В том, как нарциссически организованная личность переживает себя, в каком самоощущении она живет, можно выделить три основные, если можно так выразиться, «внутренние погоды», которые периодически сменяют одна другую; и общее самочувствие такой личности, и столь дорогая ее сердцу продуктивность и эффективность очень сильно зависят от этих «погод», или переживаний. Давайте рассмотрим их по очереди.

Состояние адаптации («сияющая корона»). Это состояние является наиболее субъективно привлекательным с эмоциональной точки зрения и нравится такой личности больше всего – при этом далеко не всегда нарциссически организованный человек пребывает в этом состоянии большую часть времени. Но, если оно переживается им редко и/или бывает неустойчивым, он всегда мечтает о том, чтобы оно было более стабильным и посещало его чаще. Данное состояние полностью отражает переживание фальшивого нарциссического «Я» с характерными для него опорами на успех, силу и контроль. В нем человек ощущает себя как сильного, способного справляться с любыми вызовами жизни, практически неуязвимого, успешного, желанного для других и вызывающего у других людей чувство зависти, как того, на кого другие люди должны равняться, кого слушать и у кого учиться; ощущает он себя неизмеримо выше всех остальных. Субъективно это переживается как эйфорическое, исключительно приятное чувство, граничащее с ощущением собственной суперсилы. Рассмотрим отдельные компоненты этого состояния.

Крайняя поглощенность собой. В адаптивном состоянии нарциссически организованная личность абсолютно и полностью сосредоточена на себе, на собственном образе в глазах окружающих, на собственном превосходстве или совершенстве, на фантазиях о том, чего она может достигнуть и какое впечатление производить на окружающих. Даже если в силу обстоятельств или по роду своей деятельности она занята чем-то, что связано с контактом с другими людьми и заботой об их интересах (уход за больным человеком, работа педагога или священника), центр ее внимания всегда помещен в нее саму. Читая лекцию, такой преподаватель мало заботится о том, чтобы слушатели понимали, о чем идет речь, скорее, ему будет важно то, насколько компетентным и совершенным его воспринимают окружающие, то, как он выглядит и какое впечатление производит на окружающих его костюм, прическа, осанка и т. п. Поэтому рядом с такой личностью другому человеку, его чувствам и потребностям не находится пространства; попытка как-то заявить о себе в лучшем случае останется незамеченной, а в худшем – будет атакована.

Перфекционизм во всем, вплоть до мелочей. Слово «перфекционизм» имеет общий корень с английским словом perfect («совершенный»). Если такой человек покупает одежду, для него важно, чтобы одежда эта была совершенной с точки зрения очень многих показателей; малейший намек на то, что это не так (пятнышко, затяжка нити, подозрительно «дешевый блеск» и т. п.), заставляет его отказаться от того или иного предмета гардероба. То же самое касается оформления собственной внешности, обустройства жилища, то же самое проявляется и в отношении значимых других – партнера, родственников или детей. Нарциссически организованная личность не склонна идти на компромисс в вопросах «уровня» – собственной элегантности, привлекательности, компетентности, «уровня» собственного партнера (его «осознанности», «прокачанности», образованности, культуры, эрудированности и т. п. – я сейчас цитирую), она не мелочится. «Если у меня не будет совершенного (партнера, квартиры, образования и т. п.), то спасибо большое, мне тогда вообще никакого не надо» – вот ее решение. В сознании такого человека отсутствуют полутона в тех вопросах, которые касаются качества продуктов потребления или «качества» ее самой или ее партнера. Как сказано в знаменитом булгаковском романе, «осетрина бывает только первого сорта свежести, и больше никакого». Достижение уровня, который называется «совершенством» или «идеалом», видится как значимая жизненная цель, и нарциссически организованная личность планомерно идет к ее достижению, даже если ей во многом приходится себе отказывать. Если же цель не может быть достигнута именно в том виде, в котором она была поставлена, это рассматривается как поражение, а поражения такой человек принимать отказывается; в иных случаях приходится встречаться даже с готовностью покончить с собой, если поставленная цель не будет достигнута.

Лидия – преуспевающий топ-менеджер одной из крупнейших российских компаний. В своей карьере она добилась исключительного успеха; финансовые результаты также весьма впечатляющи. Сосредоточившись на работе, Лидия уже очень давно не встречается с молодыми людьми и не заводит романов. Создание семьи и рождение детей является ее тайной заветной мечтой, однако достойного кандидата Лидия не находит. Мужчины, которые встречаются ей на работе и в тех немногих местах, где она бывает во внерабочее время, кажутся недостаточно соответствующими тем требованиям, которые ею выдвигаются. Избранник должен быть равным ей в успешности, как социальной, так и финансовой, обладать приятной внешностью и гармоничным характером и, кроме того, не иметь никаких психологических проблем. Реальные мужчины, которых она видит в жизни, все до единого имеют те или иные изъяны. «Чем такой, так мне лучше вообще никакого не надо, – говорит Лидия. – Я уже не на том уровне, когда довольствуются тем, что есть, лишь бы не остаться в одиночестве. Если у меня не будет того, что я хочу, мне ничего не надо».

Вера выросла в крайне неблагополучной семье. Мать родила ее в девятнадцать лет от мужчины, который оставил ее сразу после того, как узнал, что она беременна. Первые годы ее жизни прошли в крошечной грязной однокомнатной квартире, где они с матерью жили вместе с пьющей бабушкой. Мать работала уборщицей и грузчицей в магазине. Жили крайне бедно, Вера хорошо помнит постоянное чувство униженности и беспомощности. Соседка, например, после Нового года отдавала им еду, оставшуюся с ее стола, и Вера так в первый раз узнала вкус сыра, копченой колбасы, бананов. Мамина подруга отдавала ей вещи, оставшиеся после двух ее сыновей, и Вера часто ходила в мальчишеских куртках и джинсах, часто выношенных до дыр и покрытых пятнами. Она хорошо помнит тот день, когда в возрасте девяти лет поклялась себе, что вырастет, станет богатой и непременно уедет жить за границу. По телевизору, который был у соседки, показывали однажды передачу про другую страну – какую именно, Вера не запомнила, но была очень впечатлена тем сказочным благополучием, которое увидела. Она представляла себе, как когда-нибудь приедет из этой богатой страны в гости в родной город, и тогда все знакомые и родственники полопаются от зависти и, конечно же, сразу поймут, кто здесь по-настоящему успешен и крут. Когда она выросла, то стала планомерно прикладывать усилия для того, чтобы осуществить свою детскую мечту. Она вышла замуж за молодого человека из обеспеченной семьи, поступила (собственными усилиями и без чьей-либо помощи) на бюджетное отделение областного вуза и получила хорошо оплачиваемую профессию. Через некоторое время Вера активно начала оказывать давление на собственного мужа, убеждая его, что настал подходящий момент для того, чтобы навсегда покинуть страну. Супруг, который до этого выражал (правда, без особенного энтузиазма) готовность рассматривать перспективу отъезда, неожиданно «уперся», заявив, что не готов оставить престарелую мать. Отчаяние и ярость Веры не поддаются описанию. Единственное, что хоть как-то поддерживало ее в тот момент, – это фантазия, в которой она детально представляла себе, что убьет мужа и расчленит его тело на куски. Другая фантазия, которая преследовала ее в тот момент, – фантазия о самоубийстве. Либо так, как виделось ей в мечте, либо это будет самое ужасное в ее жизни поражение, которое пережить невозможно. И это несмотря на то, что уже давно она стала самой богатой и самой социально успешной из тех, на кого в детстве она смотрела снизу вверх и кем чувствовала себя бесконечно униженной. «Я никогда не соглашусь на меньшее, – кричала она. – Соглашаться на меньшее – значит сравняться с матерью, которая всю жизнь жила в дерьме и довольствовалась тем, что у нее было! Если бы я отступила хоть на полшага, это был бы прямой путь к тому, чтобы окончить свои дни в канаве, чтобы стать наравне с тем быдлом, которое до сих пор сидит себе на попе в куче дерьма в моем родном городе!»

Свойственный нарциссически организованной личности перфекционизм и высокий уровень требовательности проявляются не только в отношении к самой себе, но и в отношении людей, с которыми она связана, и услуг, и товаров, которые потребляет. Малейшее отклонение от ожидаемого ею стандарта вызывает возмущение или полное обесценивание. В адаптивном своем состоянии нарциссическая личность – «трудный», требовательный и склонный предъявлять претензии клиент; психологи и психотерапевты, работающие с нарциссически организованными личностями, хорошо это знают.

Переживание собственной мощи, собственных неограниченных возможностей, собственного всемогущества является еще один характерным для нарциссической личности испытанием, с которым она встречается в наиболее ресурсном своем состоянии. «Для меня нет никаких преград», «Если я чего-нибудь захочу, то обязательно добьюсь, для меня нет ничего невозможного», «Моя миссия на этой земле – нести свет осознанности обычным людям и помогать им двигаться к более высоким ступеням развития», «Бог действует через людей, я рука Бога», «Мое тело великолепно, идеально, совершенно» – вот немногие из высказываний, точно отражающих это переживание. Для человека, который слышит все это и наблюдает со стороны, подобные высказывания могут показаться странными, граничащими с манией величия и противоречащими реальности. Однако нарциссически организованная личность переживает себя именно так, и это субъективно исключительно приятное, эйфорическое ощущение себя кем-то очень большим и мощным, буквально всемогущим. «Если только я захочу, я могу иметь любой вес и любую физическую форму», «Для меня не существует трудных групп и трудных участников, я справлюсь с любой группой и с любым участником», «В моих руках быть всегда подтянутым и молодым; плохо выглядят те, у кого недостает воли правильно заботиться о своей форме; тем, у кого лишний вес, морщины и плохие зубы, должно быть стыдно, ведь их внешний вид и состояние зависят только от них – вот посмотрите на меня, своими усилиями я имею такую форму, какая вам и не снилась».

Понятно, что рано или поздно возникают факты, с очевидностью вступающие в противоречие с данной позицией. Неизбежны ошибки и поражения. Неизбежен проигрыш в соперничестве; рано или поздно найдется кто-то, кто обойдет тебя в конкурентной борьбе. Тело с неизбежностью стареет и меняется, быть всегда таким, как в двадцать или тридцать лет, оно не может, каковы бы ни были приложенные к тому усилия. Поэтому переживание собственного всемогущества в перспективе обречено на крах. Однако нарциссически организованная личность склонна цепляться за него как за ресурсное собственное состояние, самоощущение и будет скорее отрицать и искажать противоречащие этому самоощущению факты. В юном и молодом возрасте поддерживать такое восприятие реальности не так трудно; с возрастом это становится все труднее. Однако самый сильный удар по этому чувству способны нанести серьезные жизненные неудачи и поражения.

Как правило, у нарциссической личности, пребывающей в переживании собственного всемогущества, нет никакой мотивации обращаться за психологической помощью – просто потому, что она уверена, что у нее нет никаких психологических проблем и она со всем в состоянии справиться сама. Она склонна презирать и обесценивать людей, вообще обращающихся за какой-либо помощью к специалистам, в особенности – специалистам в области психического и психологического здоровья. Она уверена, что если кто-то и нуждается в «лечении», так уж точно не она сама; проблемы – в других людях. Как правило, в той или иной степени описываемое здесь переживание всемогущества знает любая нарциссически организованная личность, но правда заключается в том, что иные нарциссические личности знают такое состояние очень хорошо и пребывают в нем значительную часть времени, а другие попадают в него лишь изредка. Так или иначе, находясь в упадке духа или переживая депрессию, нарциссическая личность в качестве состояния, в которое она хочет вернуться, видит именно состояние всемогущества и мощи и не согласна на что-либо другое. Это подтверждает и внимательный анализ запросов, которые предъявляет такая личность, попадая на прием к психотерапевту. Иногда это звучит как «почините меня», «что-то сломалось» (я сейчас цитирую реальные высказывания), и это показывает, до какой степени такой человек склонен рассматривать себя как объект по аналогии с велосипедом или мясорубкой (помню, как-то я отозвалась на подобный запрос: «Так удивительно это звучит, будто вы велосипед или сломанный пылесос». Ничтоже сумняшеся, клиент ответил: «А что тут такого? Да, мы похожи на те или иные приборы или устройства, у нас же тоже есть части организма, и каждая нужные функции выполняет. Вот я и принес себя в ремонт. Если б велосипед сломался, я бы сделал то же самое!).

Ощущение собственного превосходства над другими соседствует с переживанием, описанным выше. Нарциссически организованной личности очень близка идея «кастовости», идея разделения людей на «уровни» или «сорта». Более того – практический опыт побуждает меня каждый раз, когда собеседник произносит фразу вроде «для человека моего уровня», подозревать у него наличие нарциссического процесса, до такой степени это высказывание узнаваемо. Конкретных вариаций этой идеи об уровнях великое множество; к примеру, мне доводилось встречаться вот с такими: «кшатрии», «шудры» и «брахманы» (такими понятиями оперировал для оценки окружающих вполне современный человек); «самураи» и «простой люд»; «быдло», «так сяк» и «проработанные» (люди с развитым сознанием); «нищеброды подзаборные» и «люди, что-то из себя представляющие», «колхозники» и «нормальные» и т. п. Нарциссически организованная личность тяготеет к тому, чтобы замечать различия между людьми и фокусироваться на этих различиях, ей близка идея горизонтального разделения людей по критериям социального статуса, достижений, успехов в карьере, материальной состоятельности, одаренности, осознанности и т. д. Себя она причисляет, как правило, к людям, которые занимают место выше других в тех иерархиях, которые для них значимы. Если обычные люди – люди с кровью алого цвета, то их кровь – «голубая». Если кто-то хамит нарциссической личности, более всего ее приводит в ярость та мысль, что кто-то, кто несоизмеримо ниже ее, посмел открыть в ее адрес свой рот. Признаки, которые маркируют эти различия между «уровнями» людей, явно их обозначают, имеют для нее особое значение: особого качества еда, одежда, мебель и бытовая техника, «элитный» жилой квартал, личный кабинет на работе, особый ресторан «для избранных» и даже особенный, «закрытый» храм «для своих». Любое поведение окружающих, которое ставит под сомнение превосходство нарциссической личности, вызывает у нее гнев и возмущение. Кроме того, она старается избегать тех мероприятий, тех продуктов потребления, тех способов организации досуга, которые свойственны людям «низших» уровней, и склонна оценивать других по тому, какие мероприятия они посещают, какие продукты и услуги потребляют и как проводят свой досуг. Так, человек, которому нравится по выходным пить пиво под курицу с жареной картошкой на кухне с женой, будет презрительно расцениваться как человек «соответствующего уровня» независимо от того, какой он. Нарциссическая личность даже отказывается смотреть в сторону того, какой он, потому что этим «пивом с жареной картошкой» о нем «уже все сказано» – «О чем тут еще говорить?» Когда я натыкаюсь на это в реальных диалогах, становится и смешно, и грустно.

Когда нарциссически организованная личность находится в ресурсном своем состоянии, она ни на минуту не сомневается в собственном превосходстве над окружающими. Во время не столь радужных состояний она ощущает неуверенность, как мы увидим ниже. Но идея кастовости, идея уровней остается близка ей независимо от того, в каком состоянии она пребывает.

Успехи и достижения как эмоциональная подпитка. Достижения, как карьерные, так и финансовые, внешние показатели успешности, которые можно убедительно продемонстрировать, всегда имеют особое значение для нарциссической личности. Поскольку ключевым дефицитом ее является переживание собственной ценности, то любые внешние свидетельства ее ценности в глазах окружающих и общества в целом являются для нее жизненно важными с точки зрения поддержания эмоционального равновесия. Если такой человек идет куда-то учиться, то для него имеет особое значение престиж и социальный статус учебного заведения; он стремится к получению знаков отличия по результатам такого обучения – красному диплому, наградам, стипендиатству и т. д. Эти знаки отличия являются для такого человека наглядным, осязаемым и понятным доказательством того, что он непохож на других людей, что он отличается от большинства из них и что он достиг большего, а следовательно, он особо ценная персона, достойная восхищения и уважения, вызывающая зависть у менее удачливых. Получение таких доказательств, достижение успеха вызывают у нарциссически организованной личности переживание эйфории, ощущение полета и собственной мощи. Это переживание не длится долго; проходит совсем немного времени, и такой человек с горечью обнаруживает, что недавний успех уже не вызывает у него никаких переживаний, он словно обнуляется, нередко – обесценивается («Ничего особенного в этом нет, многие достигают этого»).

Не имея внутренних опор, нарциссическая личность снова и снова ищет внешние, но, даже достигая того результата, который ставит перед собой, не может им удовольствоваться. Многие люди такого склада признаются в том, что не могут остановиться и порадоваться, достигнув даже очень амбициозной цели, к которой они шли годами: перед носом начинает маячить цель еще более амбициозная, а внутри звучит: «Останавливаться нельзя, даже чтобы порадоваться; пока будешь расслабляться и радоваться, другие не дремлют; пока ты отдыхаешь, они обгонят тебя». Когда я сейчас пишу эти строки, то вспоминаю молодого человека, высокопоставленного менеджера одной из крупнейших отечественных компаний. Он не мог расслабиться ни на минуту, не мог отдыхать – его буквально преследовала мысль о том, что в то время, когда он не работает, работают его многочисленные конкуренты, и, конечно же, он уступит им в этой гонке, если будет лежать, развалясь на диване. Этот симпатичный молодой человек мог предаться своему давнему хобби – компьютерным играм – только в ночное время в выходные дни, потому что был уверен, что в это время никто из его потенциальных конкурентов не работал, а спал. (Помню, мне пришла в голову мысль, что на следующее утро его выспавшиеся конкуренты в гораздо лучшей, чем он, форме приступают к решению трудовых задач, но я удержалась от того, чтобы поддразнить его). Нарциссически организованной личности обычно очень близка метафора воображаемого забега, где, кроме него, участвуют люди близкого ему возраста и социального положения: ни на минуту нельзя расслабляться, необходимо постоянно быть в курсе всех профессиональных новшеств и технологий, в курсе всей современной информации, необходимо пользоваться всеми возможностями, которые у тебя есть, чтобы продвигаться вперед. Стоит тебе расслабиться хотя бы на минуту, ты неминуемо отстанешь и проиграешь (а может, проигрываешь уже прямо сейчас – читаешь эту странную книгу вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным с профессиональной точки зрения!). Когда эта мысль приходит в голову нарциссически организованной личности, она переживает настоящий ужас; она работает как одержимая, не щадя себя и воспринимая желание отдохнуть в праздники или выходные как опасно еретическое.

В ресурсном своем состоянии такая личность переживает себя как успешную и состоятельную, она постоянно внутренне обращается к тем «знакам отличия», наградам, вообще к тем внешним свидетельствам социальной, профессиональной, финансовой, физической состоятельности, которые у нее имеются, постоянно мысленно сравнивает себя с теми «неудачниками» и «бездарями», которые успеха не добились. Если такой человек родился в провинции или вырос в неблагополучной семье, он чувствует превосходство по сравнению с людьми из среды, из которой он вышел, мысленно торжествует при мысли о том, как приедет в родной город и зайдет к ним в гости, чтобы «утереть нос» тем, кто смотрел на него сверху вниз. Однако даже в ресурсном своем состоянии нарциссически организованный человек не может даже на время успокоиться и «почивать на лаврах», ему нужен все новый и новый успех, почивание на лаврах внутренне приравнивается к остановке в развитии, к деградации, к угрозе собственному «Я» (фальшивому, конечно, однако воспринимается оно таким человеком не как фальшивое). Он должен постоянно двигаться вперед, к новым вызовам. Поэтому для такого человека особенное значение имеет ценность саморазвития, и он с особой гордостью об этом говорит (саморазвитие – социально одобряемая ценность, признаваться в этом, конечно же, не стыдно). У него всегда имеется амбициозный план в отношении самого себя, который призван поставить его на еще более высокий уровень по отношению к тому, который актуален на текущий момент. Такому человеку всегда мало тех денег, которые он зарабатывает, он всегда стремится еще в большей степени улучшить свои жилищные условия, потреблять еще более качественные, изысканные и дорогие продукты, занимать все более высокий социальный статус и т. д. На людей, которые довольны собственным положением, он смотрит с недоверием, презрительной жалостью и подозрением.

Итак, я постаралась описать здесь переживание нарциссической личностью самой себя в ее наиболее ресурсном состоянии. Если обобщить сказанное выше, то это – переживание себя особенным человеком, стоящим много выше других, сильным, способным, талантливым, «избранным», принадлежащим к высшей касте если не по праву рождения, то по праву достижений. Я назвала это состоянием «сияющей короны», потому что здесь человек переживает себя в некоторой степени как особу «королевской крови» или как сверхчеловека. Такое состояние свойственно большую часть времени лишь некоторым нарциссическим личностям; другие пребывают большую часть времени в режиме второго состояния, которое я сейчас опишу и которое называю дефицитарным. Так или иначе, любая нарциссически организованная личность хорошо знает оба этих состояния – и «сияющее» (ресурсное), и дефицитарное – вопрос лишь в том, в каком из них она пребывает большую часть времени, в том, какое из них ей лучше знакомо.

Дефицитарное состояние («шатающаяся корона», «тающая корона») нередко возникает у нарциссической личности без всяких видимых на то причин, однако часто его появление провоцируется крупной или мелкой неудачей, более или менее серьезным уколом, нанесенным самолюбию, ситуацией, в которой нарциссически организованная личность потерпела более или менее серьезное поражение. Существует разновидность нарциссизма, при которой дефицитарное состояние для личности является обычным, и только иногда наступают «просветы» состояния ресурсного («сияющей короны»), приносящие такому человеку долгожданное облегчение. Это – дефицитарный нарциссизм.

Итак, перейдем к рассмотрению содержания дефицитарного состояния нарциссической личности.

Переживание собственной никчемности, неценности, ничтожности. Совершенно искренне, не кокетничая и не притворяясь, в таком состоянии человек ощущает себя полным ничтожеством. Те достижения, которые у него есть, те несомненные достоинства, которыми он обладает, кажутся выдуманными, несуществующими или незаслуженно полученными. Если все же собеседник (желающий его утешить и поддержать) апеллирует к имеющимся достижениям, которые несомненны и для которых есть объективные свидетельства, такой человек может ответить что-то вроде: «Илон Маск в моем возрасте достиг неизмеримо большего», «Лермонтов в моем возрасте уже написал свои великие произведения и успел умереть на дуэли», «Что ты меня утешаешь, посмотри на картины Леонардо – вот это действительно человек, а я так, пшик – и все». Наивный утешитель так и застывает в недоумении с разинутым ртом. По сравнению со столь великими людьми и вправду можно почувствовать себя пшиком, но ведь обычный человек не мерит себя мерками гениев – тем не менее нарциссическая личность поступает именно так (потому и безутешна). В дефицитарном своем состоянии она постоянно слышит внутренний голос, упрекающий ее в том, что она не добилась ничего, и сравнивает ее с другими, более успешными людьми, и мучается от стыда за себя. Эти переживания могут ощущаться как постоянно присутствующие, как фоновый источник тлеющего напряжения, однако обязательно наступает момент, когда они выходят на передний план сознания, и это уже настоящее мучение.

Находясь в дефицитарном своем состоянии, нарциссическая личность настолько низко оценивает себя, что может быть неспособна назначить адекватное вознаграждение за собственный труд. Например, она может работать с очень низким размером гонорара (ниже рыночного), однако, если спросить ее, какой размер оплаты труда действительно ее бы устроил (если бы она ощущала себя вправе назначать любую сумму), то такой человек назовет действительно очень высокую цифру, обычно существенно выше средней по рынку.

«Падая» в переживание собственной ничтожности, такой человек оказывается совершенно парализованным им; он не чувствует никакой возможности внутренне поддержать самого себя, внутренне увидеть, что далеко не все так уж плохо, что ему многое удалось и удается. Неумолимый голос, обличающий его, не слушает никаких аргументов. Результатом бывают тяжелые депрессивные состояния, в которых хочется лежать пластом, в которых нет аппетита, – состояния, которые знает за собой любая нарциссически организованная личность. В некоторых случаях небольшое облегчение приносит попытка как-то наказать себя, чтобы разрядить внутреннее напряжение. Мне приходилось встречаться со случаями, когда из подобных состояний клиенты наносили себе порезы (селф-харм), напивались или употребляли психоактивные вещества, вступали в беспорядочные половые отношения, потенциально опасные не только для их самоуважения, но и для здоровья. Помню девушку, которая в дефицитарном своем состоянии обычно садилась на жесткую диету, изнуряя себя экстремальным голоданием и тренировками; она отчетливо ощущала при этом внутренний садистический импульс по отношению к самой себе и с облегчением принимала наказание, потому что только так могла почувствовать, что она не безнадежна, что она «исправится».

Мне хочется отдельно сказать об одном обстоятельстве. В таком своем состоянии нарциссическая личность настолько мучается, что находится обычно немало сочувствующих, желающих ее поддержать. Им кажется, что находящийся перед ними человек страдает от недооценки себя и связанной с этим неуверенности. Однако очень быстро оказывается, что самое благожелательное и теплое утешение не только не приносит ожидаемого эффекта, но и рождает эффект, обратный ожидаемому: внимательно наблюдая, нередко отчетливо можно увидеть, что тот, кому адресована поддержка и утешение, досадливо морщится. В глубине души он презирает и утешающих, и те слова, которые они говорят. Его может устроить не ситуация, когда люди «среднего уровня» дурацки-участливо говорят ему, что он находится на хорошем среднем уровне, а когда действительно стоящий много выше обычного уровня человек скажет ему, что видит в нем настоящий талант и укажет конкретную дорогу и те шаги, следуя которым, можно реализовать этот талант. В этом своем переживании он существенно отличается от людей, устроенных иначе, – например, от депрессивно организованной личности.

Прокрастинация – еще одна составляющая дефицитарного состояния нарциссической личности, приносящая ей нестерпимые мучения. Выше мы уже говорили о том, сколь много означает для такого человека социальный и в особенности профессиональный и карьерный успех (да и вообще успех в любом его выражении). Приступая к тому или иному делу, в особенности когда это дело значимое, а не просто будничное, нарциссическая личность ставит себе высокую планку успеха, а недостижение успеха внутренне ощущается ею как постыдное поражение. По этой самой причине начать что-то делать означает оказаться под дамокловым мечом требования обязательного достижения и под еще одним мечом неумолимого стыжения в том случае, если результат не будет идеальным. Сделать хоть что-то означает «показаться», «высунуть голову» под этот меч, стать видимым. Естественным импульсом в такой ситуации будет не делать вообще ничего. Но и за это нарциссическая личность себя стыдит – ведь надо быть активным, успешным и продуктивным.

В свой практике мне много раз доводилось быть свидетельницей тяжелых мучений, переживаемых нарциссической личностью в ситуации подготовки отчетов, написания выпускных аттестационных и дипломных работ, в ситуации, когда ей необходимо было действовать для разрешения накопившихся юридических вопросов, для осуществления ремонтных работ и т. п. Бесконечно откладывая собственно действие, такой человек не может расслабиться и хотя бы порадоваться тому, что в данный момент ничего не делает: на заднем плане сознания всегда словно горит «красная лампочка»: «Ты бездельничаешь, а тебе надо дело делать, дело делать!» В результате бесконечного откладывания и дело не делается, и никакого отдыха нет – психическая энергия тратится в тройном объеме. Выглядит такой человек сильно изнуренным, измученным той внутренней борьбой, которая в нем разворачивается.

Прокрастинация обычно хорошо знакома любой нарциссически организованной личности. Однако в состоянии «сияющей короны» она находит в себе достаточно ощущения собственной способности преодолеть любое препятствие, чтобы взяться за то или иное дело. В дефицитарном же состоянии, ощущая себя ничтожеством, она переживает серьезные приступы тревоги практически перед каждым мало-мальски значимым делом, начинает бесконечно откладывать их, занимаясь только тем, что никак нельзя отставить в сторону. Тому, что творится в такие моменты во внутреннем ее пространстве, можно только посочувствовать. Когда я пишу сейчас эти строки, мне вспоминается молодой человек, с которым я работала как терапевт лет восемь назад. Помню, как мы начали встречаться с ним в период сдачи им полугодовой отчетности на работе. Он выглядел совершенно измученным, сильно похудел, под глазами залегли темные круги. Несколько недель подряд он не мог заставить себя в рабочее время заняться отчетом, откладывая его на вечернее время, в результате безуспешно пытаясь заниматься им ночью; он рассказывал, что, в сильной тревоге созерцая мерцающий экран компьютера, он не мог выдавить из себя ни строчки и в конце концов начинал плакать от бессилия и беспомощности. Такие мучения продолжались неделю и завершились практически непрерывной двухсуточной работой за компьютером и последующим состоянием психического истощения.

Депрессивные провалы являются еще одной, крайне неприятной составляющей дефицитарного состояния нарциссически организованной личности.

Как правило, депрессивные состояния развиваются у нее после неудач, поражений и провалов – как реальных, так и ожидаемых или состоявшихся только в ее воображении. Выше мы уже говорили о том, что нарциссическая личность зависима от поступающей извне обратной связи, от внешних подтверждений ее значимости и исключительности в глазах окружающих. Нарциссическая депрессия наступает тогда, когда человек долго не получает такой подтверждающей обратной связи или ее объем и качество не соответствуют ожидаемому им. К примеру, он вложил много усилий в участие в конкурсе и не выиграл его либо занял совсем не то место, на которое претендовал; защитил аттестационную работу, но защита была лишена ожидаемого блеска, и никто не восхищался; был сшит особый костюм для торжества, но его никто не оценил; была сделана пластическая операция, но результат получился совсем не таким удачным, как хотелось; была подготовлена научная работа, но основные похвалы на симпозиуме были адресованы не ей и т. п. Нарциссическая депрессия может наступать и в отсутствие столь явных и очевидно значимых поводов: для ее возникновения достаточно просто того, чтобы обратная связь, которая поступает извне, на время прекратилась – например, во время вынужденных периодов одиночества (госпитализация, самоизоляция во время ковидной пандемии, отпуск на даче или просто стечение обстоятельств, в результате которого приостанавливается поступление свидетельств того, что нарциссическая персона вызывает столь нужные ей реакции у других людей). Ассоциативно нарциссическую депрессию можно сравнить с состоянием срезанного и помещенного в вазу цветка, когда в вазе пересыхает вода: питаться естественным образом от корня цветок не может и поэтому сильно зависит от поступающей извне воды.

Симптоматика нарциссической депрессии достаточно узнаваема и включает в себя ощущение пустоты и обиды на жизнь, бессмысленности происходящего, гнев в адрес тех, кто, по мнению нарциссической личности, виноват в том, что она потерпела реальное или воображаемое поражение. Искренне посочувствовать такому человеку, хорошо понимая, что он реагирует таким образом на неуспех, довольно трудно, потому что реакция эта кажется исключительно преувеличенной – обычные люди реагируют на поражения легче. Тому, кто находится рядом, может быть удивительно, что события, провоцирующие околодепрессивные состояния у других людей, – например, утрата отношений или смерть близкого человека, смерть любимого домашнего питомца – не вызывают такой реакции у нарциссически организованной личности, однако она может впасть в подавленное состояние просто потому, что на еженедельных утренних совещаниях уже месяц подряд не отмечаются ее заслуги перед компанией.

Существует очевидное и явное отличие нарциссической депрессии, выделяющее ее из ряда депрессий другого свойства, – отсутствие чувства вины. Такой человек, находясь в состоянии депрессивного провала, не ощущает, что он дурно поступает с кем-то или собственным поведением нарушает разделяемые им социальные ценности. Человек, горюющий о потере любимой старой собаки, может жестоко обвинять себя в том, что дурно о ней заботился, что наказывал ее незаслуженно и т. п., даже тогда, когда обвинения эти не имеют никаких реальных оснований. Потеряв близкого человека, мы часто остро чувствуем себя виноватыми перед ним – это переживание является частью нормальной динамики любого горя. Однако нарциссически организованная личность в депрессивном своем состоянии не только не чувствует вины перед кем-то, но и сама обвиняет других людей в том, что они чего-то не учли, недооценили или не заметили ее, причинили ей тот или иной моральный, эмоциональный или иной ущерб.

Нарциссическая депрессия, таким образом, возникает там, где притязания такой личности на особый статус, величие, грандиозность не получают подтверждения извне или наталкиваются на внутренний самообесценивающий процесс («Где же доказательства того, какой я великий, если я ничего особенного до сих пор не сделал?»). По сути, это ситуация провала нарциссических защит. Какова бы ни была конкретная вариация нарциссической депрессии, речь идет о том, что грандиозное, фальшивое, дутое «Я» (или притязания человека на грандиозность) не может получить ни внешней, ни внутренней подпитки. Это – ситуация срыва адаптации и ее конкретных механизмов. Это становится особенно очевидным, если учесть, что и защиты, и адаптация такой личности связаны с развитием идеи собственной грандиозности и поиском внешних подтверждений этой грандиозности. Нарциссическая депрессия возникает вследствие того, что перестают справляться со своими задачами нарциссические защиты, однако это, безусловно, еще не самое страшное из всех нарциссических состояний – потому что даже в такого рода депрессии человек еще не имеет дела напрямую со «стуком снизу», со стонами, раздающимися из гроба, в котором заживо замурован Внутренний Ребенок. Однако сама по себе она весьма неприятна. Перечень способов помочь самой себе, которыми располагает такая личность, весьма ограничен, однако она все же пытается прибегнуть к какому-нибудь средству, чтобы облегчить собственное состояние. Довольно часто в качестве такого средства могут выступать алкоголь или наркотики, БДСМ-сессии, покупки, импульсивные попытки «вписаться» в какие-либо мероприятия учебного или соревновательного характера, адреналиновые встряски вроде прыжка с парашютом, прыжка со скалы и т. п. Неплохой эффект дает также участие в различных видах активности, где нарциссическая личность выигрышно выглядит на фоне других участников и/или является свидетелем чужих поражений.

Третье состояние – я называю его «стуки из гроба» – самое мучительное и тягостное из всех состояний, в которых может пребывать нарциссическая личность. Оно приходит к ней время от времени, и когда именно это случится, ей никогда не удается предсказать. Никаких возможностей контролировать это состояние и хоть как-то себе в нем помогать нарциссическая личность обычно не видит и переживает в связи с ним большие мучения. Я называю его «стуками из гроба» именно потому, что источником крайне тягостных состояний здесь являются признаки жизни, подаваемые глубоко погребенным или изолированным Внутренним Ребенком; это одновременно сигналы, говорящие о том, что он все-таки жив, и одновременно о том, что он находится в крайне бедственном, полуживом состоянии. Выражаясь метафорически, это та ситуация, как если бы человек, страдающий от тяжелого телесного недуга, постоянно принимал бы обезболивающее, никак не лечась при этом: время от времени сквозь блокировку просачиваются глухие сигналы постоянно подавляемой боли – чувственного свидетельства тяжелого физического страдания. Это одновременно и сигналы живого, не фальшивого чувства, и знаки непереносимого страдания, переживаемого этим самым живым.

Тягостные состояния, переживаемые в данной фазе самоощущения нарциссической личностью, достигают такой глубины, что нередко требуют вмешательства психиатра и назначения медикаментозного лечения.

Состояния эти пронизаны ощущениями пустоты, безжизненности, скуки, сниженной витальности. Связь с телом ощущается очень слабо, телесные потребности также слабо проявлены – невозможно понять, хочется ли есть или нет, а если хочется, то чего именно хочется. Настроение снижено, налицо большая или меньшая подавленность, однако понять, что именно это за подавленность и какая именно потребность за ней скрыта, человеку обычно не удается. Ощущается происходящее как мучение, как тяжелая непреходящая маета; невозможно прикоснуться к жизни с ее вкусом, с ее красками, с ее живыми эмоциями. Очень часто клиенты, находящиеся в этом состоянии, сообщают, что ощущают отгороженность от реальности, что от окружающего мира их словно отделяет прозрачное стекло, через которое они его наблюдают. Небольшое облегчение могут дать слезы, однако их не так-то легко вызвать – как-то оно «не плачется». Внутреннее пространство безжизненно, ощущается как скучное, серое, неживое.

Как правило, в этом состоянии во внутреннем пространстве нарциссической личности разворачивается целая драма. Внутренний Ребенок глубоко подавлен, ему плохо, он сидит, уставившись в одну точку… И какой-то другой внутренний субъект, похожий на деловитого менеджера, досадливо суетится вокруг него: «Ну что тебе нужно? Ну я уже и это, и это тебе давал, я как только тебя не развлекал, сколько можно?» Намерения его вроде бы даже позитивны, он хочет успокоить Внутреннего Ребенка, однако явно плохо его понимает (он даже не понимает причины его плохого настроения) и пытается предложить что-то, что просто «прекратит» это настроение. Например, одна молодая женщина, которая была моей клиенткой, ходила в какой-нибудь дорогой ресторан и явственно слышала внутренний голос: «Ну чем ты опять недовольна? В этот ресторан вообще только избранная публика ходит, все в основном со своими мужчинами, а ты одна сюда приперлась, тут же бывают только избранные, жри и радуйся! Ну чего тебе еще в этой жизни не хватает?» Естественно, эта внутренняя тирада ничуть не способствовала улучшению ее состояния; становилось только хуже и хуже. Как правило, Внутренний Менеджер критикует детскую часть просто за то, что ей плохо, не пытается прислушаться к ней, чтобы понять причины этого «плохо», в его отношении к Внутреннему Ребенку считывается много агрессии. В описанной внутренней сцене повторяется то, что разворачивается во внутреннем пространстве нарциссической личности день ото дня: игнорирование собственных естественных импульсов и желаний, игнорирование собственной аутентичности, попытка втиснуть ее проявления в рамки, ничего общего с ней не имеющие. Источником такого мучительного состояния (всегда хронического, всегда маячащего на заднем плане сознания нарциссической личности) является накопление напряжения и боли Внутреннего Ребенка.

Рассмотрим составляющие этого мучительного, тягостного состояния.

Специфическое острое переживание внутренней пустоты. Внутреннее пространство крайне болезненно, мучительно переживается как неживое, омертвелое или «пластмассовое», искусственное и фальшивое. В своей практике мне не единожды доводилось встречаться с ситуациями, когда это переживание просачивалось в сознание посредством сна – сна, в котором пространство сновидения ощущалось фальшивым и одновременно ужасающе правдоподобным. Так, один мужчина видел во сне себя в лесу, возле ручья – и деревья, и цветы, и кусты, и травы в нем выглядели как обычная растительность в настоящем природном лесу, и ручей, пролагавший себе дорогу меж осин, тоже выглядел как настоящий. Однако сновидец остро ощущал, что и деревья, и кусты, и трава, и ручей – фальшивые, ненастоящие, синтетические, и во сне испытывал ужас в связи с этим. Я предполагаю, что в этом сновидении отразилось глубоко запрятанное переживание аутентичного «Я», Внутреннего Ребенка, который осознавал фальшивость возведенного нарциссического фасада и ужасался ей.

Как и во сне, так порой и наяву нарциссическая личность переживает собственное внутреннее пространство как пустое и безжизненное. Это переживание по сравнению с тем, как оно ощущается в двух других состояниях нарциссической личности, мучительно и глубоко тяготит; особенно невыносимым оно может ощущаться по контрасту с динамикой внешних событий или самоощущением других людей. Например, вокруг – поздняя весна, все цветет и пахнет, молодая листва играет насыщенными жизнерадостными оттенками, и можно сидеть в траве, наслаждаясь запахами и звуками, радуясь яркому молодому солнцу. Все это осознает нарциссическая личность и при этом мучается сознанием того, что вся эта динамичная, бурная жизнь, вся эта непосредственность природных явлений никак не затрагивает ее, не радует, более того – она не может быть затронута всем этим, не может почувствовать вкуса происходящего; внутри мертво и скучно, и хоть и смутно хочется чего-то, но непонятно чего и непонятно, действительно ли хочется. Нарциссическая личность замечает и видит, что другие люди реагируют иначе, что они могут глубоко радоваться, расстраиваться и грустить, и ощущает себя на их фоне ущербной, и завидует, и стыдится одновременно. «Во мне есть какой-то дефект», «Что-то во мне не работает», «Во мне что-то изначально сломано и никогда, наверное, не срастется» – вот мысли, которые приходят ей в голову. Я неоднократно видела, как заботливые близкие – родственники или друзья, иногда партнеры – пытались подбодрить такого человека в его страдании, говоря ему, что он заблуждается, что ему просто грустно и т. д. Мне приходилось наблюдать ситуации, когда что-то подобное говорил психотерапевт. Как правило, нарциссическая личность или отбрасывает эти утешения вслух, или молчит, явно сдерживая злость (поразительно, насколько в этот момент он напоминает лошадь, закусившую удила). «Ты меня не понимаешь», «Это неправда» – вот те слова, которые звучат у нее внутри. В таких случаях мне кажется более продуктивным признавать это ощущение того, что внутри что-то «сломано»: действительно, такой человек не может горевать или радоваться, как обычный, и, действительно, он ощущает внутреннее пространство как пустое и мертвое. Важным нюансом мне кажется также то, что по поводу этого ощущения пустоты и омертвелости у нарциссической личности есть чувства, у нее есть к этому отношение: она пугается, она ужасается, ей больно оттого, что это так, или стыдно. Для меня это означает, что внутри него имеется кто-то, какая-то часть, которая может испытывать живые чувства по поводу того, что происходит, – часть, которой страшно от этой пустоты, часть, которая ужасается от ощущения фальшивости, часть, которая страдает оттого, что внутри все мертво. Это, несомненно, часть, не затронутая омертвляющим процессом, часть живая, часть, которая страдает. Эта часть – стучащийся в крышку гроба или в стены карцера заточенный Внутренний Ребенок, мучающаяся Душа.

Иногда я становлюсь свидетелем того, как психотерапевт, обнаруживая это переживание безжизненности, пытается поработать с ним в надежде обнаружить в этом пустом пространстве какой-либо источник жизни. Признаться, долгое время я и сама пыталась так делать. Как правило, попытки эти не увенчивались успехом, более того – и у меня, и у клиента нарастало напряжение, потому что безжизненность словно усиливалась и множилась при попытке установить с ней контакт. В некоторых случаях клиент, явно понимая, что от него что-то требуется, из собственного напряжения и стыда по поводу того, что он, наверное, «плохой клиент», начинал симулировать процесс. Тогда в безжизненной пустоте начинали появляться какие-то образы (сейчас мне вспоминается образ пупса, например), однако и они явно были какими-то искусственными, безжизненными, фальшивыми; работа с ними также не давала клиенту ощущения «выдоха», она только наращивала напряжение и у него, и у меня. Также мне приходилось встречаться с точкой зрения, что терапевту, работая с переживанием пустоты у клиента, надлежит «заполнять» эту пустоту. С этой точкой зрения я категорически не согласна и считаю, что подобные попытки могут только увеличивать ощущение безжизненности, – в мертвом пространстве насаждать пластмассовые цветы в надежде оживить его представляется мне делом не только безнадежным, но и неизбежно наращивающим напряжение у обоих участников этого процесса. Более того, я считаю, что такие попытки своим источником имеют серьезную фрустрацию терапевта в контакте с таким состоянием клиента: его невозможно выносить, и хочется «что-то с этим сделать». Боюсь, что в этом случае психотерапевт начинает «нарезать» те же самые круги, что и клиент, – как правило, соприкасаясь с переживанием пустоты и безжизненности внутри себя, нарциссически организованные клиенты начинают себя критиковать, ругать и пытаются «что-то сделать» с этим состоянием, которое в ответ на такие попытки только усиливается.

Чтобы понять направление терапевтических реакций при соприкосновении с переживанием пустоты у клиента, важно уловить источник этого переживания. Оно не является беспричинным и беспочвенным! Внутреннее пространство мертвеет, когда исчезает внутренняя коммуникация, то есть взаимодействие между отдельными аспектами, условно – «частями» личности (на память приходят строчки из песни Высоцкого: «Друг, оставь закурить – а в ответ тишина»). Переживание внутренней «омертвелости» – это переживание Внутреннего Ребенка, оказавшегося в изоляции, заживо помещенного в гроб и заколоченного там; это лишение его контакта и лишение его эмпатического ответа на его переживания. Если онтогенетически проследить происхождение данной сцены, мы неизбежно вернемся к сцене очень ранней – в свое время, будучи в очень раннем возрасте, будущая нарциссическая личность была лишена контакта, лишена отражения, лишена эмпатического отклика со стороны значимых близких лиц. Она была для них неудобной, неприятной и неподходящей; для того чтобы получить столь необходимый ей контакт и хотя бы видимость принятия, ей приходилось оттормаживать собственные естественные реакции и становиться кем-то другим. Каково было при этом ребенку? Сначала он очень злился на то, что его не принимают таким, какой он есть, а затем научился затормаживать свои естественные реакции, изображая кого-то другого, и дозатормаживался до того, что потерял с ними контакт. Собственно, его аутентичность, его природная естественность оказалась в изоляции; именно она не ощущает никакого контакта с другими аспектами личности, именно она находится в «безвоздушном пространстве», именно она и страдает, и ужасается этой пустоте. Соответственно, переживание пустоты может быть преобразовано единственным способом – когда удается установить контакт с этой природной аутентичностью, этим природным Внутренним Ребенком, заметить его проявления и откликнуться на них: «Я тебя вижу!» Именно это действие, будучи осуществлено в психотерапевтическом взаимодействии, оживляет внутреннее пространство клиента, приносит в него искорку жизни и дает клиенту существенное облегчение. Неважно, что именно будет замечено, увидено и отражено терапевтом, важно, чтобы это замеченное было проявлением аутентичного процесса клиента. В процессе психотерапии со временем внутреннее пространство нарциссической личности преобразуется за счет развития способности замечать и признавать собственного Внутреннего Ребенка, видеть его нужды и потребности, сочувствовать и сопереживать ему. Однако долго клиент не может сделать этого сам; на ранних этапах терапии преобразование переживания внутреннего пространства и привнесение в него ощущения витальности и жизни осуществляется именно за счет терапевтических действий.

Другим компонентом описываемого внутреннего состояния нарциссической личности является сложное переживание внутреннего страдания, связанного с неясным переживанием неудовлетворенности и одновременно непонимания сути и предмета этой неудовлетворенности, потребности в получении облегчения внутреннего напряжения и непонимания, каким именно образом это самое напряжение можно уменьшить. Человек ощущает, что ему плохо и что ему то-то очень нужно, но не понимает, какое это «плохо» и в чем оно нуждается. В силу того что нарциссическая личность очень плохо понимает себя в этом состоянии, она не может даже связно описать его на терапевтической сессии и от этого напрягается и расстраивается еще больше. Внутренне это ощущается так, словно что-то ноет и мается внутри настолько сильно, что буквально находиться в собственном теле дискомфортно; при этом какая-то другая часть раздражается подобно тому, как родитель, не понимающий, отчего хнычет и хнычет его ребенок, в итоге трясет его в раздражении. Внутри слышится: «Ну что тебе еще нужно, ну что ты ноешь? Есть хочешь? (Ответа нет, только переживание страдания.) Я тебя уже на занятия фитнесом сводила, в кино сводила, ну что тебе еще от меня надо? Ну когда ты уже заткнешься наконец?!» После особенно агрессивного из этих внутренних окриков то, что страдает внутри, сжимается, замирает, и проносится мысль о том, что смерть – неплохой выход.

Такие состояния клиента могут озадачивать терапевта; несмотря на все его старания внести явность в происходящее, по-прежнему остается непонятным суть переживаемого страдания и то, что ему нужно, более того – терапевтические попытки, направленные на прояснение этих моментов, становятся для клиента непереносимыми в своей настойчивости; они все более и более начинают напоминать ту тряску, которую устраивает этому состоянию внутренняя часть клиента: «Ну что ты хочешь, отчего ноешь, что тебе нужно?!» Как и в предыдущем случае, найти более уместную линию поведения помогает попытка понять источник этого переживания. Здесь разворачивается очень печальная внутренняя динамика. Во внутреннем пространстве клиента воспроизводится ранняя сцена взаимодействия ребенка, остающегося одиноким в своих эмоциональных потребностях; он еще мал для того, чтобы отчетливо распознавать, символизировать и регулировать собственные состояния, ему требуется эмпатическая сонастройка со стороны значимого близкого – мать или другой близкий человек, который заметит, что с ним что-то не так, уделит этому внимание, попытается понять, что не так, и сделать что-то для того, чтобы ребенок мог успокоиться (не обязательно какие-то большие свершения – часто ребенку достаточно того, чтобы с ним просто побыли, сопереживая ему). Именно этой эмпатической сонастройки ему и не хватало; его чувства и реакции, в особенности проявления грусти или злости, раздражали родителей, которым не хотелось ими заниматься. Ребенок был нужен удобным и понятным. Соответственно, впоследствии во внутреннем пространстве нарциссической личности не формируется подобного внимательного отношения к собственным чувствам, не формируется уважения к ним, не формируется способности просто позволить им быть и сочувствия к подобным состояниям. Вместо этого там обнаруживается внутренняя часть, которую раздражает «нытье и хныканье», которая резко на это хныканье обрушивается с требованием замолчать, которая вместо попытки понять тычет хнычущему ребенку то соску, то тряпку, пропитанную молоком, то показывает птичку за окном в надежде, что сии механические действия сработают. Создавшийся внутренний паттерн, который я сейчас описываю, очень устойчив и требует отдельного внимания со стороны терапевта. При правильно направленных терапевтических интервенциях клиент начинает замечать специфический способ, которым он обходится с собственным внутренним страданием, однако еще долго оказывается неспособным его перестроить. Такая перестройка происходит в терапевтическом взаимодействии, когда терапевт раз за разом валидизирует переживание неясного внутреннего страдания (замечает его и признает реальным, а также признает наличие реальных оснований для страдания, хоть они и остаются пока не до конца понятными). Также он демонстрирует непривычный для нарциссической личности способ обхождения с этим внутренним страданием – вместо попыток вытрясать из него, что же ему нужно и когда оно умолкнет, он находится рядом, не пытаясь ничего с этим страданием сделать – ничего, кроме как попытаться сонастроиться с ним. Так эмоционально чуткая мать находится рядом с ребенком, когда ему нехорошо, – она замечает, что ему плохо, она сострадает ему, она не пытается заткнуть страдающего ребенка или передать его кому-то другому с единственной надеждой – чтобы он замолчал. В этом соприсутствии, через принимающее и терпимое отношение к тому, что не удается четко уловить и сформулировать источник дискомфорта, конкретную фрустрированную потребность, обычно через какое-то время удается прийти к тому, что неясное внутреннее страдание ощущает себя увиденным, услышанным и принятым, при том что оно остается непонятным до конца обоим.

Это внутреннее страдание ощущает, что его хотят понять, хотят уловить, что оно имеет значение для того, чьи глаза на него обращены. Именно это дает облегчение и успокоение, и как именно это происходит, и что именно помогает этому страданию, долгое время остается для нарциссической личности загадкой – тем не менее с течением времени она обычно приходит к более или менее точной символизации того, что происходит в такие моменты в контакте «Клиент – терапевт». Как правило, такая символизация предваряет развитие у клиента способности относиться к собственному страданию так же, как это делал его терапевт. С гордостью, приходя на очередную сессию, такой клиент говорит о том, что на неделе пережил очередной «приход», однако не стал, как он это делал прежде, ругать и критиковать себя, а просто «побыл рядом» со своим страданием – именно это и дало ему успокоение. Это событие радует нарциссическую личность и наполняет ее гордостью – ей удается продвинуться в направлении регуляции собственных состояний, которые до этого момента были бесконтрольными и причиняли ей немало дискомфорта. Это, конечно, не означает того, что подобные состояния больше не возобновятся, однако имеются уже определенные способы быть с ними, которые дают облегчение и более быстрый выход из них.

Еще одним переживанием, которое ощущается нарциссической личностью особенно остро в периоды глубоких эмоциональных провалов, является переживание глобального одиночества и оторванности от людей (независимо от наличия партнера, дружеских связей или семьи), а также глубокой обиды на жизнь (или Бога). Эти переживания тесно связаны друг с другом. Как правило, нарциссически организованная личность ощущает одиночество и в других своих состояниях – компенсаторном («сияющая корона») и декомпенсированном («шатающаяся корона»), однако именно в периоды «эмоциональных ям» оно становится особенно острым. Наивные сострадающие люди, которые пытаются поддержать такого человека, обычно начинают приводить аргументы типа: «У тебя есть твой ребенок», «У тебя родители живы, они очень любят тебя» или «Ну я же у тебя есть!» Вопреки их ожиданиям, такая аргументация совершенно «не работает» и никак не меняет описываемого переживания, даже если нарциссическая личность формально соглашается с приводимыми ей доводами. Она действительно переживает себя глобально, неизбывно одинокой; в этой пустыне одиночества редкими оазисами зеленеют маленькие фрагменты контакта с людьми или животными (например, собаками), с которыми действительно переживалась глубокая эмоциональная связь, перед лицом которой преображалось всегдашнее ощущение оторванности от всего мира. Переживание глобального одиночества – это реальное переживание Внутреннего Ребенка, заживо положенного в гроб или заточенного в глухой карцер, ребенка, которому не находилось места среди людей, ребенка, которому было отказано в контакте и которого заменили фальшивой маской в короне. Это переживание отражает отсутствие эмпатической связи маленького ребенка со значимыми близкими людьми.

Впоследствии, вырастая, нарциссическая личность строит отношения с миром, предъявляя ему пластмассовую маску, которая ничего общего не имеет с его природной аутентичностью; неудивительно тогда, что эти отношения, мягко говоря, не являются для нее ресурсными, наполняющими, напитывающими. Кроме того, в силу того что Внутренний Ребенок изолирован от всей внутренней психической жизни такой личности, он лишен эмпатического отклика и контакта с другими субъектами внутренней жизни; в лучшем случае ему достается отвержение и агрессия, в худшем – его не видят и не слышат совсем (набирая сейчас этот текст, я призадумалась – какой из этих двух случаев в действительности является наихудшим? Да. Я все-таки считаю, что первый – потому что в этом варианте развития событий Внутренний Ребенок все-таки видим, хоть и ненавидим). Поэтому описываемое здесь переживание глубочайшего одиночества и оторванности от всего рода человеческого не берется «с потолка», для него имеются вполне реальные основания.

Переживание глубокой обиды на жизнь (Бога) является еще одной частью эмоционального опыта нарциссически организованной личности, о котором ей бывает трудно говорить даже с психотерапевтом. В особенности это касается случаев, когда речь идет об обиде на Бога, потому что в этом случае нарциссическая личность боится возмездия свыше. Работать с обидой на Бога мне всегда казалось особенно интересным, потому что в этом случае явно прослеживается (с моей точки зрения) проекция отношений с материнской/отцовской фигурой на отношения с Богом (помню, как один раз, разгорячившись, я парировала клиентке, которая пожаловалась, что Бог ее не любит: «Это было так давно и вы были столь малы, что вы, кажется, спутали Бога и собственных родителей»). Содержание этой обиды (на что именно вы обижаетесь?) нарциссически организованной личности бывает очень трудно сформулировать, потому что не находится конкретных подходящих слов, однако сама суть переживания сводится к ощущению, что другие от рождения получили гораздо больше, что другим доступно то, что недоступно такой личности, – просто ощущать вкус жизни, просто радоваться, просто влюбляться. Помню, как говорила мне одна молодая женщина: «Другие могут ощущать в себе жизнь, могут понимать, чего им хочется, а чего нет, они вообще могут ощущать свое “Я”, а мне каждый день приходится прикладывать титанические усилия просто для того, чтобы решить элементарную задачу – понять, чего я хочу в текущий момент, или понять, плохо мне сейчас или хорошо. Почему такая ужасная несправедливость?» Приходят ассоциации с плачем Иова: «Господи, за что мне это все?» На первый взгляд, подобные жалобы кажутся проявлением высокомерия и гордыни – именно в таком ключе они обычно и звучат. Когда я сейчас пишу эти строки, вспоминаю молодого мужчину, который однажды сказал мне: «Я на Бога обиделся… Я ходил в церковь каждую неделю, причащался, молился, постился, делал все, что от меня требовалось. Почему у меня в жизни так и не наладилась ситуация с работой, с семьей?» (помню, что мне стало жутко: он говорил о Боге так, будто это ребенок в одной с ним песочнице). Однако приведенное здесь (в последнем примере) переживание характерно скорее для дефицитарного, декомпенсированного состояния нарциссической личности; находясь же в «эмоциональной яме», она остро ощущает, что ей чего-то «не дали», что «дали» всем другим людям, так называемым обычным людям, которые живут без постоянного внутреннего мучения и могут управляться с собственными эмоциональными состояниями. Обычно находится и еще одно актуальное основание для обиды, в особенности (по моим наблюдениям) у женщин – это одиночество или повторяющиеся неудачи в личной жизни, которые воспринимаются как «меня никто никогда не выберет».

Тема выбранности – тема, вообще имеющая особенное значение для нарциссически организованной личности. Бог не выбрал ее, а обрек на тяжелые мучения; мужчины (представители противоположного пола), такие, которые кажутся по-настоящему привлекательными, эти мужчины не выбирают ее. Когда-то в прошлом не выбрала и собственная мать, которая (а нарциссическая личность хорошо это помнит) не видела ее индивидуальности, не ценила ее, мать, для которой собственный ребенок никогда не был по-настоящему ценен.

На первый взгляд может показаться, что для подобного переживания нет никаких оснований; мне доводилось встречаться с ситуациями, когда оно злило не только близких или друзей, но и психотерапевтов, работающих с такими клиентами (помню слова одного из них: «С жиру бесится», «Поставил себя в центр мира и стенает, а сам не способен видеть реальные страдания других людей»). Однако, как мне кажется, это переживание обиды на жизнь, на Бога, на людей берет свой исток в очень раннем детском переживании боли и гнева в ответ на отсутствие столь необходимого ребенку переживания собственной увиденности значимым близким и собственной исключительной ценности для него. Это предположение помогает мне обычно реагировать на подобные переживания клиентов достаточно эмпатично.

Хочется добавить здесь также, что переживание одиночества, обиды на жизнь у нарциссической личности обычно имеет явный оттенок безнадежности. Сейчас, когда я пишу эти строки, мне вспоминаются многочисленные диалоги с клиентками, с которыми я работала и в которых разворачивалось переживание, которое очень долгое время оставалось для меня непонятным и ставило меня в тупик.

«Я одинока и буду одинокой всегда; это не потому, что я пришла к этому логически, я просто чувствую – никогда у меня не будет ни семьи, ни ребенка, никогда никто меня не полюбит»; «На мне проклятие какое-то – другие влюбляются, женятся, заводят детей, а мной уже пять лет как не интересуется никто, что-то есть во мне такое, что никто ко мне не подойдет». Помню, как я удивлялась однозначности этих заявлений; девушки и женщины, которым они принадлежали, все до единой были привлекательны внешне, умны, образованны, умели при необходимости прекрасно поддержать беседу. Мне казалось совершенно невероятным, чтобы ни один мужчина ими никогда не заинтересовался. Я пыталась сказать об этом вслух и по выражению лиц клиенток видела, что они считают мои слова нелепостью, глупостью и ерундой, что они слышат в них непонимание. Иногда мои слова воспринимались ими как поддержка, но это были скорее исключения из общего правила. Я долгое время никак не могла понять, откуда в них такая уверенность в собственной несчастливой судьбе. Лишь спустя годы я, кажется, начала кое-что понимать.

Во-первых, всех этих женщин не интересовали просто мужчины, им не нужно было внимание любого мужчины. Их герой обязательно должен был соответствовать особенным требованиям; чаще всего требования эти предъявлялись к «уровню осознанности», уровню финансового благополучия и целеустремленности, достижений в карьере, принадлежности к определенному социальному слою, жизненным приоритетам; меня также шокировало то, что о принадлежности (или непринадлежности) мужчины к желаемой когорте они судили, опираясь на чисто внешние признаки. Например, это могла быть определенная марка часов, носимых им; определенные страны и уровень отелей, избираемых им для отдыха; категория жилья, собственником (или арендатором) которого он должен был являться; марка машины; сумма среднегодового дохода. Картинка получалась ходульная, картонная, «идеальная», вроде игрушечного Кена. «Таких мужчин очень мало, – говорили клиентки. – Они уже все разобраны». Как говаривала одна женщина, «хороших кобелей разбирают еще щенками». Обычные мужчины не рассматривались категорически – «серая масса» среднестатистических (пусть и «неплохих, в общем-то») не вызывала никакого интереса, связаться с таким мужчиной означало бы нанести серьезный удар по самоуважению, унизить себя, обесценить весь тот «путь личностного и профессионального саморазвития», который такая женщина проделала. Связаться с таким мужчиной означало бы поставить себя на одну доску с ним и стать обычной, серенькой, посредственной среднестатистической женщиной, живущей ничем не примечательной серенькой жизнью от зарплаты до зарплаты, с кредитами на холодильник, с помидорами на даче, – это означало бы перечеркнуть собственное «Я» (грандиозное). Не рассматривались в качестве мужчин также мужчины женатые, даже простой мужской интерес с их стороны, невинное легкое заигрывание не воспринималось как комплимент их женской привлекательности и не приносило удовольствия – потому что эти мужчины женаты, и, следовательно, если они из «серой массы», то неинтересны ни в женатом виде, ни в неженатом, а если они из разряда «избранных», то уж тем более они не оставят жену и «заведомо не выберут меня, а если выберут, то грош им, изменникам, цена».

Во-вторых, на фоне столь идеализированного образа избранника собственная личность и собственная женская привлекательность воспринимается такой женщиной (девушкой) как ничтожная. Она мечтает о «сыне миллиардера» и при этом уверена в том, что такая, как она, ничем не может его заинтересовать. Возможно, благодаря жесткому самоконтролю в поведении и вложениям в косметологов и стилистов первое время и удастся производить некоторое впечатление, но потом «правда выплывет наружу», и избранник заведомо будет разочарован. Когда нарциссическая личность фантазирует о том, как именно будет разворачиваться эта ситуация, она впадает в ужас. Лучше поберечь себя от разочарований и обжигающего, парализующего стыда, рассуждает она, лучше вообще не пытаться искать никаких отношений.

В-третьих, нарциссическая личность ощущает любые близкие отношения как потенциально абьюзивные, усматривая угрозу абьюза даже там, где на это нет даже намека. Например, муж после нескольких лет брака мягко заводит речь о детях, тактично (действительно тактично) указывая на то, что возраст обоих приближается к тридцати пяти и что через несколько лет решение данного вопроса может стать проблематичным. Жена в ответ в ярости кричит, что муж хочет посадить ее в клетку и превратить в молочную корову, что она еще не жила всласть для себя, что по отношению к ней муж ведет себя как патриарх, что он осуществляет по отношению к ней репродуктивное насилие (муж в ответ испугался и почувствовал себя виноватым).

Рисуя перед собой перспективу романтических отношений, нарциссическая личность фантазирует, что ей придется полностью изменить себя и собственное поведение, чтобы нравиться столь «идеальному» партнеру. Ей придется отказаться от самой себя, подстраиваться и терпеть (кстати, именно так она и поступает в отношениях, по крайней мере в тех их фазах, когда партнер подвергается идеализации, – наиболее выражена эта тенденция подстраиваться под идеализируемого партнера у личности с дефицитарным вариантом нарциссизма). С учетом того, что ощущение собственного «Я» у нарциссической личности и без того довольно неясное и размытое, ситуация выглядит для нее особенно тягостной и неприятной. Все эти обстоятельства, накладываясь одно на другое, и являются источником столь сильной уверенности, что «никто и никогда меня не выберет, я останусь одна».

Интересно, что нарциссическая личность, переживая перспективы романтических отношений описанным способом, совершенно пассивна в том, чтобы делать попытки получить столь желанные для нее отношения. Заявление «никто меня никогда не выберет» другой стороной имеет «и я не буду ничего делать для того, чтобы человек, который меня выберет, отыскался», и обычно нарциссическая личность настаивает на том, что принципиально не будет предпринимать никаких усилий для того, чтобы найти того партнера, которого она хочет. Эта тенденция очень часто прослеживается и в других областях жизни. Например, такой человек может горько жаловаться на то, как ему плохо на текущем месте работы, но яростно отвергает предложения терапевта найти более подходящее место. В этих жалобах явно или неявно прослеживается требование, обращенное к самой жизни: «Ты сама дай мне то, что мне нужно, я не буду делать ничего». Ожидается, что жизнь должна поднести желаемое (страстно желаемое) на золотом блюдечке, и если это ожидание (точнее, требование) не выполняется, то происходящее переживается как горькая обида. Здесь также заметен след генетически гораздо более раннего переживания маленького ребенка, требующего, чтобы вокруг него вращался весь мир, ребенка, который пока не может ощутить себя просто его частью. Нередко в рассуждениях клиентов проявляется очень специфическая и хорошо узнаваемая позиция: «Если я буду просить о чем-то, искать кого-то, я поставлю себя в крайне зависимую, беспомощную, унизительную, постыдную позицию. Нет! Пусть жизнь принесет мне все сама, или мне вообще ничего не надо!»

Очень характерным для нарциссической личности является горькое признание, что по-настоящему ее никто никогда не выбирал, никогда не ставил в центр собственной жизни, что никто и никогда по-настоящему не был в ней заинтересован. Иногда она может вспомнить какие-то отношения, в которых ощущение выбранности все же было (но обычно это отношения, из которых она либо вышла сама, грубо обесценив партнера, либо партнер со временем остывал и обесценивал ее саму). Если сложить воедино самообесценивание, идеализированное восприятие желаемого партнера, опыт невыбранности и детское требование, чтобы жизнь предоставила желаемое сама, то становится понятно, почему нарциссически организованная личность может воспринимать перспективу романтических отношений с такой безнадежностью. Никакие заявления терапевта, никакие попытки утешить и вдохнуть в клиента веру, что «все будет, вот увидишь», здесь не работают; с моей точки зрения, гораздо больших результатов можно добиться, если осторожно, с сочувствием и интересом, попробовать прояснять вместе с клиентом суть этого сложного переживания, увидеть то, что стоит за этим переживанием одиночества и безнадежности. Для такого клиента, повторюсь, огромное значение имеет сам по себе интерес терапевта к его личности, желание понять его, готовность прикладывать усилия, чтобы по-настоящему понять и услышать его.

Еще одним компонентом комплекса тягостных переживаний, настигающих такого человека в состоянии «эмоциональной ямы», является крайне тревожное, но неясное и непонятное нарциссической личности переживание, которое символизируется в первом приближении как «Я есть?» или «Кто я?», как ощущение прозрачности, неясности, размытости «Я». Речь идет о переживании именно аутентичного «Я», а не Фальшивого «Я» (маски). Дело в том, что в ежедневной своей жизни такой человек действует из фальшивого «Я», некоего искусственно созданного образа, например, сильного, интеллектуального, ориентированного на успех субъекта. Однако колосс этот стоит на слабых ножках; бессознательно нарциссическая личность ощущает, что образ этот ненадежен, не укоренен в интрапсихической реальности, так как попросту не имеет с ней реальной никакой связи. В периоды «эмоциональных ям» это переживание становится особенно острым и вызывает много тревоги – образ фальшивого «Я» переживается как чуждый, как шелуха, как искусственно сотворенная маска, за которой – непонятная, скрытая эмоциональная реальность, которая «точно есть», но для которой нет ни отчетливого ощущения, ни подходящей символизации и которая поэтому пугает. Если выражаться образно, это похоже на то, что в фальшиво-пластмассовом доме где-то в дальней кладовке (или в погребе) заперто что-то живое, которое мучается, но даже очертания этого живого непонятны. Неясно, полумертвый ли это котенок или какое-то большое больное животное. Само по себе ощущение этого непонятного, неясного, не имеющего очертаний чего-то, что мучается, вызывает сильную тревогу – и одновременно это сигнал жизни, сигнал, подаваемый кем-то живым, находящимся в фальшивом безжизненном пространстве. Более того, очень часто нарциссическая личность прослеживает, что в обществе одних людей эта часть не подает никаких сигналов, и тогда такой человек ощущает себя неживым; в присутствии других людей эта часть пробуждается и подает постоянные сигналы глухого страдания. Помню клиентов, которые, приходя на сессии, начинали заливаться слезами, не понимая, почему плачут, почему в контакте с терапевтом они начинают слышать в себе сильную внутреннюю боль. Равным образом они не понимали и того, каким образом это «окошко боли» закрывается в обычной жизни, в контакте с другими людьми. Слезы эти были связаны для них с переживанием боли, которую (по ощущениям) они всегда носили с собой, но которая могла проявиться, показаться именно на встречах с терапевтом; плакать было мучительно, а иногда и унизительно, однако слезы эти давали ощущение себя живым и последующее облегчение.

Описываемое здесь переживание «Кто я?» отражает серьезное внутреннее замешательство нарциссической личности по поводу того, кто она – фальшивый, неживой выстроенный фасад (посредством которого она взаимодействует с окружающим миром) или нечто иное, подающее сигналы страдания, но совершенно непонятное. Это замешательство становится особенно понятным, если учесть, что с этой скрытой внутренней реальностью, с этим непонятным, но живым у нее отсутствует связь. Ни одна субличность, ни один субъект внутреннего пространства нарциссической личности не имеет с ней коммуникации, никто не смотрит в ее сторону, не пытается прислушаться к «стонам из погреба». Горькой правдой является то, что такой человек обращается с собственной аутентичностью так, как обращались ранее с ней самые близкие люди: он отказывается замечать ее, да и вообще давать ей место. Теперь сцена, которая ранее разыгрывалась в реальности между матерью и ее ребенком, становится сценой, разыгрывающейся во внутреннем пространстве; теперь уже нарциссическая личность сама обращается с собственным внутренним ребенком так, как когда-то обращались ее родители. Отсюда становится совершенно понятным и направление терапевтической работы: в контакте с таким клиентом важно дать пространство аутентичной, детской части и постараться услышать ее. Уже одно это дает нарциссической личности большое облегчение (хотя и не добавляет определенности).

Таким образом, мы рассмотрели переживание «Я», характерное для нарциссически организованной личности. Как видим, оно сильно фрагментировано, «расколото» и обычно дрейфует между тремя базовыми состояниями компенсации («сияющая корона»), декомпенсации («тающая», или «шатающаяся», корона») и состоянием «эмоциональной ямы» («стуки из гроба»). Для грандиозного варианта нарциссизма наиболее частым состоянием является первое, для дефицитарного варианта – второе. Значительная представленность третьего состояния («эмоциональная яма»), хотя и приносящая такому человеку весьма ощутимый дискомфорт, дает наиболее благоприятный прогноз с точки зрения успешности психотерапевтической работы.