Перес не знал, что думать о разговоре с Родди Синклером. В каком-то смысле это было похоже на беседу с закоренелым преступником – тем, кого полиция допрашивала так часто, что он научился вести свою игру. Родди всю жизнь отбивался от журналистов с каверзными вопросами. Он знал, какое впечатление хочет произвести, и четко следовал своей роли. Фрэн как-то упоминала, что встречала его пару раз, но так и не почувствовала, что знает по-настоящему. Возможно, он и сам запутался в этом образе, потеряв ощущение собственного «я». Перес жалел, что на кладбище присутствовал Тейлор, потому что чуял: парень хотел сказать что-то важное, но резкая манера англичанина его спугнула.

– Я поговорю с Эдит Томсон, – сказал Перес. Они шли по дороге обратно к пристани, где оставили машины. – Женой Кенни. Ее не было на выставке в «Сельдяном доме», но тот вечер она провела дома. Могла что-то заметить. Да и Беллу она знает много лет.

– Это она работает в доме престарелых?

– В центре помощи пожилым, – поправил его Перес. – Думаю застать ее там. Хочешь присоединиться?

– Логичнее разделиться, – ответил Тейлор. – Я останусь здесь, осмотрюсь. Возможно, догоню Мартина Уильямсона.

Перес уловил в его отказе нотку паники. Тейлор, похоже, избегал контактов со стариками и больными. Не хотел лишний раз напоминать себе о смертности. Сам же Перес был рад возможности поговорить с Эдит наедине. Он встречал ее пару раз с Кенни – она производила впечатление гордой и сдержанной женщины. Вряд ли ей пришлась бы по душе манера Тейлора.

Центр помощи пожилым был современным одноэтажным зданием с панорамными окнами, из которых открывался вид на залив. У входа стоял микроавтобус с подъемником для инвалидных колясок и несколько машин сотрудников. Перес вошел внутрь, и его окутало тепло, запахи дезинфекции и полироли для пола. Где-то в глубине пахло едой, на удивление аппетитно. В половине двенадцатого в столовой уже накрывали столы, и женщина в нейлоновом халате разливала воду в пластиковые стаканы. Она на краткий миг подняла голову и улыбнулась ему. В большом зале за дверью сидели пожилые люди в креслах с высокими спинками. Кто-то дремал. Трое мужчин играли в карты. Перес узнал Вилли Джеймисона, который раньше жил в доме Питера Уайлдинга в Биддисте, и помахал ему, но старик уставился в ответ пустым взглядом.

– Чем могу помочь?

Сзади подошла Эдит Томсон. В черных брюках и голубой блузке она выглядела аккуратно и профессионально. Она явно не узнала Переса. Голос вежливый, но отстраненный. Перес протянул руку.

– Джимми Перес. По поводу убийства в Биддисте.

– Ах да. Джимми. – Теперь, когда она его вспомнила, напряжение спало. Это не рабочий визит. Он не родственник и не соцработник. – Так это точно убийство?

– Мы рассматриваем смерть как подозрительную.

– Бедный Кенни, – сказала она. – Он так расстроился, когда нашел тело. А потом вдруг решил, что это мог быть Лоуренс.

Саму ее, судя по всему, переживания мужа не затронули. Перес понимал: она ответит на вопросы четко и по делу, но прямой подход редко давал результат. Люди скорее раскрываются, когда им позволяют самим вести беседу. Так можно уловить, что их волнует, а чего они стараются избегать.

– Здесь, наверное, интересно работать, – сказал он. – У этих людей столько разных историй.

– Мы записываем их. Пленки хранятся в музее. Жизнь на островах меняется слишком быстро.

– Это ведь Вилли там? Я когда-то знал его – здоровался, когда он жил в Биддисте и чинил дороги. Но он, кажется, меня не узнал.

– В плохие дни он не узнает никого, – ответила Эдит. – У него тоже полно историй, но иногда они превращаются в кашу. Мы не можем понять ни слова, и он очень злится. У него Альцгеймер. Болезнь прогрессировала быстро. Жаль – он всегда был таким жизнерадостным. Даже когда переехал в спецжилье, справлялся сам.

– Можно мне позже с ним поговорить?

– Конечно, – кивнула она. – Ему будет приятно пообщаться.

– Но сначала мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Конечно. Проходите в мой кабинет. Кофе?

Кабинет был таким же аккуратным, как и она сама: березовый стол с компьютером, шкаф для документов, на стене – планер с цветными отметками. Перес задумался, как они с Кенни уживаются. Раздражает ли его работа жены, ее долгие отлучки с фермы? Наверное, она больше зарабатывает. Пытается ли она командовать им, как своими подчиненными? В углу стояла кофеварка, в стеклянном кувшине подогревался кофе. Эдит налила Пересу чашку.

– Расскажите о вечере, когда погиб тот человек, – попросил Перес.

– Я точно не знаю, когда это было. Прямо перед тем, как Кенни нашел его?

– Мы предполагаем, что это случилось тем вечером, когда открылась выставка в «Сельдяном доме». Если не вечером, то ранним утром.

– Мне нечего сказать. Боюсь, я не могу вам помочь. Я не была на выставке. – Она сидела за столом, сложив руки на коленях, и смотрела не враждебно, а скорее с интересом, но без того азарта, который появляется у людей, причастных к расследованию убийства.

– Но из вашего дома хорошо видно берег. Может, вы заметили, как кто-то уходил с выставки?

– Я была в саду, – ответила она. – Каждый год надеюсь вырастить овощи, а потом налетает западный ветер, и все губит соль. Но я все равно пропалываю и поливаю. Оттуда «Сельдяной дом» не видно. Потом я занималась бумагами. У меня кабинет в гостевой комнате. Если бы я разбирала документы только здесь, у меня не оставалось бы времени на клиентов. Окно выходит на холм, оттуда мало что видно.

– Кенни говорил, что видел, как кто-то бежал по тропинке к пасторскому дому.

– Если он это сказал, значит, так и было. Он не из тех, кто выдумывает. Да и с холма открывается хороший обзор.

– Как вы думаете, почему Лоуренс так внезапно уехал?

Резкая смена темы застала ее врасплох. Она слегка нахмурилась.

– Кенни сказал, что погибший – не Лоуренс.

– Я знаю. Мне просто интересно. Это выглядит мелодраматично – уехать без предупреждения и не выходить на связь.

– Он любил драму, – сказала Эдит. – Грандиозные жесты. А потом, наверное, было сложно вернуться. Чувствовал бы себя дураком.

– У вас есть догадки, почему он уехал?

– Кенни думал, что все из-за Беллы, – нахмурилась она. – Возможно, так и было. Но Лоуренс всегда был взбалмошным. Вы с ним знакомы?

Перес покачал головой.

– Нет. У Лоуренса и Беллы были отношения?

– Не уверена. Она всегда была привлекательной. Своенравной, но мужчинам это нравилось. Может, у Лоуренса были надежды, а Белла держала его на крючке. Ей нравилось, когда вокруг много поклонников. – Эдит замолчала, а потом с усмешкой взглянула на Переса. – Думаю, до сих пор нравится.

Перес задумался.

– А сейчас у Беллы есть поклонник?

Эдит пожала плечами.

– Откуда мне знать? Она теперь слишком важная персона для таких, как мы.

– Но вы наверняка услышали бы.

Перес был уверен: пусть Белла теперь не общается с местными, ее жизнь обсуждают. Даже если Эдит и не любит сплетничать, новости доходят до нее через сотрудников, клиентов или их родственников.

– Ходили слухи про нее и того писателя. Питера Уайлдинга. Говорят, он последовал за ней сюда, снял старый дом Вилли, чтобы поселиться поближе. – Она посмотрела на Переса, оценивая реакцию. – Мне это кажется жутковатым. Не хотелось бы, чтобы кто-то меня преследовал.

– А что она об этом думала?

– Ей льстило, что он так старается, – сказала Эдит. Она умолкла, задумавшись. – Не уверена, что Белла вообще способна на настоящие отношения. Это мешало бы тому, что для нее важнее всего.

– Чему?

Она озорно улыбнулась.

– Белле Синклер. Ее работе. Ее репутации.

– А какую роль в этом играет Родди?

– Он подпитывает ее самооценку. Да и для репутации он полезен.

– Он вам не нравится?

– Это имеет отношение к делу?

– Вероятно, нет. Но мне интересно ваше мнение.

– Все давалось ему слишком легко, – сказала она. – Внешность, талант, деньги. Не думаю, что это хорошо для молодого парня. Он выставлял все это напоказ перед нашими детьми. Хотя, возможно, я просто завидую. Нам с Кенни все доставалось упорным трудом.

– Кенни говорил, что Родди встречался с вашей дочерью.

– Родди всегда нужна женщина под рукой. Прямо как Лоуренсу. Потом появилась девушка покрасивее, и он ее бросил. Это меня злит.

– В детстве он потерял отца. И мать в каком-то смысле тоже.

Он одинок, подумал Перес. Его изображают везунчиком, но у него нет настоящих друзей.

Она задумалась.

– Это правда. Я плохо знала Алека. Когда я вышла за Кенни, он уже уехал из Биддисты. Но вы правы. Может, я слишком строга к Родди.

– Он часто бывал в Биддисте, когда болел отец. Был ровесником ваших детей. Вы сказали, что он перед ними рисовался. Они тесно общались в детстве? Еще до того, как он начал встречаться с вашей дочерью?

– Иногда он приходил на ферму играть. Но я не пускала детей в пасторский дом – не хотела, чтобы они перенимали его дикие привычки. Да и у Беллы часто гостили сомнительные личности. Иногда Вилли брал всех троих в лодку. – Она помолчала. – Дети его обожали. Он был как Крысолов со своей дудкой. Когда он был дома, они крутились вокруг. Как я говорила, он мастер на истории. Своих детей у него не было, и он радовался компании. Он научил ловить рыбу почти всех детей в Биддисте. Брал с собой Кенни, когда тот был мальчишкой. А Лоуренс и вовсе плавал на лодке раньше, чем научился ходить.

За дверью послышался звон посуды, стук тарелок.

– Обед, – сказала Эдит. – Главное событие дня. Некоторые наши подопечные приходят только ради еды. Останетесь, Джимми? Хотя бы супа поешьте.

Так Перес оказался за одним столом с Вилли, Эдит и женщиной с синдромом Дауна по имени Грета. Вилли выглядел так, будто одевался не сам: несмотря на жару в центре, на нем был толстый джемпер поверх клетчатой рубашки. Утром он побрился, но неаккуратно. Еще не совсем седые волосы густо вились.

– Где ты сейчас живешь, Вилли? – спросил Перес.

Тот поднял на него взгляд и замер с ложкой в воздухе, приоткрыв рот.

– Я из Биддисты.

– Но сейчас ты живешь не там, – мягко сказала Эдит. – А в спецжилье в Мидлтоне. – Она повернулась к Джимми. – Соцработник приходит дважды в день.

Вилли моргнул и поднес ложку ко рту.

– Расскажи о старых временах в Биддисте, – попросил Перес. – У тебя там была лодка, да?

– «Мэри-Тереза», – оживился Вилли, и взгляд его прояснился. – Отличная лодка. Больше, чем у других в Биддисте. Бывало, столько рыбы наловишь, что ящик еле поднимаешь.

– Кого ты брал с собой на рыбалку?

– Все хотели со мной! Все пацаны. Кенни и Лоуренс Томсоны. Алек Синклер. И девчонки тоже. Белла Синклер и Агги Уотт. Хотя Агги была трусихой и они ее дразнили – ужасно жестоко. Белла была крепкой, как пацан. Ничего не боялась.

Он уставился в пространство, и Перес представил летние вечера в море. Детский смех, возню – семья, которой у Вилли никогда не было.

– Ты дружил с ними и после, когда они выросли?

Вилли, казалось, не слышал. Он отломил кусок хлеба и обмакнул в бульон.

– И Родди Синклера брал, – вдруг сказал он. – Ему нравилась рыбалка, когда он гостил в пасторском доме.

– Это было позже, – поправила его Эдит. – Родди младше Кенни и Лоуренса. Они не могли ходить с тобой вместе.

Вилли попытался осмыслить ее слова. Бульон капнул с хлеба на джемпер. Эдит наклонилась и аккуратно вытерла пятно салфеткой. Он покачал головой, словно пытаясь рассеять образы в памяти.

– У тебя были друзья-англичане, Вилли? – спросил Перес.

Тот вдруг широко улыбнулся.

– Я любил ходить в море с англичанами. Они приносили корзины с едой и пиво в банках. А потом, бывало, мы разводили костер на пляже – жарили рыбу, и у них всегда была бутылка виски. Помнишь, Эдит? То лето, когда мы с Лоуренсом взяли англичан на рыбалку?

– Помню, что Лоуренс всегда был не прочь выпить, – сказала она.

Вилли снова ухмыльнулся.

– Как звали тех англичан? – спросил Перес.

– Хорошие были деньки, – сказал Вилли. – Хорошие…

Он с большим аппетитом вернулся к еде, и Перес представил, как Вилли вспоминает вкус свежей рыбы, зажаренной на костре из выброшенных на берег деревяшек.

Он повернулся к Эдит. Не хотел возвращать Вилли в реальность – к неловкости пролитой еды и бесконечным играм в карты.

– Вы знаете, о ком он? В Биддисте бывали постоянные гости из Англии?

Она покачала головой.

– Вилли сдавал лодку туристам, но постоянных не припомню. Может, это было до меня.

Вилли вдруг очнулся от грез.

– Англичанин приходил недавно, вопросы задавал, – выпалил он. – Но я ему ничего не сказал.

– О каком англичанине речь? – спросил Перес у Эдит.

– Писатель Уайлдинг, – ответила она. – Собирает местные легенды для книги. Наверное, Вилли имел в виду его.

Перес с удовольствием провел бы здесь весь день, слушая рассказы Вилли о рыбалке и детях Биддисты, греясь в солнечных лучах из окна. Но это было невозможно. Как он объяснит Тейлору такое долгое отсутствие? Эдит встала из-за стола и проводила его до двери.

– Заходите еще, – сказала она. – В любое время.

В машине телефон наконец поймал сигнал и тренькнул, показав два пропущенных звонка от Сэнди. Перес перезвонил. Фоном слышался гул голосов оперативной группы. Сэнди, похоже, что-то жевал, и прошло несколько секунд, прежде чем слова стали разборчивыми.

– Я нашел парня, который подвез того англичанина. Стюарт Лиск. Работает администратором в паромном терминале и будет там весь день.