Тейлор сам решил провести день в Биддисте, но теперь сомневался, есть ли в этом смысл. Чая они, конечно, выпили литров по пять – к возвращению в отель придется бегать в туалет каждые пять минут. Разговоры с женщинами, казалось, ни на шаг не продвинули расследование. Их жизнь была такой тихой, домашней. Похоже, Перес просто зря потратил на них время.

После визита к Дон Уильямсон они направились к дому писателя. Перед тем как постучать, Перес на мгновение замер. Эта шетландская медлительность начинала действовать Тейлору на нервы. Словно у Переса не хватало смелости настоять на своем. «Ему надо собраться, – подумал Тейлор. – На „большой земле“ он не выжил бы». Потом до него дошло: здесь, в этом странном, пустынном краю без деревьев, методы Переса, возможно, и вправду работают.

Уайлдинг провел их наверх, в кабинет. Рядом с компьютером лежала стопка бумаг – рукопись, испещренная пометками. Его внимание все еще было приковано к ней, и предложение кофе прозвучало без капли радушия. Казалось, писатель ждет не дождется, когда они уйдут и он сможет вернуться к работе.

– Я так погружаюсь в детали книги, – сказал он, – что теряю общую картину. Ту самую историю, которую хотел рассказать.

– Мы пришли поговорить о Родди Синклере, – отрезал Тейлор.

«До чего же люди бывают эгоцентричны, – подумал он. – Парень погиб, а этот переживает из-за какой-то сказочки». Сам Тейлор знал, что такое одержимость, и узнавал ее признаки.

– Чем могу помочь? – Впервые Уайлдинг обратил все внимание на них. – Ужасная новость. Даже не представляю, что сейчас переживает Белла. Думал, может, навестить ее. Как считаете? Не знаю, каковы тут обычаи.

– Наверное, ей будет приятно, – сказал Перес. – Но, наверное, лучше отложить до завтра.

– Утром я уже говорил с вашим коллегой. Вряд ли смогу помочь еще чем-то.

– Он, наверное, спрашивал, видели ли вы вчера Родди.

– Видел утром. Из окна. Он шел по улице к почте.

– А назад возвращался?

– Не заметил. Наверное, задержался у Агги. А я сосредоточился на романе. Была проблема, которая не давала мне покоя несколько дней. – Его взгляд снова скользнул к рукописи. – Конечно, он вернулся. Другого пути к пасторскому дому нет. Но я его не видел.

– Мы установили личность погибшего у причала, – сказал Перес. – Его звали Джереми Бут.

Тейлору показалось, что Уайлдинг на секунду замер.

– Вы его знаете?

Уайлдинг нахмурился.

– Имя показалось знакомым. Но у меня когда-то был агент по фамилии Бут. Возможно, поэтому. Я его уволил. Его звали Норман. Вряд ли он связан с вашим погибшим.

– Это серьезный вопрос. – В голосе Переса появилась сталь, и Тейлор удивился. – Вы точно никогда о нем не слышали?

– Точно, – ответил Уайлдинг. – Точно нет. Простите, не хотел показаться легкомысленным.

«Хотя звучит так, как будто он не особо сожалеет», – подумал Тейлор.

– Как вы оказались в Биддисте?

– Кажется, я уже говорил, что всегда восхищался работами Беллы. Много лет назад я написал ей, рассказал, как меня трогают ее картины, и мы начали переписку. – Он замолчал, поняв, что этого недостаточно. – Недавно я расстался с партнершей. Она меня бросила. Для меня это было как снег на голову. Я думал, мы счастливы. Но у нее был кто-то другой. У меня случился… нервный срыв. Даже пару недель провел в больнице. – Он замолчал и посмотрел на них. – Возможно, вы это уже знаете. Вы же проверяете всех, кто находился поблизости.

«Недостаточно тщательно», – мысленно взорвался Тейлор.

– Наверное, я повел себя не лучшим образом, – продолжил Уайлдинг. – Не оставлял ее в покое. Присылал цветы, подарки. Умолял передумать. Ее адвокат назвал это преследованием, хотя я так не считал. Против меня не выдвинули обвинений, но она добилась запрета приближаться к ней. Я решил, что безопаснее будет уехать. – Он слабо улыбнулся Тейлору, который выглядел самым сочувствующим слушателем. – Шетланды – максимально далекое место, куда я мог податься.

Он говорил об одержимости и судебном запрете с поразительным равнодушием, будто рассказывал о ком-то постороннем.

– Как зовут вашу бывшую подругу?

Тейлор старался говорить ровно, но в голос прокралось оживление. Здесь мог быть мотив.

– Хелен. Хелен Адамс.

– А ее нового партнера?

– Джейсон Дойл. Весьма тривиальное имя, как мне кажется. Я удивился, узнав, что он юрист. Боюсь, вас ждет разочарование, инспектор. Его фамилия не Бут, и он типичный городской житель. Вряд ли он вообще когда-нибудь окажется на Шетландах. Я никого не убивал.

– Какие у вас планы на будущее, мистер Уайлдинг?

Перес задал вопрос резко, отрывисто. «Наконец-то собрался, – подумал Тейлор. – Возможно, дело в том, что перед ним приезжий, а не земляк».

– Хочу остаться здесь. Начать все заново. У нас с партнершей не было детей. Меня ничто не держит.

– Как вы сняли дом Вилли? – как бы между прочим вбросил вопрос Перес.

– Разве вы не знаете? Он принадлежит Белле. Муниципалитет много лет назад распродал эти дома. Вилли предложили выкупить свой, но он уже был на пенсии и не мог взять ипотеку. Белла дала ему денег. Бесплатное жилье для старика, инвестиция для нее. У него нет родных. Недавно он переехал в дом престарелых. Когда я написал Белле, что ищу жилье на Шетландах, она предложила его дом.

Тейлор удивился, почему это всплыло только сейчас. Перес, казалось, должен был знать такие детали. Но имеет ли это значение? Очередная бытовая мелочь. Вряд ли связанная с убийством. Пора двигаться дальше.

Однако Перес не спешил уходить.

– Вы выходили из дома вчера вечером?

– Да, но не на холм. Только прогулялся по пляжу. – Уайлдинг посмотрел прямо на шетландца. – Поверьте, инспектор, если бы я мог вам помочь, то сделал бы это. Мне нравился Родди. Безответственный юнец, но не зануда. Он смешил людей. Но главное – Белла его обожала, а я готов на все, чтобы ее порадовать.

Его лицо смягчилось. Тейлор понял: писатель влюблен. Опять эта одержимость.

Уайлдинг пересел за компьютер, давая понять, что ему пора возвращаться к работе.

На улице Перес неожиданно заявил, что ему нужно в Леруик, на встречу, которую нельзя отменить. Если Тейлор хочет продолжить опрос, ему организуют машину позже. Впрочем, Сэнди уже всех допросил. Намек был прозрачен: Тейлор вряд ли обнаружит что-то новое и все это пустая трата времени.

Тейлор забыл, что еще утром сам так считал. Теперь же он видел шанс обыграть Переса на его же поле. Между ними возникло соперничество.

– Я навещу мисс Синклер, – сказал он. – Ты говорил с ней вчера, но сейчас она, наверное, немного пришла в себя. Вдруг вспомнит что-то еще.

Обычно субботним вечером Тейлор не знал, чем себя занять. В Инвернессе он ненавидел выходные, когда не работал. Друзей он не завел – словно всегда чувствовал, что ненадолго в этом месте, и держал людей на расстоянии. Теперь же побег на север Шотландии казался бессмысленным. Зачем злиться на отца, если того уже нет в живых?

Он так углубился в свои мысли, что не заметил, как оказался у пасторского дома. Нажал на звонок, услышал дребезжание внутри. Дверь открыла незнакомая женщина – худая, подтянутая, в строгой одежде. Сначала он решил, что это домработница, но ее спокойная уверенность развеяла догадку.

– Если вы репортер, мисс Синклер ни с кем не общается.

Тейлор предположил, что она подчиненная Переса из тех, с кем он еще не сталкивался. Он представился, и женщина впустила его с таким видом, будто делает одолжение, а не выполняет обязанность.

– Мы не знакомы. Я Эдит Томсон. Решила, что Белле сейчас нужна поддержка.

– Конечно. В такие моменты важны друзья.

Эдит оценивающе посмотрела на него.

– Мы не совсем подруги. Но я не могла оставить ее одну. Представляю, что чувствовала бы, потеряв ребенка.

– Родди был ее племянником, – поправил Тейлор. – Не совсем то же самое.

– Для нее – то же самое.

– Ваш муж нашел тело. Оба тела.

Она посмотрела как будто сквозь него, проигнорировав вызов в этих словах.

– Знаю. Это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Уже снится в кошмарах.

– Можно поговорить с мисс Синклер?

Эдит пожала плечами.

– Попробуйте. Но она выпила.

Они прошли в гостиную, которую Тейлор прежде не видел – просторную, с видом на море. Высокие окна со складными ставнями во французском стиле, потертая старинная мебель. Белла полулежала на шезлонге, рядом на столике стояли бутылка виски и бокал.

Увидев Тейлора, она попыталась встать, изображая прежнее обаяние, но тут же опустилась обратно.

– Инспектор…

– Мне уйти? – спросила Эдит.

– Нет, останься. – Белла театрально махнула рукой. – Пожалуйста. Мы с Эдит знакомы сто лет, правда? Помнишь, как ты впервые приехала в Биддисту? Мы же тогда все шестеро были неразлейвода!

– Шестеро?

Тейлор все еще путался в местных взаимоотношениях. «Надо бы записать, как Уайлдинг своих персонажей», – подумал он.

– Мой брат Алек, Агги Уотт, Кенни с Эдит, Лоуренс и я.

Тейлор повернулся к Эдит.

– Кто такой Лоуренс?

Имя звучало знакомо, но он не мог вспомнить откуда.

– Брат Кенни. Давно уехал с Шетландов. Мы потеряли с ним связь.

– Ах да, ну конечно. Ваш муж думал, что повешенный мог быть им. Почему он уехал? Семейная вражда?

– Нет, – Эдит замялась. – Не совсем.

– Они считают, что это я виновата, – громко объявила Белла, словно играла на сцене. – Говорят, Лоуренс безумно любил меня, а я отвергла его, и он сбежал из-за разбитого сердца.

– Разве не так? – сказала Эдит. – Кенни до сих пор не понимает, почему Лоуренс исчез так внезапно. До сих пор ждет его звонка. Ни слова не говорит, но я-то вижу.

Тейлор вспомнил, как Кенни Томсон стоял в морге и на его лице вспыхнуло облегчение, когда он увидел, что покойник не его брат.

– Нет, – покачала головой Белла. – Все было не так.

– Тогда расскажите, – попросил Тейлор. – Как было на самом деле?

– Я любила Лоуренса. Если бы он предложил мне выйти за него, я согласилась бы. Уже воображала платье и песнопения для церемонии. Но он так и не предложил. Мы были друзьями, но он не создан для семьи. Хотел увидеть мир за пределами Шетландов, а я не собиралась уезжать. Острова вдохновляли меня, да и Родди был на мне. Если Лоуренс так сходил по мне с ума, почему не остался, не создал семью?

Она смотрела на них с отчаянной тоской, лишь отчасти вызванной спиртным. Тейлор представил, с каким трудом ей давалось сохранять маску все эти годы. Белла предпочитала, чтобы все думали, будто это она отвергла Лоуренса. Это не ранило ее гордыню.

– И с тобой он тоже не связывался? – спросила Эдит.

Белла покачала головой и заплакала.

– Не только Кенни с надеждой вздрагивает при каждом звонке.

Она вытерла глаза. Тейлор поймал себя на мысли, что отчасти она наслаждается драмой. Интересно, сколько в ее словах правды?

– Расскажите о ваших отношениях с мистером Уайлдингом, – сказал он.

– У нас нет отношений.

– Он ваш арендатор?

– Да.

– Но это же дом Вилли, – удивилась Эдит.

– Дом Вилли, но я дала ему денег, когда муниципалитет разрешил выкупить здание. Переехав в дом престарелых, он переписал дом на меня. Все законно. Я хотела обеспечить ему спокойную старость. Арендная плата мне не нужна – я сказала, что он просто присматривает за моей собственностью.

– Я не знала.

– Обо мне многого не знают. – Белла промокнула глаза салфеткой. – Он паниковал, боялся, что его выселят. Говорил, хочет умереть в этом доме. Жаль, что в итоге не смог там жить. Идея с деньгами принадлежала Родди – он обожал Вилли. Тот был ему как дедушка. Ты же знаешь, как Вилли ладит с детьми.

– Да, – кивнула Эдит. – С Кенни и Лоуренсом он тоже ладил, и с нашими детьми. Наверное, потому, что сам оставался в душе ребенком.

– Почему вы предложили дом Уайлдингу? – спросил Тейлор.

– После отъезда Вилли он пустовал. Продавать я не хотела – всегда говорила Вилли, что он может вернуться в любой момент. Да и надеялась, что Родди однажды осядет на Шетландах – дом ему пригодился бы. А потом Питер написал, что ищет жилье на короткий срок. Ему нужен был покой после болезни. Почему бы и нет? – Она помолчала. – Да и приятно иметь под боком поклонника. Стареющей женщине это полезно для самооценки.

– Как к нему относился Родди?

– Не особо любил. Он иногда внезапно к кому-то охладевал без веских причин. Говорил, ему грустно видеть тот дом без Вилли, но не Питер же в этом виноват. Родди навещал старика после гастролей – сидели до утра за виски, вспоминали прошлое. Родди говорил, что слышал эти байки раз сто, но не уставал от них. Даже после переезда Вилли в дом престарелых они общались. Пресса об этом, конечно, не писала.

Внезапно она поднялась, оказавшись трезвее, чем выглядела раньше. Убрала бутылку в сервант.

– Я приготовлю кофе. Кто-нибудь хочет? Тебе не обязательно здесь оставаться, Эдит. Я привыкла к одиночеству.