Внутреннее психологическое пространство нарциссически организованной личности специфично, не похоже ни на какое другое, оно глубоко индивидуально и при этом поразительно узнаваемо. В этом подразделе я постараюсь описать его – таким, каким оно открывается самой личности, когда она заглядывает в свой внутренний мир; таким, каким она описывает его терапевту; таким, каким оно ощущается самим терапевтом (по крайней мере, на начальных фазах терапии до того, как в нем появляются заметные изменения).

Внутреннее психологическое пространство нарциссической личности переживается ею как пустое, безжизненное, авитальное, искусственное или скучное. Очень часто она обнаруживает довольно высокий уровень внешней активности. Например, она может преодолевать серьезные препятствия на пути к достижению тех или иных социально значимых целей, связанных с получением признания, развитием карьеры, финансовым успехом. Нередко ее интересуют довольно активные виды проведения досуга, например, ее может интересовать экскурсионный отдых или вылазки в горы, экстремальный туризм. Такой человек, даже просто приходя к себе домой после трудового дня, старается заполнить время какой-то активностью – отправиться в гости или на какое-либо мероприятие, тусовку или вечеринку. Если же тусовки не интересуют, ему может нравиться чтение или просмотр фильмов. Самое трудное для такого человека – никуда не идти, не включать сериал, не читать развивающую литературу, не пытаться найти какую-то внешнюю активность, которая отвлечет его от того, что происходит у него внутри. Все это – потому, что ему не хочется сталкиваться с тем, что происходит в его внутреннем пространстве, с теми чувствами, которые неминуемо появятся, если он возьмет паузу и прислушается к себе. С собой такому человеку очень скучно, он не может уловить в себе каких-то отчетливых переживаний, какого-то отчетливого внутреннего движения. Если он видит какую-то стильную вещь, продающуюся на маркетплейсах, то может сразу уловить в себе оживление, ему тут же захочется посмотреть, продается ли она где-то еще и по какой цене, когда ожидается доставка, подделка это или оригинальная фирма и т. п. Обычно эта активность запускается именно внешними стимулами и развивается в связи с ними. Однако если этих внешних стимулов нет, внутренняя жизнь замирает и исчезает. Именно о хроническом переживании скуки сообщает такой клиент своему терапевту, причем, как мне кажется, даже слово «скука» тут не очень подходит – тут скорее речь идет о какой-то внутренней неживости, о каком-то пластмассовом ощущении внутреннего пространства. Оно обычно является довольно привычным, и такой человек очень жаден до всего, что может вызвать в нем переживание некоего внутреннего живого движения, однако, как правило, у него есть чувство, что он не управляет этим процессом. Самое большее – он знает о том, что иногда можно вызвать у себя ощущение оживления и жизни, прибегая к определенным средствам, которые однажды были найдены. Например, он знает за собой по опыту, что внутреннее пространство его оживает в контакте с совершенными произведениями искусства – прекрасной музыкой, той или иной картиной и т. п. (однако нет никакой гарантии, что это всегда «сработает» – иногда такой эффект не наступает). Для другого человека оживание наступает, когда он наблюдает мучения другого живого существа. В этот момент что-то внутри него самого оживляется, отзывается на то, свидетелем чего является. Из-за этого некоторые нарциссические личности являются поклонниками видеотрансляций в духе тру-крайм или создателями или активными потребителями шок-контента (как в форме видео, так и фото), отражающего мучения животных, в том числе в режиме реального времени. (По недоразумению я когда-то была подписана на рассылки одного из моих знакомых, пока не поняла, что каждый раз, открывая новостную ленту, получаю болевой шок: на то, что он размещал на своей странице, смотреть было невозможно без ощущения острой физической и эмоциональной боли (контент был посвящен, между прочим, борьбе с использованием пушных животных для производства меха; как видите, вполне социально значимая и одобряемая идея). Меня не покидало чувство, что тут какая-то подмена: не то чтобы этот человек был движим именно этой идеей, он, скорее, использовал ее как прикрытие для того, чтобы проделать нечто свое. Этот же человек в других соцсетях активно представлял тему смерти – с соответствующими фотографиями). В таком поведении считывается и садизм, и завороженность темой страдания и боли – сочетание, довольно характерное для нарциссической личности. Однако вернемся к теме, от которой несколько отклонились.

Я писала о том, что нарциссическая личность может уловить, что то или иное занятие или действие приносит ей на некоторое время ощущение себя живой, однако даже в этом случае она не может контролировать перемены в собственном состоянии. (Сейчас вспомнился молодой мужчина, с которым я работала как терапевт. Я заметила на определенном этапе нашей работы, что, разговаривая со мной, он проделывает над собой какие-то манипуляции – морщит лоб, напрягает челюсти, как-то странно дышит. Мне было очень непонятно, что происходит, это почему-то очень было похоже на что-то, связанное с самоудовлетворением. Несколько позже я поняла, почему он так делал. Он заметил, что, когда в диалоге со мной ему удается заплакать, а лучше разрыдаться, происходит резкий сброс напряжения, и ему становится легче. Оказывается, он пытался искусственно привести себя в состояние, из которого он мог бы разрыдаться; к его большому неудовольствию, ему это не удавалось). Пример, который вспомнился мне сейчас, очень кстати – в скуке и безжизненности внутреннего пространства нарциссической личности много напряжения, оно не является расслабленным. Более того – сквозь его безжизненность порой просачиваются глухие сигналы смутного, непонятного ей самой внутреннего страдания, боли, источника которой такой человек не понимает и может (безуспешно) пытаться заглушать ее теми или иными средствами. Алкоголь, наркотики, сексуальные приключения (включая нестандартные), покупки, экстремальные увлечения помогают совсем ненадолго. Нередко такие сигналы начинают поступать после завершения каких-то важных проектов, долгосрочных дел, связанных с серьезными вложениями сил и времени, достижения значимой цели – становится больно и плохо, и причина этого «больно» или «плохо» самим человеком не усматривается.

Еще одна важная характеристика внутреннего пространства нарциссической личности – его пустота; феноменологически самим человеком оно ощущается как пустое, причем качество этой пустоты он обычно описать не в состоянии. Довольно характерными образами, которые иногда с трудом подбирает такой клиент, являются образы безжизненной пустоты космоса или мертвой пустоты пустыни, в которой нет ничего живого (клиент может видеть себя одиноким камнем или давно мертвым деревом в такой пустыне). И описания, и подбираемые слова, и образный ряд эмпатически непонятны и рождают довольно наивные вопросы (на заре своей терапевтической карьеры я однажды спросила клиента: «Неужели даже сусликов в этой пустыне нет? Не может же быть, чтоб ни одного не бегало!»).

Если попробовать понять источник такого своеобразного переживания внутреннего пространства – авитального, пустого, скучного, холодного – с учетом того, что мы знаем о нарциссической травме и ее последствиях, а также того, что та или иная «внутренняя погода» личности всегда является производной от внутриличностной коммуникации (коммуникации различных «частей» или аспектов личности, коммуникации субъектов внутреннего пространства), многое встает на свои места.

Если отталкиваться от того, что сознание человека имеет глубоко диалогическую природу, а внутреннее пространство личности, феноменологически открывающееся и ей самой, и терапевту, образовано специфическими паттернами коммуникации субъектов внутреннего диалога, непосредственно в ходе терапевтической беседы (если направлять основное внимание на то, как реагирует на этот диалог внутриличностное пространство) можно уловить как качество самих субъектов внутренней коммуникации, так и специфические отношения, в которых они находятся. Опыт терапевтической работы с нарциссически организованными личностями позволяет говорить о наличии как минимум трех субъектов их внутриличностного пространства – Внутреннем Менеджере (одна из ипостасей которого – Внутренний Критик), Внутреннем Ребенке и Фальшивом «Я» (Фальшивой Маске). Попробую описать, каковы они и каковы отношения между ними.

Внутренний Ребенок – субъект внутреннего пространства, который присутствует у любого человека независимо от его паспортного возраста и склада характера. Он является воплощением непосредственности, аутентичности, естественных природных реакций данного конкретного человека, он тот, кем этот человек является изначально по сути своей. В течение жизни можно научить себя сдержанности, взрослому и ответственному поведению и реагированию, однако Внутренний Ребенок остается самим собой по сути. Человек может жить в очень высоком темпе – спешить, быстро принимать решения, быстро соображать и т. п., однако если от природы для него естественен более медленный и спокойный личный темп, то эта постоянная спешка создает большую нагрузку для его нервной системы, поскольку не соответствует природному темпу. Я много раз была свидетельницей того, как само по себе приближение повседневной активности к природному, естественному темпу конкретного человека приносила выраженный терапевтический эффект; вообще, чем более соответствует стиль жизни, который человек ведет, его естественным ритмам, темпу, склонностям, тем меньший хронический стресс он испытывает и тем более психологически гармонично себя чувствует.

Внутренний Ребенок является источником витальности, жизненных сил и творческой активности личности. Однако для того, чтобы человек мог ощутить собственную витальность, собственные жизненные силы и собственные творческие порывы, ему важно быть в хорошем контакте с собственным Внутренним Ребенком и принимать его.

Вопреки бытующему мнению, наличие Внутреннего Ребенка и внимание к нему со стороны самого человека отнюдь не делают его инфантильным и безответственным. В гармоничном варианте развития у всех нас имеются и другие аспекты личности, обеспечивающие взрослое, ответственное поведение, регулирующие импульсивные реакции и обеспечивающие зрелую заботу о себе и других людях. Еще один миф состоит в том, что в ходе личного развития или индивидуальной психотерапии нужно «доращивать» Внутреннего Ребенка до взрослого (или относительно более взрослого) состояния; что такой, каков он есть в естественном своем виде, он не должен быть, что это ненормально. Однако это совсем не так. В ходе терапии человек учится лучше понимать и чувствовать Внутреннего Ребенка, сочувствовать ему и зрелым образом заботиться о нем; таким образом рядом с Внутренним Ребенком оказывается зрелый взрослый, который о нем заботится, в то время как на старте терапии и понимание себя и своих настоящих потребностей, и качество заботы о них оставляет желать лучшего.

Внутренний ребенок помнит опыт раннего детства и реагирует на те или иные события исходя из этого опыта, в том числе и опыта ранних травм. Записывается этот опыт внутри нас во многом и очень часто совсем не в словесной форме; след его заметен в том, как реагирует Внутренний Ребенок и телесно, и эмоционально. Например, если ранний опыт близких отношений (с матерью или отцом) был болезненным, то, когда человек взрослеет, его Внутренний Ребенок боится близости – уже не только в отношениях с родными, но и в дружеских и романтических отношениях. Во многих случаях терапевтической работы понимание потребностей Внутреннего Ребенка, установление связи с ним, развитие сострадательного и принимающего отношения к нему является одной из самых важных «силовых линий».

Если обратиться к тому, каков Внутренний Ребенок нарциссической личности, то картина рисуется весьма удручающая.

Из всех вариаций человеческих характеров, из всех вариаций личностных типажей Внутренний Ребенок нарциссической личности находится в наиболее плачевном состоянии – он либо изолирован от всей внутренней психической жизни почти полностью (очень удачной мне кажется метафора, которую использовал один из моих клиентов: он со слезами говорил о том, что его Внутренний Ребенок помещен в одиночный сырой подземный карцер без света), либо является козлом отпущения во внутреннем пространстве личности. Это – игнорируемый, отвергаемый, унижаемый и обесцениваемый персонаж, жертва внутреннего инфантицида. Он запрятан глубоко и надежно, чтобы его не видели другие люди (ведь нарциссическая личность очень стыдится собственных аутентичных проявлений) и чтобы он «не отсвечивал» и внутри. Это пария внутреннего пространства нарциссической личности.

Внутренний Ребенок нарциссической личности обращает на себя внимание своей безжизненностью, «бескровностью», сниженной витальностью. Даже самой личностью он ощущается скорее как тень, нежели чем наполненное жизнью существо; нередко он больше похож на призрака или нечто почти бесплотное. Часто в своих описаниях Внутреннего Ребенка такой человек говорит, что ребенку этому «хочется лечь и умереть», «хочется отвернуться и смотреть в стену»; ребенок этот измучен и просит: «Можно, пожалуйста, давайте все это закончим, прекратим». Невозможно остаться равнодушным к этим словам; когда в терапевтической работе удается добраться до этого слоя переживания человеком самого себя, появляется глубокое сострадание к нарциссической личности даже у того терапевта, которому до этого не удавалось найти у себя и долю эмпатии к такому человеку.

Однако далеко не каждая нарциссическая личность способна увидеть, разглядеть в собственном внутреннем пространстве этого измученного, бескровного ребенка. Более того, сама идея наличия такого «персонажа» в собственном внутреннем пространстве очень часто вызывает у нее брезгливое отвращение: ребенок ассоциируется с кем-то слюнявым, незрелым и жалким. Это отношение к Внутреннему Ребенку со стороны другого субъекта внутреннего пространства, назвать его можно по-разному. Нередко эта часть называется психотерапевтами Внутренним Критиком, однако лично мне это название кажется неподходящим в силу того, что «партия» этого субъекта внутренней коммуникации вовсе не ограничивается критикой. Хотя критикует он действительно, и критика эта очень жестокая. Однако вернемся к Внутреннему Ребенку.

В силу того что дети вообще и Внутренний Ребенок в частности не вызывают у нарциссической личности особого восторга, часто и наименование, которое находит такой клиент для этой своей внутренней части, бывает не «ребенок», а нечто другое. Например, мне доводилось встречаться с наименованиями «Мое ядро», «Мое маленькое “Я”», «Мое эмоциональное “Я”», «Моя внутренняя серединка», «Душа», «Мой внутренний слабак» и даже «Внутренний гунявок». Видите? Ребенок ассоциируется либо с чем-то сутевым («ядро» или «душа»), либо с кем-то маленьким, бессильным и презираемым (в первом случае, очевидно, удается избежать агрессивного отношения к этой внутренней части за счет того, что она выносится за пределы ассоциативного ряда, связанного с чем-либо детским).

Чем объясняется безжизненность, сниженная витальность и даже «бесплотность» Внутреннего Ребенка?

Для того чтобы индивидуальность, пришедшая в этот мир, могла проявиться в Ребенке и наполнить его витальностью и творческой силой, очень важно, чтобы в ранние периоды развития эта индивидуальность была увидена, распознана и приветствована значимыми близкими – через реагирование на нее. Любящие глаза отца и матери смотрят на ребенка и стремятся увидеть его самого, его неповторимые особенности; речь тут идет не о неразборчивом восхищении и восхвалении, а о том, чтобы заметить именно его и отреагировать именно на него (а не на собственные потребности и проекции). Индивидуальность Ребенка в описываемом варианте развития не смогла получить в достаточной мере этого опыта (либо не получила совсем). Однако без него индивидуальность (душа) не может проявиться в этом мире, «проклюнуться» в этот мир, она остается одинокой, глубоко страдающей и не увиденной никем (часто на всю жизнь). Поэтому Внутренний Ребенок нарциссической личности настолько бескровен (к счастью, существуют способы помочь этому). И переживание пустоты, безжизненности и скуки внутреннего пространства связано с самоощущением Внутреннего Ребенка, который хронически лишен контакта с жизнью и с другими субъектами внутреннего пространства.

Чем ярче выражен в личности нарциссический процесс, тем (по моему опыту) более затруднен ее контакт с собственной детской частью; в особенно тяжелых случаях человек и вовсе заявляет, что никакой детской части у него нет. Происхождения же хронически настигающих его переживаний глубокой тоски, пустоты и непереносимого внутреннего страдания он не понимает.

Затрудненность контакта с детской частью не является следствием, прежде всего, развитого жестокого критического отношения к себе (хотя и это тоже имеет значение). Эта самая детская часть имеет столь значительный опыт переживания агрессии, игнорирования и газлайтинга: в первую очередь – в интерперсональных отношениях и уже во вторую очередь – в отношениях интрапсихических, что, фигурально выражаясь, уже давно загнана «в подполье», заточена в сырой внутренний карцер либо заживо похоронена. Этого ребенка с его потребностями и переживаниями не видели, а там, где видели, не хотели давать места; с самого раннего времени собственной жизни его использовали для обслуживания чужого психического пространства и чужих внутренних потребностей. Вырастая, нарциссическая личность переняла это отношение к собственной детской части. Ее хотели видеть совсем другой, нежели той, кем она являлась на самом деле. Она научилась быть другой настолько хорошо, что отрастила фальшивое «Я», а ее собственное аутентичное «Я» не имело никаких шансов напитаться через удовлетворение естественных потребностей в том, чтоб быть увиденным, ценным и любимым. В ходе терапии важно увидеть и наполнить жизнью истинное «Я» клиента, природного Внутреннего Ребенка, и тогда внутреннее пространство начинает постепенно оживать и приобретать краски. Для осуществления такой психологической работы, для обеспечения такого терапевтического контакта психотерапевту важно быть исключительно чутким и улавливать и реагировать на то, что не представлено (либо очень бедно представлено) в наличном процессе клиента.

Итак, аутентичная природная часть (условно – Внутренний Ребенок) находится во внутреннем пространстве в изолированном состоянии (что особенно характерно для грандиозного варианта нарциссизма) либо его все же отчасти видят, но безжалостно критикуют и подвергают всем формам эмоционального насилия (что более характерно для дефицитарного варианта нарциссизма). Что же это за субъект внутреннего пространства, который либо игнорирует Внутреннего Ребенка, либо проявляет в его адрес столько агрессии?

Эту часть мне кажется удобным обозначать как Внутреннего Менеджера. Как правило, он ощущается деловитым, сухим, рациональным и очень расчетливым; глаза Внутреннего Менеджера обращены вовне, в социум, сверхценностью его являются социальный и финансовый успех, достижения, обеспечение безопасности (всего внутреннего пространства) за счет материальных благ – денег, статуса, недвижимости и т. п. Изначальной миссией Внутреннего Менеджера является обеспечение выживания и безопасности всей внутренней команды в мире, полном разнообразных угроз и весьма недружелюбном. Он очень ориентирован на социальные критерии достижения. Например, его совершенно не вдохновляет перспектива многолетнего уединения где-то на даче или в горах («Странненькая, знаете ли, идея; что я, придурок какой-нибудь? Нормальные люди имеют нормальную работу, нормальный доход и нормальный отдых, например, на Мальдивах. Вы видели кого-нибудь состоявшегося, кто торчал бы десятилетиями на даче? Я нет. Там только отупеть можно и деградировать»). Если же находится какая-нибудь публичная личность, чей успех бесспорен и которая достигла просветления, десять лет пребывая в горах, Внутренний Менеджер берет эту идею на вооружение и даже подыскивает подходящие горы; однако ставка при этом делается на воспроизведение действий публичной личности при полном игнорировании стоящего за ними содержания (сказать правду, оно далеко не всегда там есть). Кроме того, Внутреннему Менеджеру не приходит в голову сверяться с Душой (Внутренним Ребенком) по поводу того, насколько сидение в пещере в горах ей улыбается, насколько вообще эта идея вызывает у нее отклик. Внутренний Ребенок здесь будто бы лишний («Помолчи, сейчас взрослые заняты важными делами, не отсвечивай»).

Еще одна важная ценность Внутреннего Менеджера – социальное признание и связанное с этим обеспечение потребности в переживании собственной уникальности и ценности для окружающего мира (данная потребность весьма выражена у нарциссической личности в целом). Внутреннему Менеджеру понятны именно внешние, социальные критерии достижения – объем аудитории, которая собирается для того, чтобы послушать конкретного оратора, количество подписчиков и лайков, количество полученного за единицу времени дохода. В целом, если непредвзято посмотреть, Внутренний Менеджер по-своему печется о благополучии личности, о ее потребностях, которые действительно голодны, – о потребностях в безопасности и признании, в первую очередь. Внутренний Менеджер – своеобразный проводник и помощник Души (Внутреннего Ребенка) в этой жизни, он пытается помочь и посодействовать. Безусловно, уже за одно это он заслуживает благодарности и уважения. Проблема не в его намерениях, а скорее в нарушенной коммуникации с Ребенком, его игнорировании и недоверии к нему, и в тех методах, которые используются Менеджером. В случае успешной психотерапевтической работы Менеджер никуда не исчезает; это очень важная внутренняя часть, которая помогает Внутреннему Ребенку гармонично адаптироваться к этой жизни и реализовать в ней свой творческий потенциал (это я сейчас пишу словно бы в ответ людям, которые надеются «вырезать» из себя эту часть, навсегда избавиться от нее). Однако для того, чтобы она действительно помогала, а не уничтожала, важно, чтобы она обратилась ко Внутреннему Ребенку, изменила отношение к нему, научилась спрашивать его с интересом: «Чего именно ты хочешь?», «Нравится ли тебе вот это?» и «Смотри, какая предоставляется возможность – хочешь ли ты сейчас ею воспользоваться?» В ходе успешной терапии Менеджер перестает быть центром внутреннего пространства. Меняются и отношения самой нарциссической личности с этой частью: она научается отделяться от Внутреннего Менеджера, трансформируется первоначальная «слепленность» с ним. Однако более подробно терапевтическая работа будет раскрыта в соответствующей главе этой книги. Здесь хочется все же остаться в рамках описания особенностей внутренней коммуникации нарциссически организованной личности.

Внутренний Менеджер не просто игнорирует Внутреннего Ребенка, он же является источником серьезной агрессии, направленной против этой части. Именно в этом смысле он является Критиком, хотя, наверное, в этом случае точнее будет сказать – Внутренним Убийцей. Требования к детской аутентичной части, которые ею выдвигаются, бесконечны (нет конкретной конечной точки, которую можно достичь и удовлетворить Критика) и весьма нереалистичны (то есть никак не учитывают особенности Внутреннего Ребенка). Например, человеку от природы свойственен достаточно медленный психический темп – он плавно, неторопливо ходит, размышляет, говорит. Внутренний Менеджер же, ориентируясь на социальные образцы и представления, настаивает на том, что для того, чтобы чего-то добиться, необходимо действовать быстро и соображать молниеносно. И вот человек записывается на курсы скорочтения и марафон, «прокачивающий» мышление, и усердно посещает и то и другое (результаты прохождения оных курсов обычно оказываются неудовлетворительными для Внутреннего Менеджера, а Внутреннему Ребенку только добавляют напряжения, так как ему теперь приходится двигаться в темпоритме, который ему несвойственен от природы и который противоречит особенностям его нервной системы). Со стороны же прохождение подобных курсов и марафонов и вовсе кажется странной идеей: очевидно, очень неглупый человек занимается совершенствованием собственного интеллекта. Еще пример. Молодая девушка явно творческого склада, с выраженными художественными способностями мечтает «прокачать свой ум», чтобы стать успешным блогером. При этом в ней нет никакого интереса к публичности (и никогда не было), никакого интереса к написанию текстов (и никогда не было), а самое главное – она никак не может выбрать, о чем именно она будет писать, чем будет наполнять свой будущий канал. Кулинария и выпечка? Можно, но таких блогеров много. Учить людей? Но непонятно, чему именно. Фотографировать собственные тарелки с едой, парки, в которых гуляешь, собственного пса? Можно, но как-то не очень понятно, в чем суть. Девушка эта одержима идеей, которая совершенно не соответствует ее природному складу, никак не связана с ее реальными интересами, с тем, где по-настоящему размещена ее творческая энергия. Если же она решится и откроет какой-нибудь канал, то будет постоянно чувствовать себя самозванкой, просвещая аудиторию в вопросах кулинарии, и недаром – область кулинарии ей самой неинтересна, чужда.

Итак, субъектами внутренней коммуникации нарциссической личности являются Менеджер и Внутренний Ребенок, коммуникация и взаимопонимание между которыми существенно нарушены. Менеджер беспощадно критикует Ребенка, стыдит его и требует от него достижений и успехов, совершенно не сообразуясь с его природными склонностями, темпоритмом, особенностями и предпочтениями. Игнорирование переживаний Ребенка и агрессия в его адрес достигают такого уровня, что приходит ассоциация с попыткой «сжить» его «со свету» – Ребенок или находится в совершенно замученном, жалком состоянии где-то на периферии внутреннего пространства, или изолирован (уложен в гроб); в таких случаях даже в условиях психотерапевтической сессии далеко не сразу и часто с большим трудом удается услышать сигналы, подаваемые им.

Еще одним обитателем внутреннего пространства нарциссической личности является… некоторое подобие ожившего неодушевленного предмета (в древнеславянской мифологии такие существа называли кадаврами), аналог голографической картинки – Фальшивое «Я», Фальшивая Маска. Я назвала его аналогом голографической картинки, поскольку фальшивое «Я» совершенно «бескровно», оно очень похоже на голограмму или галлюцинацию, поскольку не укоренено в теле и совершенно лишено витальности. Фальшивое «Я» транслируется в контакте с другим человеком через мимику, жесты и в особенности интонирование; оно высокомерно и полно обесценивания, оно смотрит на людей сверху вниз, оно презирает посредственность и слабость, оно грандиозно и делит людей на сорта, причисляя себя к высшему сорту или притязая на такую принадлежность. Фальшивое «Я» слеплено из обращенных к ребенку ожиданий значимых близких; если в семье агрессия считалась чем-то нежелательным, Фальшивое «Я» будет демонстрировать исключительно приятные манеры (пласт переживаний злобы и гнева в этом случае является достоянием Внутреннего Ребенка). Фальшивое «Я» безжизненно и бескровно в том смысле, что оно никак не связано с реальным Внутренним Ребенком – потенциальным источником природной витальности нарциссической личности. Именно сочетание изоляции Внутреннего Ребенка с наличием призрачного Фальшивого Лица является отличительным признаком нарциссической личностной организации.

С какими конкретными вариациями Фальшивых «Я» мне доводилось встречаться в собственной терапевтической практике? Их бесконечно много. Нежная, восприимчивая от природы молодая женщина носила маску Железной Женщины (это ее собственное выражение): «Я была уверена, что я именно такая, и показывала себя такой людям – на работе меня боялись даже самые агрессивные, разнузданные мужики; они и по сей момент боятся меня. Меня можно посылать на жестокие переговоры, в смысле те, где экстремальная агрессия и неуважение, я выходила из них победительницей. Никто не знал, да и я сама далеко не сразу научилась замечать: от многих событий мне очень страшно, да еще и флирт я, оказывается, очень люблю, но тоже сильно его боюсь. Все это проходило мимо меня, я была просто Железной Женщиной, но теперь я понимаю, что это далеко не все, что во мне есть, да и не такая уж я и железная, просто кое-чему научила меня работа. Да, жесткой я могу быть очень и легко любого хама умою, красиво так, но суть моя – не железная».

Другая вариация – Интеллектуал. Мужчина средних лет: «Я с самого раннего детства очень много читал. Уже в подростковом возрасте я отчетливо осознал, что на фоне своих ровесников я толстый и хилый, совсем не мачо, не самец… но в плане интеллекта равных мне никогда не было, да и сейчас нет. Отец всегда говорил мне: “За одного умного десять дураков дают”, “Мы, Ивановы, отличаемся от серости, имя которой Быдло, наличием мозгов”. И да, я чертовски умен, вы и сами это видите, правда, по-настоящему оценить это вам не дано, не обижайтесь. Но внутри меня очень много страха и стыда, я теперь, к сожалению, вижу это. Пока не понимаю, что делать с этим».

Помимо того, а возможно, именно благодаря тому, что Фальшивое «Я» авитально и мало связано с телесностью (то есть в большей степени основано на том, как человек видит себя и как о себе научился думать («Я грандиозный»), а не на телесных ощущениях), для того чтобы выжить, оно агрессивно защищает себя. В моем личном ассоциативном ряду, связанном с темой Фальшивого «Я», неизменно возникает образ раковой опухоли: это измененные клетки, которые в какой-то момент начинают агрессивно наступать на организм, чтобы утвердить свое собственное существование. Любой реальный опыт, который ставит под сомнение Фальшивое «Я», встречается им сильной тревогой и отчаянными попытками защититься. Переживаемые нарциссической личностью серьезные жизненные поражения ставят под сомнение Фальшивое «Я» (получается, «не так уж я умен и силен, не так уж я непогрешим»), что вызывает внутриличностный кризис (одновременно предоставляющий большие возможности для личностной трансформации).

По моим наблюдениям, чем более сильным и уверенным кажется Фальшивое «Я», тем в более израненном и плачевном состоянии находится Внутренний Ребенок, тем более он нежен и чувствителен, тем более он застыжен. Фальшивое «Я» нуждается в постоянном притоке извне информации, которая бы его подтверждала и утверждала, ведь других источников энергии у него нет – оно не имеет реальной связи с витальностью, с аутентичными личностными аспектами, оно насквозь фальшиво. В качестве подпитки для Фальшивого «Я» выступают внешние свидетельства его состоятельности – выигрыши в конкурсах, победы на соревнованиях, льстивые и восхищенные слова окружающих, толпы последователей и чужая зависть. По аналогии с цветами, Внутренний Ребенок похож на цветок, растущий от корня и питаемый корнем, но находящийся в крайне враждебной для него среде и оттого захиревший; Фальшивое «Я» похоже на пышный цветок орхидеи, давным-давно срезанный со стебля и помещенный в искусственно созданный стерильный раствор в пальчиковом колпачке. Она выглядит живой и яркой, но фактически она мертвая. (Пишу и думаю, что более точной метафорой Фальшивого «Я» являются пластмассовые кладбищенские цветы, положенные на могилу Внутреннего Ребенка).

В каких же отношениях находятся между собой Внутренний Менеджер и Фальшивое «Я»? В целом, эффектное, впечатляющее Фальшивое «Я» – лучший способ умиротворить Менеджера; после особенно значительного успеха Фальшивого «Я» Менеджер полностью удовлетворен и не проявляет агрессии. Однако важно помнить, что ситуация эта быстро преходящая: для поддержания удовлетворенности требуются все новые и новые вливания. Менеджер, как уже отмечалось выше, абсолютно ненасытен в своих требованиях, он понукает и понукает, запрещая останавливаться. Любая остановка и любой отдых рассматривается как леность, чреватая отставанием в гонке за успех и последующей неизбежной деградацией. С другой стороны, опыт успеха не ассимилируется (не усваивается) Фальшивым «Я», поскольку оно представляет собой искусственную, синтетическую конструкцию, не укорененную в витальности. Опыт этот падает, словно в бездонную бочку, не задерживаясь и не приживаясь в ней. Чувство гордости – не грандиозности и всемогущества, а здоровой гордости за себя – нарциссической личности малодоступно, по крайней мере, до определенных точек пути в психотерапии.

Итак, Внутренний Менеджер ненасытен и нестабилен, и обязательно наступает день (обычно это случается после особенно крупных успехов), когда он разворачивается во всей силе собственной агрессивности, обнуляя и буквально выкашивая столь большим трудом достигнутое Фальшивым «Я» переживание компетентности и успешности. «Подумаешь, такой, видите ли, “финансовый успех”. Вот у *** и впрямь успех, а у меня жалкие крохи, я и обмочился от радости! Нечем гордиться!» Достается и Внутреннему Ребенку. «Сколько лет живу, столько лет я жалкий, омерзительный, вечно ноющий червяк… Я сам себе отвратителен».

Фальшивое «Я» при всей его искусственности, неаутентичности выполняет во внутреннем пространстве личности важную функцию. Оно защищает Внутреннего Ребенка, прикрывая его, словно щит или маска. Внутренний Менеджер скорее смирится с Фальшивым «Я», даже если в нем имеются, с его точки зрения, серьезные изъяны, чем с Внутренним Ребенком; чем более развито Фальшивое грандиозное «Я», тем более личность устойчива и довольна собой (грандиозный вариант нарциссизма). Если Фальшивое «Я» развито слабо, Внутренний Ребенок находится под постоянным ударом со стороны Внутреннего Менеджера, который не хочет его принимать ни под каким видом – ведь он так уязвим и несовершенен. Самооценка такой личности весьма нестабильна, равно как и самоуважение. Это – дефицитарный вариант нарциссизма, и дефицитарный он именно потому, что слабо развиты типично нарциссические компенсации, слабо развито Фальшивое грандиозное «Я». В общении с внешним миром нарциссическая личность предъявляет себя именно Фальшивым «Я»; только такой вариант дает ей возможность как-то уменьшить стыд и переживание собственной дефектности. То, что обычно ассоциируется в массовом сознании с нарциссизмом – гордыня, непомерно раздутое самомнение, одержимость внешней социальной успешностью, – предъявляется миру как феномен Фальшивого «Я». Для этого Фальшивого «Я» исключительно важно, каким оно выглядит в глазах окружающих, потому что внутренних опор у нарциссической личности нет, она опирается только на внешние – в виде восхищения и одобрения окружающих. Даже на похоронах собственного отца или матери такой человек, в первую очередь, думает, не выглядит ли он нелепо, не кажется ли неуместной та речь, которую он произносит у гроба, и мысленно дает себе обещание пойти на курсы ораторского мастерства, чтобы впредь быть уверенным, что он хорош в публичных выступлениях. Когда такой человек отправляется на встречу одноклассников, ему нравится предъявлять им знаки собственной успешности и по возможности хочется «переплюнуть» всех. Если же «переплевывать» явно нечем, он лучше останется дома; одна мысль о том, что он мог бы почувствовать на этой встрече, портит ему настроение. Однако жизнь тех, у кого Фальшивое «Я» не смогло достаточно сформироваться, гораздо менее комфортна – они терзаются постоянным чувством собственной неуместности, нелепости, недостаточности и стыдом за себя. Таким образом, Фальшивое «Я» вырастает из потребности развивающейся личности в самозащите; изначально оно, по-видимому, призвано выполнять адаптивные функции.

В целом ряде случаев нарциссическая личность оказывается наделенной от природы какими-либо способностями и талантами. Очень интересно бывает видеть, каким образом обходится нарциссическая личность с собственной творческой энергией и как она соотносится с динамикой Внутреннего Ребенка и Фальшивого «Я».

Иногда случается такое, что тот или иной талант будущей нарциссической личности оказывается нераспознанным или неоцененным родителями на самом старте ее развития. Например, ребенку очень нравится рисовать, общаться с животными, танцевать, но родители не видят этих его особенностей либо не считают их важными («картинками нормальных денег не заработаешь»). В этом случае спонтанные занятия ребенка интересующими его видами активности становятся огромным ресурсом для развивающейся личности – он с удовольствием предается им ради самого процесса, и ему приносит наслаждение не достижение идеального результата («стать самым лучшим в мире танцором»), а активность сама по себе. В такого рода занятиях он полностью синхронизирован с собственной аутентичностью и, следовательно, «жив». Во взрослой жизни эти виды активности становятся огромным его ресурсом; один из способов установления связи с Внутренним Ребенком в терапии является обращение к занятиям и творческой активности, которые дороги сами по себе, а не потому, что есть потребность достичь какого-либо успеха. По опыту, чем больше у нарциссической личности таких видов активности, таких форм контакта с миром, тем больше у нее соотнесенности с собственной аутентичностью, тем менее она нарушена по сравнению с тем, как это было бы, если бы этих видов активности не было.

Если же родители усмотрели в ребенке тот или иной талант и увидели его как ресурс (подобно ценным ископаемым), они делают ставку на разработку этой «драгоценной жилы» с целью получения с нее дивидендов в виде достижений, успеха и т. п. Если у ребенка хорошая координация и ему легко дается фигурное катание, его устраивают в соответствующую секцию и растят как будущего чемпиона. Если у ребенка хорошие языковые способности, его растят как будущего известного полиглота или дипломата, работающего за границей. В этом случае естественная творческая активность ребенка будет эксплуатироваться и рассматриваться как «перспективная» или нет с точки зрения социально признаваемых достижений. Это можно сравнить с тем, что жеребец, быстрый от природы, начинает рассматриваться как потенциальный фаворит на будущих скачках, перспективный с точки зрения обогащения того, кто им владеет. В этом случае естественное удовольствие, переживаемое от самого процесса деятельности, может быть задушено постоянной ориентацией ребенка на результат. В этом случае места, «взятые» на тех или иных конкурсах и соревнованиях, начинают интересовать юное дарование гораздо больше; не выиграв желаемого, такой ребенок испытывает стыд и отвращение к себе. В этом случае та или иная творческая активность становится ресурсом и поддержкой личности только в той мере, в которой она сама по себе приносит ей удовольствие.

Таким образом, субъективное переживание пустоты, безжизненности, скуки внутреннего пространства отражает безжизненное состояние детской части нарциссической личности и дефицит внутренней коммуникации с Внутренним Ребенком либо агрессию в его адрес со стороны других субъектов внутреннего пространства; крайняя нестабильность самоуважения и мотивации к деятельности является следствием игнорирования и агрессии Внутреннего Менеджера в отношении Внутреннего Ребенка; эрзацем Внутреннего Ребенка во взаимоотношениях с миром и с Внутренним Менеджером является Фальшивое Лицо, ничего общего не имеющее с природной аутентичностью личности.