Фрэн работала над натюрмортом – кусками плавника и обрывком рыболовной сети, которые нашла на берегу. Скорее практиковалась, чем писала картину на продажу. Она одержимо стремилась улучшить свою технику рисования. Даже в художественной школе она не уделяла этому столько внимания.

Как раз когда она сделала перерыв и поставила чайник, раздался звонок. Она решила, что это Перес – возлюбленный, не выходивший у нее из головы последние месяцы. Но услышав английский акцент, почувствовала трепет и укол вины. Она искала Уайлдинга в интернете. У него был собственный сайт с рецензиями. Может, он и не писал бестселлеры, но его считали оригинальным и талантливым автором. Один из его рассказов собирались экранизировать. Слава окружала его тем же ореолом, что и Родди с Беллой.

– Чем занимаешься?

Тон был непринужденным и дружелюбным.

– Работаю.

– Значит, уговорить тебя вместе пообедать не выйдет?

Это напомнило о спонтанных встречах, обычных в прежней жизни в городе. Звонок от подруги. Винный бар или кофе. Смех, сплетни – а потом бегом в офис доделывать работу. Здесь все было сложнее. Может, в Леруике еще куда-то и можно сходить, хотя выбор был скудный. А тут, в Рейвенсвике, вдали от всего, это гораздо сложнее. Общение происходило в гостях у друзей. Ничего неожиданного.

– Я взял напрокат машину, – сказал он. – Могу заехать. Через полчаса.

– В три часа мне надо забрать дочку из школы.

И она тут же поняла, что эти слова прозвучали как согласие.

– Без проблем. Скоро увидимся.

Он положил трубку. Вот так просто. Фрэн ощутила виноватое удовольствие, будто уже изменила Пересу.

Она вернулась к работе, но не могла сосредоточиться. Куда он ее поведет? Конечно, они наткнутся на кого-нибудь знакомого. Друга Переса или Дункана. В голове уже выстраивались оправдания: дескать, он хочет заказать картину. Конечно, мне пришлось поговорить с ним. Просто деловой ланч. Может, позвонить Пересу и предупредить? Но тем самым она придаст встрече больше значимости. И что надеть?

Уайлдинг приехал раньше, чем Фрэн успела собраться, и она засуетилась. Пришлось пригласить его войти и подождать, и она вдруг остро ощутила, как мал дом, увидела засохший цветок на подоконнике, игрушки Кэсси на полу – будто глазами гостя. Пока она бегала в спальню за сумкой, он так и стоял. Она выбрала компромиссный вариант – джинсы и шелковый топ, купленный в последней поездке на юг. Хотела накраситься, но Уайлдинг приехал раньше, и ее смущало, что он будет наблюдать.

Внизу, в школе Рейвенсвика, началась перемена. Фрэн различила бегающих во дворе детей.

Ей хотелось рассказать о Кэсси: «Моя дочка там, в красном кардигане, может, увидишь ее». Но Уайлдинг уже открыл ей дверцу машины, и они поехали. Хорошо, что никто из соседей не наблюдал.

Чем дальше от Рейвенсвика, тем слабее становилось чувство вины. В конце концов, почему бы и нет? Она имеет право хорошо провести время. Перед выставкой она целыми днями только работала.

Проехав Рейвенсвик, он свернул на юг – не в сторону Леруика с его ресторанами.

– Куда мы едем?

– Увидишь. – Он повернулся к Фрэн. – Прекрасно выглядишь. Правда.

Раньше она отмахнулась бы от комплимента остроумной фразочкой, но сейчас почувствовала, как краснеет.

С дороги на Самборо он свернул на запад по узкой грунтовке, которую Фрэн никогда раньше не видела. После просеки, болотистого участка с ирисами и длинного узкого озера они оказались у каменного дома. Для Шетландских островов – настоящий особняк. Двухэтажный. Земля за ним обрывалась, и казалось, будто дом, словно мост, соединяет озеро и море. Фрэн на секунду занервничала. Куда он ее везет? О чем она думала, садясь в машину к незнакомцу?

– Куда мы едем? – снова спросила она, стараясь говорить ровно. – Я не знала, что тут можно поесть.

– Наберись терпения, – сказал он. – Скоро увидишь.

Может, это новый отель, подумала Фрэн, хотя наверняка услышала бы об открытии. Да и никаких указателей не было. Вблизи она разглядела, что дом пуст и заброшен: облупившаяся краска, сгнившие оконные рамы, дырявая крыша. В окнах висели рваные занавески.

Уайлдинг будто ждал вопросов, хотел, чтобы она спросила о доме. Но она молчала.

Грунтовка закончилась у входа в сад. Ржавые ворота были приоткрыты. За ними буйно разрослась зелень – оазис, чудом уцелевший среди руин. Снова ирисы, заросли рододендронов.

Фрэн подумала, не ошибся ли он дорогой. Она ждала, что Уайлдинг развернется, но он открыл дверь.

– Пошли, – сказал он. – Приехали.

Теперь его восторг был по-детски искренним.

Фрэн последовала за ним. А что еще оставалось? Уайлдинг навалился всем телом на ворота, и они приоткрылись так, чтобы она могла протиснуться. За ними тропинка вела к калитке на вершине утеса и высеченным в скале ступеням. Внизу – крошечный пляж с полумесяцем песка. Дальше лежал плоский, поросший травой остров.

– Ну? – спросил он. – И как тебе?

Фрэн гадала, где они будут обедать. Зачем он привез ее сюда? Может, она неправильно поняла приглашение?

Уайлдинг как будто прочел ее мысли.

– Я захватил все для пикника, – сказал он. – Принесу из машины. Поедим на пляже. Не возражаешь?

– Конечно. Отличная мысль.

– Я нашел это место пару дней назад и хотел, чтобы кто-то еще его увидел. Оно идеальное.

– Тайный сад, – сказала Фрэн, успокоенная его восторгом.

Он ведь не какой-то незнакомец, а известный писатель. Его фото было на сайте рядом с обложками книг.

– Да! – просиял Уайлдинг. – Но ты, наверное, уже знала о нем. Ты же местная.

«О нет, – подумала она. – Я никогда не стану тут своей».

– Я здесь не была. Спасибо, что привез.

Он явно ждал, что Фрэн разделит его восторг, а она говорила как вежливый ребенок, которого угостили нелюбимым лакомством. Просто ланч оказался совсем не таким, как она ожидала. Она представляла шумный ресторан, разговор об искусстве и книгах. А не пикник на пляже.

Еда лежала в холщовой сумке. Уайлдинг принес ее вместе с перекинутым через плечо пледом – это придавало ему вид актера в костюме, усиливая ощущение нереальности происходящего.

– Я немного схитрил, – признался он. – Попросил Мартина Уильямсона из «Сельдяного дома» приготовить что-нибудь на перекус. Надеюсь, ты не против.

Не дожидаясь ответа, он начал спускаться по ступенькам.

На защищенном от ветра пляже было тепло. Теплее, чем когда-либо на Шетландах, по ощущениям Фрэн. Песок был белый и мягкий. На камнях у острова грелись тюлени. Уайлдинг расстелил плед. Она прилегла, опершись на локоть, и смотрела, как Уайлдинг раскладывает еду. Он достал бутылку вина, еще холодную, с запотевшим стеклом, широким жестом вытащил из кармана штопор и открыл ее. Даже настоящие бокалы прихватил. Но Фрэн казалось, что она и так уже слегка пьяна от жары и света.

– Как ты нашел это место?

– Искал дом.

– Он продается?

– Не совсем. – Он вдруг широко улыбнулся. – Уже нет.

– Ты купил его?

Фрэн казалось невероятным принять такое решение под влиянием порыва. Уайлдинг же не так давно на островах. Она вспомнила, как мучился Перес, решая, где жить. Ей нравилась легкость, с которой Уайлдинг принимает судьбоносные решения.

– Увидел – и не смог устоять. Нашел хозяйку и предложил цену. Хорошую. Вряд ли она откажет. Дом достался пожилой женщине из Перта, она редко здесь бывает. Не могу показать тебе его изнутри – ключа еще нет. Точный ответ будет в начале недели. Но мне интересно твое мнение. Надеюсь, ты поможешь с дизайном.

Значит, будут поводы встречаться, поняла Фрэн. И все еще не знала, как к этому относиться. Конечно, он купил дом не только ради встреч, но возникло чувство, что ею манипулируют – будто она, как и дом, стала его новым проектом.

Он разложил на пледе еду: паштет, салаты, курицу, ветчину, домашний хлеб.

– Надеюсь, ты не вегетарианка, – сказал он. – Надо было спросить.

Уайлдинг улыбнулся, и Фрэн поняла: он уже знал, что ей понравится. Наверное, спросил у Беллы или Мартина. Наверное, ей должна польстить такая подготовка, но тщательность планов Уайлдинга вызывала беспокойство. И он заранее был уверен, что она согласится, раз заказал еду до звонка. Но она допила вино и подставила лицо солнцу. Не хотелось устраивать сцену.

– Ужасная история с этим убийством, – сказал Уайлдинг. – Полиция уже выяснила, кто он?

– Не знаю, – ответила она. – Сегодня еще не слышала новости.

– Но ты же должна узнавать раньше всех. – Он налил ей еще вина. – Насколько я понимаю, ты дружишь с инспектором.

Она сделала глоток и пожалела, что прилегла – в ногах у него сложнее возражать. Она села, скрестив ноги и лицом к нему.

– Кто тебе сказал?

Он поднял руки в шутливой капитуляции.

– Я просто спросил Беллу, свободна ли ты. Она упомянула копа. Вот и все.

– Но это тебя не остановило.

– Это просто ланч. Я хотел показать кому-то это место. Ты вполне могла отказаться.

Она вдруг поняла, что ведет себя глупо.

– Прости, – сказала она. – Мне не стоит пить днем. Все чудесно.

– Так это правда? Ты с Пересом…

Он прищурился, глядя на нее против солнца.

– Мне кажется, тебя это не касается, – отрезала она.

– Значит, у меня еще есть шанс завоевать твою симпатию?

Она смотрела на него, не понимая – он что, дразнит ее? Флиртует? И нет ли в этом чего-то более опасного?

– Нет, – твердо сказала она. – Я уже не свободна.

– Какая досада. Тебе нужно больше веселья в жизни, а инспектор Перес не выглядит весельчаком. Я добавил бы красок в твою жизнь.

Она промолчала. Уайлдинг намазал паштет из макрели на овсяный хлебец и протянул ей.

– Перес говорит с тобой о работе?

– Обычно и говорить-то не о чем. Ничего интересного.

– Но это же убийство. Все им интересуются.

– Я не интересуюсь. Конечно, я хочу, чтобы преступника поймали. Но я не знала жертву и не имею к делу никакого отношения. Это работа Джимми, а не моя.

Теперь Фрэн гадала: может, он пригласил ее только из-за расследования?

– А меня это дело заворожило. Думал, и тебя тоже. Ты ведь журналистка! А искусство питается сильными эмоциями, верно?

– Здесь слишком расслабленная атмосфера, чтобы думать, – улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку.

Похоже, он понял, что настаивать бесполезно.

– Где-то тут должен быть шоколадный торт.

И он перешел к историям о вечеринках в издательствах и похождениях знаменитых писателей, так что Фрэн почти забыла о возникшей неловкости.

Именно Уайлдинг напомнил, что пора возвращаться, иначе она опоздает в школу за Кэсси. Время пролетело незаметно. Она встала, отряхнула крошки и песок с одежды и пошла за ним по ступенькам к дому.

– Ты возьмешься, да? – спросил он. – Я про дом.

– Я никогда не занималась дизайном интерьеров.

– Неважно. У тебя глаз художника. Отлично получится.

Фрэн посмотрела на дом, представив, что уже переделала его: окна настежь, плеск волн и крики чаек, гости на новоселье… Еще один отголосок прошлой жизни. Трудно придумать более сильное искушение.

Она рассмеялась и не дала прямого ответа.

– Когда он станет твоим, обсудим.