севернее, ближе к Ледовитому океану. На этом поросшем мхом плато деревьев не было вовсе, поэтому алюминиевые трубы для каркаса придется тащить с собой, а это дополнительный вес и проблемы с транспортировкой. Вот представьте себе, как нам добираться в поезде, а особенно в самолете, с алюминиевыми трубами, длиной около двух метров? И это еще не все, чтобы добраться до начала сплава придется дня три карабкаться с ними в гору.

Конечно, даже с этими трубами, общий вес катамарана будет значительно меньше, чем у тех же ЛАСов или байдарок, но вот удобство... После долгих колебаний, споров и экспериментов, было принято решение изготовить более компактный, разборный, каркас, укрепив места соединений титановыми гильзами. В результате, общая длина упаковки получилась не более ста десяти сантиметров, что вполне вписывалось в габариты наших рюкзаков, а дополнительные вставки из титана придадут необходимую прочность всей конструкции. Конечно, общий вес судна подрос до сорока килограммов, но если разделить все это на шестерых, выходило совсем немного.