На сегодняшний день нарциссическая личность – частый гость в кабинете психотерапевта. Что же приводит ее туда?

Наиболее частым является запрос, который я называю запросом «из структуры», то есть то, что исходит из фасадной, адаптивной части личности. Обычно это запрос на совершенствование самого себя, в самых разных вариациях, суть его формулируется как «Помогите мне стать более совершенным (“прокачанным”) человеком, помогите мне стать лучшей версией себя». Клиент просит психотерапевтической помощи для того, чтобы зарабатывать больше денег, иметь более впечатляющую карьеру, достичь большего социального успеха, смелее выступать на презентациях и совещаниях, иметь еще более совершенное тело, очистить свой разум от ментальных ошибок и «подселенных» родительских программ, «прокачать» свое отношение к деньгам и т. д. Ведущей мотивацией здесь является продвижение к достижению всемогущества и совершенства в той или иной конкретной вариации. За этим желанием, если проследить его глубже, можно обнаружить скрытую потребность: достигнув совершенства, человек (как ему кажется) будет больше себя уважать, а также получит столь желанное признание и уважение со стороны окружающих. Все это призвано дать ему в конечном итоге переживание собственной ценности и уместности в этом мире. Запрос на обретение всемогущества призван помочь глубоко укорененному и нередко плохо осознаваемому чувству бессилия и незащищенности.

С точки зрения такого запроса те наличные переживания и несовершенства, которые имеются на текущий момент времени, рассматриваются как «грехи», как что-то недопустимое, что должно быть максимально быстро искоренено. Именно это видится как критерий эффективности психотерапевтической работы. Например: «В компаниях я теряюсь и молчу, сделайте так, чтоб я был звездой компаний, в которые попадаю! И как можно быстрее», «Я не ощущаю собственной уникальности; пожалуйста, отыщите мои скрытые суперспособности и сделайте так, чтобы я мог на них зарабатывать! Как минимум миллион в месяц в перспективе», «Я ощущаю, что мое призвание – быть гуру коучинга, но во мне до сих пор сидят родительские программы, я хочу, чтобы мы их проработали и я могла получать от вселенной все то, что хочу». Многих терапевтов такая постановка вопроса сильно раздражает, и не зря: совершенство ожидается не только от самого себя, но и от психотерапевта, что чревато неизбежным последующим разочарованием в нем и агрессивно высказываемыми претензиями. Такие клиенты очень мало интересуются собственным внутренним миром (выше мы уже говорили о том, что «менеджерская» часть нарциссической личности вообще очень мало ориентирована на Внутреннего Ребенка), интерес психотерапевта к нему они встречают с тревогой (потому что чувство стыда за самого себя всегда наготове и становится затапливающим каждый раз, когда какая-либо аутентичная реакция становится видимой). В целом, такой клиент косвенно или прямо заявляет: «Не надо смотреть в сторону несовершенств, давайте их отрежем (проработаем, модифицируем, “прокачаем”) и будем отращивать совершенные, зрелые реакции; ваша задача – давать мне правильные инструкции!» Психотерапевты работают по-разному, и, возможно, в каких-либо подходах такой запрос может быть воспринят как рабочий. Гуманистически ориентированные направления психотерапии (клиент-центрированная психотерапия, гештальттерапия, экзистенциально-гуманистическая психотерапия) рассматривают его иначе; сама подобная формулировка, с их точки зрения, отражает скорее проблему (и личностную структуру) клиента, чем его актуальные, но глубоко скрытые от него самого потребности. Сложность здесь заключается в том, чтобы двигаться с клиентом из одной точки, бок о бок, поддерживая плотный качественный контакт, но не идти на поводу у предъявляемого запроса. Наиболее удобным тактическим ходом является предложение клиенту исследовать выдвигаемый им запрос с целью уловить потребности, которые за ним стоят. «Что вам это даст? Зачем вам быть совершенным? Какое внутреннее чувство появится у вас, когда вы станете совершенным, как изменится ваша жизнь, какая потребность, голодная сейчас, насытится тогда?» – вот примерная схема таких интервенций. Очень важно прилагать усилия к тому, чтобы клиент исследовал собственные потребности, стоящие за запросом, идя глубже формулировки «чтобы стать лучшей версией себя и быть на вершине социального успеха». Именно этот шаг дается ему с трудом; такие клиенты не привыкли задавать себе этот вопрос, считая, что жажда совершенства и успеха является само собой разумеющейся и не нуждается ни в каких пояснениях, – наоборот, тот, который этого не хочет, вызывает подозрения в собственной «нормальности».

Я считаю для себя неподходящим спорить с клиентом о том, что ему на самом деле нужно, и убеждать его в том, что на самом деле ему гораздо нужнее не быть совершенным, а принимать себя реальным, то есть несовершенным. Поэтому мне кажется гораздо более перспективной идея принимать во внимание запрос на достижение совершенства и первым шагом исследовать потребности, стоящие за ним, а вторым – предложение исследовать то внутреннее пространство, в котором надлежит, с точки зрения клиента, «навести порядок», то есть навести идеальный порядок. Грубо говоря, это трансляция клиенту послания: «Да, я понимаю, что тебе важно достичь совершенства, чтобы почувствовать собственную уместность здесь, которой ты, кажется, на текущий момент не чувствуешь; давай с открытыми глазами посмотрим на то, что есть на текущий момент, то, что ты хочешь преобразовать в лучшую сторону». Такое терапевтическое послание направлено структурной адаптивной части для того, чтобы с помощью понятной ей аргументации получить ее разрешение на доступ к «детской» части и исследование ее взаимоотношений с детской частью. Такая тактика позволяет снизить первоначальное сопротивление, поскольку послание терапевта звучит на языке, понятном адаптивной части личности и ее защитам. В конце концов, если хочешь нарастить волосы на собственной голове, надо сначала показать специалисту то наличное, что есть, – вот в чем логика этого послания.

Второй, тоже довольно часто встречающийся, тип запроса, выдвигаемого нарциссически организованной личностью в терапии, я называю запросом «из дефицитов». Здесь она признает, что обнаруживает себя не справляющейся или не адаптированной к требованиям повседневной реальности и вынуждена констатировать, что у нее что-то не получается. Наиболее частой здесь является жалоба на перепады мотивации и активности (периодическое состояние отсутствия мотивации на работу, апатии, тяжелой подавленности, отсутствия аппетита и снижения либидо, неспособности порадоваться собственному успеху, да и вообще ничему), прокрастинацию, одиночество, проблемы в отношениях (два последних варианта скорее можно услышать от женщин-клиенток, обеспокоенных отсутствием семьи и/или отношений к определенному возрасту). В этих случаях запросом на психотерапию становится помощь в преодолении данных состояний или ограничений. В отличие от предыдущего варианта запроса, в этом случае клиент признает наличие у него проблемы, с которой он не может справиться самостоятельно, и вынужден признать собственное бессилие. Довольно часто он выглядит подавленным и одновременно заинтересованным в получении психологической помощи. Как правило, в собственном резонансе в контакте с таким клиентом психотерапевт улавливает отчетливо собственное стремление «постараться» и оказать помощь как можно более качественно и эффективно. При этом нарциссическая структура клиента долго может оставаться нераспознанной, поскольку клиент попадает на терапию в состоянии поражения и признания этого поражения, что не очень ассоциируется у многих психотерапевтов вообще с темой нарциссизма. Как правило, специалист с энтузиазмом берется за дело, но быстро обнаруживает, что клиенту трудно помочь: его состояния обнаруживают поразительную устойчивость, а динамика в терапии выглядит довольно скромной. Так бывает потому, что личность клиента воспринимается как депрессивная, нуждающаяся в поддержке и тепле, и применяются тактики, эффективные для работы с депрессивными клиентами. Отмечу, что признание факта наличия собственных проблем и неспособности самостоятельно справиться с ними более характерно либо для дефицитарной нарциссической структуры, либо для грандиозной нарциссической структуры в фазе декомпенсации (в этом случае, как только состояние меняется в лучшую сторону, клиент имеет тенденцию исчезать из терапии, часто без предупреждения). Клиент здесь просит вернуть его в состояние, где нет тревожащих его симптомов, и часто также не проявляет желания исследовать собственный внутренний мир. Вообще нарциссические клиенты обычно заинтересованы не в том, чтобы заглядывать в себя, а в получении быстро «работающих» рецептов и рекомендаций.

Не самым частым, но тем не менее также весьма характерным для нарциссической личности вариантом запроса является запрос манипулятивный, когда основной мотивацией является не работа с собственными трудностями, а попытка воздействовать на другого человека посредством психотерапевта (манипуляция другим человеком) либо попытка удовлетворить какие-либо собственные потребности посредством манипуляции психотерапевтом. Приведу несколько примеров.

У мужа и жены проблемы в отношениях. Муж обращается к психотерапевту, приходит на прием и расспрашивает терапевта о его личных и профессиональных ценностях. Убедившись, что семейные ценности являются для терапевта актуальными, он просит встречи втроем (муж, жена и психотерапевт) для того, чтобы психотерапевт воздействовал на жену с целью сохранения семьи и донесения до ее сознания идеи, что, если она будет «продолжать в том же духе», это «противоречит христианским ценностям и приводит к распаду семьи».

Мужчина средних лет периодически, впадая в определенное внутреннее состояние, находит очередного психотерапевта, приходит на прием и на приеме в агрессивной обесценивающей манере уличает терапевта в некомпетентности. Это позволяет ему сбросить накопившееся внутреннее напряжение. Особенное удовольствие ему доставляет ситуация, когда психотерапевт, впавший в стыд или гнев (ярость), в ответ на обвинение в безосновательном взимании оплаты («Вы даром берете деньги, вам должно быть стыдно, я буду жаловаться на вас!») возвращает ему деньги. Он никогда их не берет. Мужчине нравится рассказывать своим знакомым о том, что «все психотерапевты – дураки».

Близким к описанному здесь типу запроса является так называемый «симулированный» (или нулевой) запрос. В этом случае никакой особенной собственной мотивации для работы с психотерапевтом у клиента нет, он приходит в связи с какими-то обстоятельствами, никак не связанными с необходимостью в получении психологической помощи. Например, посещать психотерапевта в определенных социальных кругах стало модным – иметь «личного терапевта» является обязательным признаком принадлежности к определенному социальному слою, как и иметь персонального проверенного гинеколога и стоматолога, дорогую «маникюршу» и фитнес-тренера; «поддержание ментального здоровья» вкупе с заботой о здоровье физическом считается хорошим тоном. Иногда записываются к психотерапевту, чтоб было о чем поговорить с подругами на очередной встрече; мне доводилось также встречаться с ситуациями, где несколько подруг из одной и той же компании старались посещать одного и того же «проверенного» терапевта – в этом случае темы для разговоров в ресторане, сауне или на общей тусовке потенциально множатся в геометрической прогрессии. Как-то раз я попала в такой переплет (я искренне не знала, что четыре клиентки поддерживают близкие отношения, – они понимали, что в этом случае я откажу им в работе, и договорились не сообщать мне об этом) и ощутила себя модной собачкой, передаваемой из рук в руки, – клиентки обсуждали мельчайшие детали моей внешности, пересказывали друг другу фрагменты сессий. Выплыло это все наружу из-за того, что они однажды чуть не подрались, поспорив о том, кого из них я больше всех люблю. С этим вопросом на очередную сессию явилась одна из четырех подруг.