Итак, внутреннее пространство переживается нарциссически организованной личностью чаще всего как пустое, скучное и безжизненное, и это переживание связано с отсутствием непосредственного доступа к собственной аутентичности, отсутствием доступа к реальным чувствам, к реакциям Внутреннего Ребенка. Тем не менее в жизни такой личности есть моменты, когда она остро переживает себя живой, – моменты, которыми она исключительно дорожит.
1. Эстетические переживания. Не всегда, но очень часто переживание красоты является самым доступным способом переживания связи с сущим, который имеется у такой личности. Как правило, нарциссически организованная личность имеет высокий уровень эстетической чувствительности. В ее мертвом, безжизненном внутреннем пространстве происходит нечто, непонятное ей самой, она ощущает внутренний трепет, когда созерцает красоту, и эту красоту она способна увидеть и во внешнем облике людей, и в явлениях природы, ландшафтах, растениях и животных, и в музыке, и в произведениях искусства, и в композиции и замысле литературных произведений. Нанесение урона красоте, нарушающее гармонию, рождает у нее ярость. Помню, как много лет назад, на старте собственной практики, я была озадачена очень эмоциональным рассказом молодого человека, с которым мы тогда работали. Как-то раз он пришел на нашу встречу в особенно подавленном настроении (вообще-то подавленным он бывал довольно часто, но в тот раз как-то особенно). На мой вопрос о том, что случилось, он рассказал, что ездил в гости к знакомому, который жил в элитной московской новостройке. Когда он попал на территорию этого жилого комплекса, то был потрясен его красотой и гармоничностью. С полчаса он ходил и любовался; его обычное апатично-подавленное состояние в этот момент куда-то улетучилось, и он со слезами восторга бродил и рассматривал здания и окружающую его территорию. Затем он все-таки зашел в подъезд и вызвал лифт. И вдруг увидел, что на стене кабины лифта висит грязноватый листок бумаги, прикрепленный скотчем, с корявой надписью от руки: «Мусор не бросать!» Этот листок его совершенно убил. Помню, как я тужилась понять, почему он так болезненно отреагировал на такую (как мне тогда показалось) мелочь, в то время как молодой человек, рассказывая об этом, к моему изумлению, начал рвать волосы на собственной голове. «Они все испортили! – кричал он. – Такую красоту испортили, руки им всем оторвать! Ну вы что, не понимаете?!»
Другая клиентка, немолодая женщина, с которой мне довелось работать, сильно страдала от тоски и глубокого чувства бессилия, связанного с осознанием старения и – в перспективе – смерти. Она ощущала некоторое облегчение, только прослушивая классическую музыку (в строго определенном исполнении). Она говорила, что музыка эта настолько невыразимо прекрасна, что душевные страдания на время отступают и сменяются чувством глубокой умиротворенности.
В моменты интенсивных эстетических переживаний отзываются те глубоко похороненные внутренние части, к которым у нарциссической личности в обычном ее, ежедневном состоянии отсутствует доступ. Собственно, потрясение, которое она в этот момент переживает, связано не только и не столько с интенсивностью эстетического чувства, но и – в большей степени – с ощущением себя живым и с ощущением своей связи с жизнью.
Молодая девушка – назову ее Елизаветой – рассказывала мне о том, что любит время от времени посещать выставки изобразительного искусства. Она могла часами бродить по залам, созерцая полотна. Однажды она остановилась у натюрморта одного из мастеров фламандской школы. Что-то неуловимое было в игре света и тени на картине, в изгибе ручки медного кувшина, изображенного на переднем плане. Елизавета рассказывала, что она стояла и смотрела, и что-то происходило с ней – картина была настолько невыразимо прекрасна, что ее душа содрогалась до самого своего основания. Из глаз покатились слезы, и когда Елизавета очнулась, то поняла, что стоит перед картиной уже около часа.
В силу того что нередко эстетическое чувство у нарциссической личности хорошо развито, она может быть весьма успешной там, где оно востребовано. Однако здесь я хотела сказать, прежде всего, о том, что эстетическое переживание является своеобразной щелочкой, позволяющей такому человеку поддерживать связь с живым в себе и с жизнью вокруг.
2. Переживания влюбленности. Говоря о пиковых, значимых переживаниях нарциссически организованной личности, нельзя не упомянуть этого переживания. Оно настигает внезапно, неожиданно и вызывает состояние, близкое к психотическому.
В первый раз я столкнулась с ним, когда была начинающим психотерапевтом. Молодой человек, с которым я до этого работала в течение полугода, написал мне и попросил о внеочередной встрече. Когда я увидела его в кабинете, то сразу поняла, что что-то случилось. Оказалось, что его настигла внезапная влюбленность в коллегу, девушку, с которой он работал бок о бок уже несколько лет и с которой поддерживал приятельские отношения – довольно поверхностные. На корпоративе (будучи, кстати, почти трезвым) он заглянул в ее глаза и вдруг почувствовал какой-то внутренний толчок, непонятный для него самого. Последующие трое суток он не спал, не мог есть, не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме нее, он страдал оттого, что не видит ее, и одновременно от стыда и остро пугающего его чувства утраты контроля над собой (он был женат и не приветствовал измен; ему было невыносимо страшно от фантазии, что все родные и близкие узнают, что он в кого-то влюбился, что узнает жена, и ему будет очень стыдно перед ними). Он остро ощущал, что душа его стремится к этой девушке, и ненавидел ее за это, и запрещал себе стремиться к ней, и не мог запретить. Когда он увидел меня, то первыми его словами были: «Помогите мне!» Я хорошо помню, как во время нашей встречи он говорил, что то, что он испытывает, не является простым сексуальным влечением; это было мощное чувство, обладавшее силой стихии, и он ощущал, что не в состоянии его контролировать, – скорее оно контролировало его самого. Впоследствии на протяжении года я была свидетелем его борьбы с этим чувством, его усилий обесценить и само чувство, и ту девушку, которой оно было адресовано, – усилий, которые в конце концов увенчались успехом. Но даже на пике этого переживания в наших диалогах мне не было до конца понятно, дорожил ли он ей или в большей степени ненавидел за то, во что это чувство превратило его жизнь. Супруга его так ни о чем и не узнала.
Другой случай, который мне вспоминается, связан с работой с другим молодым мужчиной, успешным менеджером известной международной компании. Он находился в долгих отношениях с девушкой и готовился сделать ей предложение, отношения были стабильными и, казалось, удовлетворяли обоих. Его хобби были мотоциклы; как-то раз на байкерской сходке он увидел девушку, которая, сидя на мотоцикле, снимала шлем. Девушка эта не была хороша собой, фигура ее тоже не привлекла бы ничьего пристального внимания. Но было что-то такое в ее взгляде, что заставило его замереть, – что именно, он не понял сам. В тот самый момент, как он ее увидел, он вдруг ощутил, что отступили и пустота, и апатия, и какое-то мучительное внутреннее чувство, с которым он жил много лет и к которому даже почти привык, – внезапно воздух стал душистым и теплым (дело было в мае), а молодая листва заиграла яркой зеленью; что-то в его душе, что до этого долго мучилось, согрелось и успокоилось. Он не решился подойти к ней и познакомиться, он весь вечер стоял и безотрывно смотрел на нее; пару ночей после этого он провел без сна, и эти пара дней и ночей после их встречи были воистину блаженными, потому что он чувствовал себя совершенно спокойным и счастливым – спокойным и счастливым, как никогда раньше. По его словам, словно внутри что-то вдруг щелкнуло и встал на место кусочек пазла, который все время до этого находился не на своем месте.
Однако потом ощущение покоя начало рассеиваться; проснулся здравый смысл и расчет, и ему стало не по себе при мысли о том, что он себе чуть было ни позволил. Он начал обесценивать и девушку, и переживание, связанное с ней, и совершенно убедил себя в том, что то, что произошло, ровным счетом ничего не значит. Я до сих пор помню слезы, навернувшиеся на его глаза, когда он рассказывал мне о том, что почувствовал в тот вечер. «Я не тоскую о ней, – сказал он тогда. – Если бы я подошел к ней и познакомился, ничего, кроме глупости, я бы не натворил и до сих пор бы расхлебывался. Но я очень скучаю по тому чувству, которое тогда было. Никогда мне так хорошо не было».
Как объяснить эти внезапные влюбленности? Очень часто мужчины и женщины, которые переживали такое чувство, сообщали, что его крайне сложно описать и оно, похоже, вообще непереложимо на язык слов; однако некоторые из них говорили, что они в этот момент ощущали глубокое внутреннее созвучие с тем человеком, которому это чувство было адресовано. «В этот момент я почувствовал, что я не один, – так сказал один из них, – она была той, кто мог без слов понять меня, той, кому не надо было ничего объяснять».
Во влюбленности те аспекты нарциссически организованной личности, которые обычно прочно закрыты от нее самой, но которые составляют самую ее суть, отзываются внешнему миру, дают о себе знать как о живых. Как правило, это вызывает у нее сильную тревогу, потому что то, что обычно жестко контролируется и находится в подавленном состоянии, вырывается из-под контроля; фальшивое, компенсаторное «Я» нарциссической личности ощущает в этот момент угрозу и пытается обуздать вырвавшиеся на свободу стихийные силы. Влюбленность и человек, которому она адресована, агрессивно обесцениваются. Такие периоды проживаются поэтому нарциссической личностью драматически тяжело, а исходом подобных историй является раз и навсегда данное себе обещание больше никогда не позволять себе такой уязвимости, больше не отдавать самого себя во власть другого человека. На склоне лет нарциссически организованные люди говорят о любви как о большом несчастье и большой угрозе; кредо их житейской мудрости – «Пусть лучше любят тебя, чем любить будешь ты». Сам драматический накал такой влюбленности объясняется не только и не столько силой самого чувства, сколько силой того сопротивления, с которым встречает его фальшивое нарциссическое «Я».
3. Переживания внутреннего отклика на боль другого существа – человека или животного. Обычным, ежедневным состоянием, в котором живет нарциссически организованная личность, является состояние пустоты, скуки и сниженной витальности. Она пытается и не может найти вокруг себя ничего, что может вывести ее из этого тягостного состояния. Но есть то, что выводит почти наверняка. Это – боль другого существа, рождающая некую внутреннюю вибрацию, не всегда понятную ей самой, но, очевидно, живую. В особенности речь идет о боли, которая входит в резонанс с той внутренней болью и с тем внутренним страданием, которое таится под защитами нарциссически организованной личности.
Помню, как-то раз я зашла в зоомагазин и стала свидетельницей внезапной смерти морской свинки, содержавшейся там, – смерти от несчастного случая. Один из посетителей магазина стоял и рассматривал несчастное животное, кричавшее от боли, широко раскрытыми глазами; происходящее словно завораживало его. Помню крайне неприятное чувство гадливости, охватившее меня, – он явно был сильно заинтересован происходящим. Лощеный, важный, он не мог оторвать глаза от клетки и того, что там происходило. Сейчас сама картина, предстающая передо мной в этом воспоминании, вызывает крайне болезненные чувства, но тот человек явно не страдал, он, скорее, выглядел внезапно ожившим и затронутым. Подобные реакции весьма характерны для нарциссической личности. Боль человека и животного может резонировать с глубоко похороненной болью ее Внутреннего Ребенка, той внутренней ее части, которая аутентична, и которую убить до конца невозможно, и которая у нарцисса загнана глубоко внутрь и жестоко подавлена. В моменты такого резонанса она начинает подавать сигналы, и сигналы эти распознаются сознанием. Став свидетелем чужих страданий, такой человек может внезапно испытать трепет, а на глаза ему наворачиваются слезы – живые слезы, приносящие ощущение того, что ты жив. По этому чувству нарциссическая личность тоскует, и это чувство она часто пытается, но не может вызвать сознательным усилием.
В жизни таким условным «механизмом», помогающим ощутить жизнь внутри себя, для нарциссической личности является созерцание чужой психической и физической боли. Такому человеку очень трудно дается резонанс с позитивными эмоциями окружающих; будучи свидетелем чужой радости, чужого примирения, чужой нежности, чужого сближения, она не может сорадоваться. Более того, эти эмоции нередко кажутся фальшивыми, к ним нет доверия. В этом смысле страданию и боли нарциссически организованная личность доверяет несравненно больше. Доверяет она в этом смысле и импульсу неудовольствия, враждебности и гнева.
Однако, наблюдая за страданиями других живых существ, нарциссическая личность не сострадает им. В этот момент ее внимание сосредоточено не на страдающем, а на собственном внутреннем процессе, который откликается либо не откликается на происходящее вовне. Через созерцание чужой боли такой человек может услышать боль внутри себя, которую в обычном ежедневном своем состоянии не способен расслышать и почувствовать, к которой нет прямого доступа, что создает серьезное хроническое психическое напряжение. Именно поэтому нарциссически организованный человек может причинять другим людям или животным боль и сосредоточенно наблюдать за тем, как она проживается. Другая мотивация такого поведения связана с получением удовольствия от полного контроля над другим живым существом и ощущения его полной беспомощности – удовольствия, близкого к садистическому.
Иногда хорошо работающим способом почувствовать себя живым, помимо созерцания чужой боли, становится для нарциссической личности собственное переживание физической боли, в особенности в сочетании с беспомощностью; различные виды мазохизма, в том числе сексуального, часто наблюдающиеся у таких людей, объясняются, возможно, именно так. Фактически в садомазохистической сцене буквально воспроизводится та драма, которая разворачивается во внутреннем пространстве нарциссической личности.
4. Экстремальные переживания (например, страх). Здесь на память приходит сказка братьев Гримм о человеке, который страха не знал. На протяжении всего повествования разворачивается история испытаний, которым (по его просьбе) его подвергали другие люди, – испытаний, включающих контакты с мертвецами и нечистой силой. Однако ничто не давало желаемого результата: страшно ему, вопреки его жгучему желанию, не было (думаю, это может быть особенно хорошо понятно нарциссической личности, которая не может уловить в собственном внутреннем процессе живых нот).
Привожу цитату из текста сказки: «Отпраздновали свадьбу, но супруг королевны, как ни любил он свою супругу и как ни был он всем доволен, все повторял: “Ах, если бы только пробрал меня страх! Кабы страх меня пробрал!” Это наконец раздосадовало молодую. Горничная же ее сказала королевне: “Я пособлю горю! Небось научится и он дрожать от страха!” Она пошла к ручью, протекавшему через сад, и набрала полное ведро пескарей. Ночью, когда молодой король почивал, супруга сдернула с него одеяло и вылила на него целое ведро холодной воды с пескарями, которые так и запрыгали вокруг него. Проснулся тут молодой и закричал: “Ай, страшно мне, страшно мне, женушка милая! Да! Теперь я знаю, что значит дрожать от страха!..”»[2]
Нарциссическая личность, подобно герою сказки, может быть жадной до экстремальных переживаний, которые позволят ей прорваться к непосредственным собственным реакциям сквозь пелену апатии, скуки и безразличия, привычно царящих в ее внутреннем пространстве. Она может испытывать особый интерес к направлениям психотерапевтической практики, которые заставляют клиента пережить какой-либо экстремальный опыт, – танатотерапии, трансперсональной терапии и т. д. Сейчас вспоминается молодой человек, который выражал страстное желание быть положенным в гроб и похороненным (в рамках психотерапии, разумеется, а не всерьез). Нарциссической личности кажутся очень привлекательными такие практики, как прыжки с парашютом, прыжки с тарзанки, холотропное дыхание и т. п., потому что они дают весьма яркий, экстремальный опыт переживания. Исключением здесь являются лишь нарциссические личности с выраженной тревожностью – обычно они опасаются, что не смогут пережить такой опыт и скончаются либо сойдут с ума.
5. Переживание контакта с Сущим, с Вечным, с Божественным, с Высшими Силами. Это – одно из самых глубоких переживаний нарциссической личности, затрагивающих ее до самого основания.
Привожу ниже отрывок из романа Л. Н. Толстого «Война и мир».
«“Что это? я падаю! у меня ноги подкашиваются”, – подумал он и упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидать, чем кончилась борьба французов с артиллеристами, и желая знать, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба, – высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. “Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..”»[3]
Упоминание об этом отрывке, цитирование его я слышала много раз, работая с самыми разными людьми, но наиболее часто он фигурировал в диалогах с нарциссически организованными клиентами, потому что затрагивал их более, чем всех остальных. Контакт с переживанием наличия Высших Сил, Бога и в особенности переживание связи с ними вызывает в них одновременно и сильнейшее потрясение, и переживание глубокой осмысленности жизни – переживания, к которым в обычном своем состоянии они не имеют доступа.
Приведу еще одну цитату, на этот раз из романа М. Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы», которая очень хорошо иллюстрирует обсуждаемый здесь феномен.
«Порфирий Владимирыч с молодых ногтей чтил “святые дни”, но чтил исключительно с обрядной стороны, как истый идолопоклонник. Каждогодно, накануне великой пятницы, он приглашал батюшку, выслушивал евангельское сказание, вздыхал, воздевал руки, стукался лбом в землю, отмечал на свече восковыми катышками число прочитанных евангелий и все-таки ровно ничего не понимал. И только теперь, когда Аннинька разбудила в нем сознание “умертвий”, он понял впервые, что в этом сказании идет речь о какой-то неслыханной неправде, совершившей кровавый суд над Истиной…
Конечно, было бы преувеличением сказать, что по поводу этого открытия в душе его возникли какие-либо жизненные сопоставления, но несомненно, что в ней произошла какая-то смута, почти граничащая с отчаянием. Эта смута была тем мучительнее, чем бессознательнее прожилось то прошлое, которое послужило ей источником. Было что-то страшное в этом прошлом, а что именно – в массе невозможно припомнить. Но и позабыть нельзя. Что-то громадное, которое до сих пор неподвижно стояло, прикрытое непроницаемою завесою, и только теперь двинулось навстречу, каждоминутно угрожая раздавить…
– Слышала ты, что за всенощной сегодня читали? – спросил он, когда она (Аннинька. – А. А.), наконец, затихла, – ах, какие это были страдания! Ведь только этакими страданиями и можно… И простил! всех навсегда простил!
Он опять начал большими шагами ходить по комнате, убиваясь, страдая и не чувствуя, как лицо его покрывается каплями пота.
– Всех простил! – вслух говорил он сам с собою, – не только тех, которые тогда напоили его оцтом с желчью, но и тех, которые и после, вот теперь, и впредь, во веки веков будут подносить к Его губам оцет, смешанный с желчью… Ужасно! ах, это ужасно!»[4]
6. Переживания, связанные с осуществлением просоциальной деятельности, в особенности то, где результат неоспорим и виден сразу. Обычное, привычное самоощущение нарциссически организованной личности включает в себя переживание глубокой собственной оторванности от мира с его жизнью и связанное с этим переживание бессмысленности собственного существования. Если появляется возможность как-то послужить людям, или животным, или сохранению культурного наследия, или борьбе с распространением наркотиков, такая возможность, где можно совершить нечто конкретное и увидеть плоды рук своих, нарциссической личности выпадает возможность ощутить себя альтернативным образом. Уже давно я заметила, что среди волонтеров в приютах для животных немало людей такого склада. Много их также, по моим наблюдениям, на сайтах и в спонтанных организациях, действующих по принципу «отдай безвозмездно», – там, где можно отдать собственные вещи или еду тем, кто испытывает в них острую нужду. Они притягательны для нарциссической личности и потому, что помогают ей ощутить себя и уместной, и полезной, а еще и потому, что, к сожалению, часто предоставляют возможности отнестись несколько свысока к тем, кто принимает подаваемую ими помощь. Немало нарциссических личностей получили глубокое умиротворение и покой, собирая помощь для людей, пострадавших в экстремальных ситуациях, для раненых бойцов в госпиталях, заботясь о недоношенных детях (которым вязали крошечные носочки) и собаках, находящихся в бедственном положении. Помню молодого человека, который в свободное время ездил волонтером по усадьбам и монастырям города, в котором он тогда жил, – ведь, работая там, он содействовал сохранению и приумножению красоты (в некрасивых в его понимании усадьбах он не появлялся), а также участвовал в деятельности, осмысленность и полезность которой была бесспорна, – в восстановлении мирового культурного наследия. Плоды рук своих он с удовольствием наблюдал ежевечерне и с удовольствием их фотографировал (а затем с большим удовольствием пересматривал фотографии). Нарциссической личности не удается осуществлять благотворительность в соответствии с принципом «чтобы твоя правая рука не знала, что делает левая», она цепко держит в памяти совершенные ею трудовые и просоциальные подвиги – поскольку они дают ей возможность почувствовать себя причастной к этой жизни и уместной в ней, дают переживание связи с миром, с жизнью в целом, с другими людьми.
Сделанный здесь краткий обзор особых переживаний нарциссически организованной личности, конечно же, не является исчерпывающим. Там еще очень много пунктов – я перечислила лишь некоторые из них. Особые переживания исключительно дороги, драгоценны для нарциссической личности, потому что позволяют ей хотя бы иногда ощущать себя неотъемлемой частичкой живого и осмысленного мира. В них для Внутреннего Ребенка внезапно открывается возможность ощущения связи с миром, с другими людьми, с Сущим: в сырой карцер проникает луч света.