В литературе можно встретить перечисление самых разнообразных целей, которые должны быть реализованы в работе с нарциссической личностью. Не буду спорить с классиками, тем более что я полностью с ними согласна. Однако мне кажется, что можно выделить самые важные, ключевые две цели в работе с таким человеком, реализация которых дает критически важный, наиболее существенный и устойчивый терапевтический результат. Все остальное тоже важно, но не настолько, как мне кажется. Назову сейчас эти цели.

1. Обнаружение и реабилитация Внутреннего Ребенка.

2. Налаживание внутриличностной коммуникации, перестройка системы внутренних отношений (наиболее критична трансформация отношений «Внутренний Менеджер – Внутренний Ребенок»).

Перейдем к комментариям.

Обнаружение и реабилитация Внутреннего Ребенка (Души, Истинной Сущности, Маленького «Я»). В самых тяжелых вариациях нарциссизма Внутренний Ребенок (Душа) не ощущается вовсе, клиент искренне не имеет о нем никакого понятия. Это – аутентичное «Я» клиента, совершенно несчастное, поскольку с самого раннего детства оно систематически не получало ни внимания, ни отражения. Можно выразиться так – Душа пришла в этот мир, однако не смогла войти в реальность этой жизни, поскольку ей не дали «вылупиться», ее не замечали, ее не видели, ей не интересовались, ее не отражали. Она не стала распознанной, взамен ее наросло нечто фальшивое и безжизненное, не укорененное в витальности «Я», осуществляющее коммуникацию с внешним миром. Ни один персонаж внутреннего пространства нарциссической личности о Душе ничего не знает, словно ее попросту нет. Но она есть. Эта самая Душа, этот Внутренний Ребенок, средоточие самой сути индивидуальности, центральное, по сути, содержание «Я», составляет скрытую, непроявленную психическую реальность, к которой нарциссическая личность не имеет доступа и которая эпизодически дает о себе знать смутным, неясным переживанием глубокого внутреннего страдания. Задачей терапевта является распознать, заметить проявления этой скрытой психической реальности, этого аутентичного «Я», помочь ей проявиться в этот мир, раз за разом отражая ее: «Я тебя вижу!» Собственно, терапевт делает для клиента то, что в свое время не смогли сделать для него его родители. Понимание этой цели бесконечно поддерживает и вдохновляет меня в работе с нарциссическим страданием, помогает не раниться об агрессивные нарциссические защиты.

Реабилитация (витализация) Внутреннего Ребенка реализуется в огромное количество раз повторяющихся интервенций терапевта, таких как, например, проявление искреннего, глубоко заинтересованного, теплого, нетребовательного и безоценочного внимания к переживаниям и чувствам клиента (какими бы они ни были, даже если приходится встречаться с нарциссической пустотой и безжизненностью внутреннего пространства); готовность и способность оставаться с клиентом, ничего от него не требуя, даже если он сам не знает, что с ним, и не ощущает никаких актуальных тем и чувств, не может ответить ни на один из задаваемых ему вопросов (не трясти его и не пытаться чем-то быстро его утешить, сунув «сладкую булочку»); способность замечать и тут же отражать даже небольшие изменения в невербалике и эмоциональном содержании его высказываний; способность помнить сказанное на прошлой, позапрошлой и даже давних сессиях – не все, разумеется, но то, что важно для самого клиента, хотя (очень часто) он не понимает, почему ему это так важно; способность инициировать диалог с клиентом, искренне заинтересовавшись чем-то в нем; способность описывать ту феноменологию, которая проявляется в высказываниях и поведении клиента – все это помогает клиенту почувствовать себя увиденным. Одновременно то, что говорит терапевт, помогает ему буквально ощутить то в себе, что в другое время, не будучи отраженным, не ощущается или исчезает. Терапевт также может очень чутко улавливать чувства и переживания клиента и пробовать предлагать их клиенту (именно как предположения, а не готовые утверждения: «Вероятно, вы чувствуете это так… Похоже?»). Очень часто это помогает клиенту более отчетливо уловить собственный эмоциональный процесс – обычно он очень рад этому. Лично у меня есть собственная ассоциация (очень устойчивая) для всей этой работы с тем, чтобы помочь Внутреннему Ребенку стать отчетливо ощущаемым, наполненным жизнью. Я называю это «спуститься за Ребенком в ад».

Реабилитация Внутреннего Ребенка – длительный, протяженный во времени процесс. На ранних его этапах Ребенок начинает ощущаться нарциссической личностью, и при этом он ощущается как почти мертвый или как бесплотная тень. Ни понять, в каком состоянии находится этот самый ребенок, ни описать это состояние не получается, так как ребенок этот не подает никаких признаков жизни (я имею в виду, конечно, довольно тяжелые случаи). Одна из женщин, с которой я работала как терапевт, описывала его как призрак, как нечто, похожее на привидение, как нечто бесплотное. У другой был образ ледяного морга (мертвецкой), в котором на железной каталке лежит посиневший труп. Все это – метафоры Души, и моя собственная душа переполняется состраданием к ней. В менее тяжелых случаях обнаруживается грязное, несчастное, крайне истощенное безжизненное дитя, сидящее в темном углу в заброшенной захламленной комнате или в сыром карцере без освещения. Вспоминается случай, когда Ребенок ощущался как распятое в железной клетке не то животное, не то человек, понять невозможно, потому что вся кожа с него содрана в результате истязаний. В таких случаях, несмотря на весь драматизм образов, дальнейший процесс предвещает меньше трудностей, потому что ребенок хотя бы ощущается как живой – когда он предстает в виде трупа или призрака, впереди долгая и тяжелая работа. В ней терапевт предстает фигурой, которая способна излучать тепло, сострадание и витальность, и все это понемногу согревает Ребенка и само по себе меняет его состояние – он уже не в изоляции, он не один. Сострадание и присутствие терапевта даже в условиях внутреннего ада (и в особенности в условиях внутреннего ада) приводит к тому, что эти условия преобразуются, ад перестает быть адом – конечно, далеко, далеко не сразу.

Мне очень нравится тот этап терапевтической работы, когда Внутренний Ребенок настолько наполняется жизнью, что на сессиях буквально «выбегает навстречу» терапевту. Очень трогает по-детски непосредственная радость, с которой клиент смотрит на терапевта. Клиенту очень хочется рассказать, как прошла неделя, что у него на этой неделе получилось, похвастаться своими маленькими достижениями, поделиться огорчениями, о чем-то важном для себя спросить. Чуточку это напоминает радость ребенка, когда его забирают из детского сада вечером. Все это составляет поразительный контраст с той холодной безжизненностью и безучастностью, с которыми клиент вступал в контакт с терапевтом на ранних этапах работы. Одна женщина со смущенной улыбкой говорила так: «Я как маленький ребенок, которому хочется сказать: “Смотри, я уже научилась на носочках танцевать, а еще поднимать вот так ножку! Тебе нравится? А я еще и вот так могу кружиться, и юбочка колокольчиком раздувается, смотри!”» Слышать и видеть это невероятно приятно, лица клиентов совершенно преображаются и становятся похожи на детские; радость, которую они излучают, совершенно непосредственна и глубоко витальна. Конечно же, этот этап в терапии не является финальным – клиенту важно интегрировать Внутреннего Ребенка во внутреннее пространство, и в ходе этого процесса терапевт перестает быть единственной фигурой, к которой, так сказать, с радостью выбегает Внутреннее Дитя (находится поддержка и во внутреннем пространстве), однако не могу передать ту радость, которую я испытываю в этот момент, – Ребенок, долгое время нуждавшийся в реанимации, танцует и смеется!

Обнаруживает Внутреннего Ребенка, отражает его, конечно, не только терапевт. Я заметила у многих клиентов нарциссического склада любовь к чтению психоаналитической литературы, описывающей данный характер, мироощущение нарциссической личности, а также раннюю травму таких людей (лидером здесь является, конечно же, Нэнси Мак-Вильямс со своей «Психоаналитической диагностикой»). Внутренний Ребенок счастлив, что находятся в окружающем мире люди, замечающие таких, как он, признающие реальность его сложностей и бед, интересующиеся его переживаниями и довольно связно их описывающие. Надо признать, что во многих случаях психоаналитическая литература действительно предоставляет развернутую символизацию нарциссической травмы, описывает процессы нарциссической личности и ее реакции. Для человека, который очень оторван от своего внутреннего мира, от собственной аутентичности, для человека, не имеющего связи с собственным Внутренним Ребенком и не понимающего собственных реакций и чувств, данная литература имеет большую ценность: она обозначает и символизирует его собственный процесс, о котором он не имел ранее никакого понятия. Обычный человек, заподозрив у себя нарциссические черты, напрягается, однако нарциссическая личность, найдя описание нарциссизма, глядится в него, как в зеркало, и с наслаждением узнает собственные черты. Она бесконечно счастлива (помню, как в ранние годы практики это всегда ставило меня в тупик: я не очень понимала, чему так радуется человек). Эта реакция похожа на восторг ребенка, который скачет перед матерью с криками: «Посмотри, посмотри! Про меня в книжке написали!» Книжка эта, автор, ее написавший, становятся лучшим другом; человек любовно кладет ее на особое место и даже трепетно поглаживает. Помню, один мужчина сказал: «Нэнси говорила, что…» Он настолько преисполнился нежностью к автору «Психоаналитической диагностики», что даже называл ее по имени, как лучшего друга (хотя обычно нарциссическая личность не склонна к такой сентиментальности). Такая понимающая ее беды фигура преобразует ощущение глубочайшего одиночества, в котором живет такой человек. Также она позволяет ему лучше понять себя и символизировать в словах свои переживания и трудности (сделать это самостоятельно ей обычно практически невозможно). Книга выступает здесь как своеобразное зеркало, дающее детальное отражение. Похожего отражения нарциссическая личность ждет и от терапевта (дефицит отражения – вообще глобальный дефицит ранних периодов развития такой личности).

Чуть ниже, излагая свои соображения относительно терапевтической работы с нарциссически организованными людьми, я добавлю к сказанному еще ряд замечаний относительно того, какие еще способы помогают нарциссической личности символизировать собственные чувства и процессы – их довольно много. Сейчас же предлагаю перейти к описанию второй ключевой цели терапевтической работы с такой личностью.

Это – перестройка системы внутриличностной коммуникации (в особенности преобразование системы отношений «Внутренний Менеджер – Внутренний Ребенок»).

Эта перестройка начинается уже по мере достижения первой цели – обнаружения Внутреннего Ребенка. Как правило, это сопровождается настолько выраженным эмоциональным облегчением, что Внутренний Менеджер некоторое время находится в замешательстве. Именно агрессия этой внутренней фигуры причастна к тому, что клиент обесценивает детскую часть, считая ее крайне неуместной, мешающей при достижении целей, тупой и жалкой, стыдится ее. Иногда клиенты говорят так: «Если бы я мог, я бы просто умертвил эту часть, вырезал ее из себя, расстрелял из огнемета». Однако, когда они начинают в ходе терапии эту самую часть ощущать изнутри, они (при направляющих внимание репликах терапевта) улавливают, какой эффект производят на Внутреннего Ребенка эти нападения, они ощущают, как он мертвеет и как одновременно с этим мертвеет внутреннее пространство. Важны здесь и комментарии терапевта, символизирующие происходящее.

Когда же благодаря терапевтической работе Внутренний Ребенок наполняется витальностью и начинает дышать, сам клиент не может не замечать, как сильно меняется качество его жизни. Он оживает сам, и в жизни его появляются краски. Это прекрасный аргумент, который важно продемонстрировать Внутреннему Менеджеру. Как правило, на этой стадии клиент часто недовольно говорит: «Ну что мне до этого оживления? Как мне это помогает достичь моей цели (выйти замуж, достичь более высокого статуса, карьерного и финансового)?» То, что он произносит, ярко демонстрирует модель внутренней коммуникации: Внутренний Менеджер является центральным субъектом внутреннего пространства, устанавливая собственные правила, ориентируясь на внешний успех и социальные стандарты; Внутренним Ребенком он мало интересуется, оттесняя, презирая его, навязывая ему цели, никак не учитывающие его «хочу» и «могу», и жестоко его критикует; никакой эмпатии и никакого желания понять Ребенка у него нет. Ситуация эта похожа на ту, когда приходят к психотерапевту затюканный бледный ребенок с синевой под глазами и деловитая агрессивная мать, раздраженная тем, что ее чадо так бестолково «профукивает день за днем», вместо того чтобы денно и нощно заниматься с целью поступить… ну, например, в Оксфордский университет, никак не меньше. Естественно, идея поступления в этот самый университет исходит от нее, «неразумного» ребенка даже не спросили, он ведь «ничего не понимает и тупой».

Естественно, мать и слушать ничего не станет, если к ней подойти с позиции критики и обесценивания. Терапия здесь немного похожа на работу хорошего медиатора, только очень развернутую во времени, потому что для того, чтобы она могла состояться, необходима хорошая проявленность обоих субъектов диалога, в то время как Внутренний Ребенок в ходе терапии долгое время остается в состоянии, оставляющем желать лучшего, мягко говоря. Более развернуто терапевтическую работу я опишу в следующей главе. Здесь же ограничусь замечанием, что, проделывая эту работу, важно сохранять уважительное отношение к Внутреннему Менеджеру. Как бы ни был агрессивен этот персонаж, намерения его изначально позитивны: он хочет помочь системе в целом выжить и успешно адаптироваться к социальной жизни; то, что ее требования столь вычурны, является наследием ранней травмы – травмы, нанесенной в то время, когда «деревья были большими», когда все воспринималось в категориях величия и ничтожности. Внутренний Менеджер предпочитает коммуницировать не с Внутренним Ребенком, реальность существования которого ему не хочется признавать, а с Фальшивой Маской, потому что она успешна (хотя он и обесценивает ее время от времени). Исключительно важно признать вслух позитивность намерений Внутреннего Менеджера и относиться к нему с большим уважением. В противном случае терапевт бесконечно будет отбиваться от нарциссических защит; внутренние ресурсы обоих – и клиента, и терапевта – будут тратиться на борьбу. Лишь на условиях уважения и проявления искреннего интереса может состояться диалог. Честно говоря, не вижу здесь вообще ничего патологического или из ряда выходящего, реакции клиента очень понятны – я бы так же среагировала на очевидное неуважение и потенциальное насилие. Если вы (будучи терапевтом) в диалоге с Внутренним Менеджером спросите его, зачем ему этот головокружительный финансовый и социальный успех, он вам ответит, что тогда все вокруг будут его уважать, считаться с ним, он будет иметь значение для других людей. Это означает, что ключевой потребностью здесь является переживание собственной ценности и значимости в глазах других, а это чисто нарциссическая потребность. Поэтому становится очевидным, что Внутренний Менеджер пытается дать внутренней системе именно то, в чем она больше всего нуждается, и делает это по-своему. Конечно, к способу реализации много вопросов, но намерения, как мне кажется, вполне позитивны.

Именно выражение уважения способно дать Внутреннему Менеджеру расслабление (особенно когда оно сопровождается признанием его реальных заслуг – ведь именно он причастен к социальным достижениям нарциссической личности). Вслед за этим я осуществляю серию интервенций (не буду приводить здесь их из соображений этического характера, хотя искушение очень велико), которые мотивируют Внутреннего Менеджера на диалог с Внутренним Ребенком, на проявление интереса к нему.

В результате этих интервенций удается добиться того, чтобы Внутренний Менеджер начал внимательно смотреть в сторону Внутреннего Ребенка, проявил к нему внимание и интерес – пусть поначалу этому интересу и не хватает теплоты и интерес этот имеет чисто утилитарный характер (на данной стадии работы иначе и быть не может).

Восстановление и гармонизация внутренней коммуникации нарциссически организованной личности означает перестройку внутриличностной системы отношений, причем самым коренным образом. Если до этого ее центром являлся Внутренний Менеджер, а Ребенок был глубоко изолирован либо подвергался сильнейшим атакам, то в результате терапии центром психической жизни становится Внутренний Ребенок (Душа, Истинная Сущность, Маленькое «Я»), признанный и наполненный витальностью (правда, для сохранения и поддержания этой его позиции и этой его витальности личности приходится прикладывать некоторые усилия, направляя свое внимание определенным образом – не упускать из виду Душу). Внутренний Менеджер сохраняет свою активность, однако его агрессия разворачивается в сторону охраны внешних границ, в сторону достижения внешних целей. Внутренняя агрессия в адрес Ребенка, газлайтинг его чувств и потребностей сменяются уважительным вниманием к чувствам, ориентацией на его потребности, учетом его «хочу». Внутренний Менеджер больше не навязывает извне взятые цели, он скорее в диалоге с Ребенком формулирует реалистичные цели (на основе его «хочу»; клиенту становится очень важно каждый раз, формулируя цели, сверяться – его ли это желания или это взятые извне социальные стандарты, действительно ли ему самому всего этого хочется). Внутренний Менеджер также простраивает пути достижения этих самых целей (очень часто – весьма впечатляющим образом, так как он довольно практичен). Это становится похоже на то, что земная и прозаическая фигура – Внутренний Менеджер – начинает выполнять весьма экологичные функции. Он помогает Ребенку (Душе, Истинной Сущности) пройти свой земной путь, он является его проводником в этом мире; он помогает адаптироваться, помогает взаимодействовать с этим миром и проявляться в нем. По сути, он выполняет служебную (хотя и исключительно важную, не будем преуменьшать его заслуг) функцию. Если говорить о нем самом, то в ходе терапии Внутренний Менеджер претерпевает определенные трансформации: он становится способным учитывать потребности, чувства и состояния Внутреннего Ребенка, сохраняя при этом ощущение собственной ценности и важности для этого самого Ребенка (и ощущение это вполне соответствует реальной ситуации). Ему уже не надо нести на себе столько нагрузки, «толкая и толкая эту мертвую телегу по жизни» (как сказал один из клиентов), по мере наполнения витальностью Внутреннего Ребенка неожиданно для себя он испытывает все больше облегчения. Ему больше не надо контролировать все, что происходит, хотя в ходе терапии он не сразу приходит к этому пониманию. Он начинает осознавать, что, если внешние проявления личности выглядят как игривость (или как кокетство, например), это не угрожает ее благосостоянию и не делает ее совершенно беззащитной, это не отменяет и других ее проявлений, которые в свое время привели ее к успеху, – хладнокровия, расчетливости, профессиональных коммуникативных компетенций и прочего. Что, если личность проявляется той своей стороной, которую Внутренний Менеджер всегда считал слабостью – а это может быть нуждаемость в людях, потребность в поддержке, переживание одиночества, такие чувства, как грусть, печаль, благодарность, – это не заканчивается катастрофой, а, наоборот, приводит к укреплению эмоциональных связей с миром. Все это – инсайты, которые нарциссическая личность переживает в ходе терапии (правда, не на самых ранних ее стадиях). Путь в терапии – это путь к восстановлению себя в правах, будь то право молчать, когда от тебя ждут слов, право не сочувствовать, когда не чувствуешь сочувствия, право не жалеть кого-то, когда не ощущаешь жалости. Нарциссическая личность, наблюдая какие-то социальные ситуации, где есть агрессор и жертва (например, алкоголик, избивающий свою жену), очень часто больше заинтересована в понимании причин поведения агрессора и больше сочувствует ему, чем жертве, к которой не испытывает особого интереса. Очень часто нарциссическая личность боится заявить об этом вслух, опасаясь (и небезосновательно) общественного осуждения и стыжения. Однако по мере продвижения в терапии она присваивает себе право говорить и чувствовать так, как она чувствует, не переживая при этом токсичного стыда. Если нарциссическая личность к тому же сама психотерапевт, я всегда говорю такому клиенту, что у него имеется редкая способность не отталкивать агрессора, а уважительно исследовать его побуждения и чувства (естественно, не оправдывая поведения), не впадая при этом в осуждение (как это довольно часто бывает). В конце концов, и агрессору бывает нужен психотерапевт (вспомнить хотя бы актуальный в настоящее время жанр – работа с авторами насилия). Кроме того, в ходе терапии нарциссической личности важно научиться понимать не только чувства агрессора (это довольно легкая для такого человека задача), но и чувства жертвы.

Что происходит в ходе терапии с Фальшивым «Я»? По мере того как часть, наполненная витальностью, начинает занимать все больше места во внутреннем пространстве личности, Фальшивому «Я» достается все меньше внимания, и наконец наступает момент, когда сам клиент говорит о Фальшивом «Я» как о маске, фасаде или броне. Появляется возможность критически взглянуть на Фальшивое «Я» и увидеть его фальшивость, искусственность. Фальшивое «Я» теряет свою актуальность, туда инвестируется все меньше психической энергии; оно никуда не девается, но становится используемым в определенных ситуациях инструментом, рассчитанным на достижение определенной цели (например, произведение должного впечатления на деловой встрече). Проявляется оно также в состояниях сильного стресса.

Мне хочется отдельно подчеркнуть, что в результате успешной терапии нарциссическая личность не перестает быть нарциссической личностью. Внутренний Менеджер по-прежнему ориентируется на успех, однако действует теперь гораздо более экологичным по отношению к Внутреннему Ребенку (Душе) образом, учитывая, прежде всего, его интересы и склонности и сверяясь с ним при постановке целей. Остается также нелюбовь к сентиментальности и предпочтение в контакте дистанции перед близостью, остается важность соблюдения границ, остается повышенное внимание к тому, насколько искренны заявления о симпатии и «тепле» в ее адрес и настороженность в отношении контактов, где серьезно превалируют так называемые «позитивные» чувства («сладеньких» контактов, в которых не находится места агрессии). Постепенно развивается ощущение себя как обычного человека, а не кого-то грандиозного и всемогущего (или должного быть таким), и принимающее отношение к собственным ошибкам и несовершенствам, однако в поведении и внешних проявлениях могут сохраняться ноты высокомерия или, по крайней мере, чего-то такого, что делает этого человека каким-то «особенным» для окружающих, и некоторой суховатой сдержанности в проявлении симпатии и теплых чувств вообще. Нарциссическая личность не становится ненарциссической личностью по своей сути, однако ее внутренняя среда становится гармоничной и сбалансированной настолько, что становятся доступными ощущения витальности, душевное равновесие и живое ощущение собственного «Я». Кроме того, постепенно упраздняется необходимость в психических защитах, направленных на принижение других для сохранения собственной стабильности. Нарциссическая личность способна обойтись с психотерапией таким образом, что извлекает из нее для себя важный жизненный урок; вопросы, которые она решает для себя в психотерапии, – вопросы, носящие в том числе глубоко экзистенциальный характер.