Утром, когда Джимми Перес проснулся, туман все еще висел плотной пеленой. Дом Переса в Леруике стоял у самого пирса, задней стеной к морю, и стены до уровня прилива покрывал зеленоватый налет. Туман изменил освещение – исчезли привычные блики на воде, и Перес как будто проснулся зимним утром. Первая его мысль была о Фрэн, вторая – о расследовании.

Вчера он хотел навестить Фрэн, но работа затянулась допоздна. Он позвонил, чтобы объясниться, и теперь понимал, что извинялся слишком рьяно, будто заранее предполагал, что она ждала его. А вдруг и не ждала? Она же с «большой земли», утонченная, привыкла к другим правилам. Перес взглянул на часы у кровати: семь. Фрэн уже наверняка не спит – ее дочь Кэсси просыпалась рано. Фрэн как-то смеялась, вспоминая жизнь до материнства – долгое воскресное утро в постели с газетами, кофе и круассаном, крошки от которого оставались на простынях. Его собственные воспоминания о юности были иными – родители всегда находили для него работу на ферме на Фэр-Айле. Пересу нравилось воображать, как они с Фрэн будут валяться в постели по воскресеньям, когда Кэсси у отца. Перес принес бы завтрак в постель.

Поставив чайник, он залез под душ. Включил радио на узкой, как корабельный камбуз, кухне. Грянула музыка с местной станции, затем последовали пятиминутные новости – и первый репортаж о смерти незнакомца.

«Вчера в Биддисте при подозрительных обстоятельствах был обнаружен погибший турист. Полиция просит помочь в установлении его личности».

После этого дали краткое описание и номер телефона оперативного штаба.

Перес отметил про себя, что тон был бы иным, если бы погиб шетландец. Слово «турист» сразу снимало тревожность – как будто речь шла о событии где-то далеко. Смерть приезжего воспринималась почти как развлечение.

Пока заваривался кофе и поджаривался тост, Перес слушал прогноз погоды. Туман развеется к полудню. Возможно, Тейлор и группа из Инвернесса все же прилетят сегодня. Тейлор обрадуется – тринадцать часов на пароме были бы для него пыткой. Он метался бы, как тигр в клетке. Джимми представил, как Тейлор вытянулся на узкой койке в темной каюте и безуспешно пытается уснуть. Еще с прошлой совместной работы он запомнил его как самого беспокойного человека на свете.

Выйдя из дома, он увидел, что круизный лайнер все еще стоит у причала. Обычно такие гиганты не задерживались в Леруике надолго: пассажиры сходили на берег, садились в бесплатный автобус, посещали туристический центр, книжный магазин и сувенирные лавки, а затем возвращались в роскошь кают. Иногда Джимми сталкивался с ними на Коммершиал-стрит – чаще всего это были американцы, разглядывавшие крохотные магазинчики и прохожих. Он чувствовал себя зверем из зоопарка.

Дойдя до участка, он позвонил начальнику порта.

– Когда отплывает «Остров Белль»? Можешь организовать мне встречу до отхода?

– Поторопись. По графику – на полуденном приливе.

– Могу выехать хоть сейчас, – ответил Перес. – Как только договоришься.

На причале Моррисона он припарковался прямо у моря и на секунду отвлекся на тюленя, высунувшего морду из воды. В детстве на Фэр-Айле Перес стрелял по тюленям из отцовского ружья, пока его не застукала мать.

– Разве они сделали тебе что-то плохое?

– Уильям говорит, они крадут рыбу, поэтому улов стал таким скудным.

Уильям, мальчишка постарше, был тогда для него непререкаемым авторитетом.

– Чушь! Уловы скудные, потому что в Северном море уже много лет ловят слишком много рыбы.

Его мать, в студенчестве состоявшая в «Гринписе»[5], до сих пор придерживалась экологических взглядов, которые отец считал опасными и радикальными.

Честно говоря, Джимми обрадовался поводу бросить это занятие. Ему ненавистна была кровавая пленка, растекавшаяся по воде после удачного выстрела. Порой он стрелял мимо, но насмешки Уильяма тоже нелегко было вытерпеть.

Похоже, Патрик предупредил команду круизного лайнера о визите Переса – его сразу провели в кабинет помощника капитана, работающего с туристами. После «Доброго пастыря», почтового суденышка с Фэр-Айла, даже паромы «Нортлинк» казались гигантскими. Но этот лайнер был просто монстром – белая громадина высотой с небоскреб, затмевавшая все здания Леруика. Помощник капитана, шотландец с равнин, явно не считал Шетланды любимым местом.

– Вы слышали, что вчера в Биддисте погиб турист? – спросил Перес.

– Нет.

Тон явно говорил: «А мне-то какое дело?»

– Кто-то из ваших пассажиров забирался так далеко на запад?

– Слушайте, инспектор, мы обычно тут надолго не задерживаемся. Не самый живописный уголок, согласитесь? Серые домишки. Водим пассажиров на экскурсию к морским птицам и в ювелирную мастерскую, все вздыхают с облегчением – и вперед, на Оркнейские острова! Собор Святого Магнуса – вот это достопримечательность, достойная фото. Да и винокурня «Хайленд-парк»…

При мысли о виски он заметно оживился.

Джимми едва сдержал порыв защитить Шетланды – сказать, что их красота в другом: в низком горизонте, огромном небе, голых холмах… Но было ясно: этого человека не переубедить.

– Почему же в этот раз задержались?

– Проблема с двигателем. Теперь, слава богу, починили и можем отчаливать.

– У вас никто не пропал?

– Никто не сообщал о пропавших пассажирах. Есть основания полагать, что ваш покойник с нашего судна?

– При нем не было никаких документов.

Помощник капитана явно обрадовался. Он встал.

– Пассажиры могут сойти на берег, когда захотят? Вы их не запираете? – спросил Перес.

– Конечно нет. Но большинство – пожилые, предпочитают организованные экскурсии. – Он снова сел. – Если бы они жаждали приключений, вряд ли выбрали бы круиз с толпой стариков.

– Куда их возили позавчера?

– Утром гуляли по городу, днем была автобусная экскурсия: заповедник на мысе Самборо, где гнездятся тупики, затем чай в Скалловее.

– Удивлен, что в программе не было выставки в «Сельдяном доме». Белла Синклер – известная художница. Мне кажется, вашим клиентам было бы интересно встретиться с ней.

– Пара человек спрашивала. Я планировал организовать поездку, когда мы задержались из-за поломки, но ведь выставку отменили, верно?

По тону было ясно: он рад, что избежал лишних хлопот.

– Кто вам сказал, что отменили?

– Мне никто не говорил. По крайней мере, не организаторы. Но когда пассажиры сходили на берег, у трапа какой-то тип раздавал листовки.

– Вы его видели? – резко спросил Перес.

– Нет, тогда была не моя вахта.

– Могу я поговорить с тем, кто его видел?

Помощник капитана взглянул на часы и вздохнул.

Перес молчал, не двигаясь с места.

В конце концов он провел его на верхнюю палубу, где у фальшборта стояла, держась за руки, пожилая пара, оба худые и загорелые. Туман уже начинал рассеиваться, так что, по крайней мере, было на что смотреть.

– Медовый месяц, – процедил помощник капитана. – В их-то возрасте… – Но, когда они приблизились, в его голосе появилась слащавость: – Доктор и миссис Холлидей, это инспектор Перес. Кажется, вы можете ему помочь.

Впервые с начала разговора он улыбнулся. Пересу была неприятна эта внезапная перемена. Но такова уж работа этого человека – играть роль.

Холлидеи оказались из Феникса, штат Аризона. Они коллекционировали произведения современного искусства и даже владели небольшой картиной Беллы Синклер.

– Мы так расстроились, когда отменили открытие выставки, инспектор. Джордж уже заказал такси, чтобы съездить туда и обратно.

– Можете описать человека, который раздавал листовки?

Они переглянулись.

– Это очень важно, – сказал Перес.

Он гадал, почему они колеблются.

– Видите ли, это сложно, – сказал мужчина. – Из-за костюма. Я только его и запомнил.

– Костюм?

– Ну да. Он был одет как клоун. Не в яркое тряпье с красным носом, а элегантно – в черно-белый костюм в стиле комедии дель а'рте[6].

– Он был в маске?

– Точно! В маске. Я запомнил, потому что наши дети всегда их боялись…

К тому времени, как Джимми добрался до участка, уже сияло солнце. Тейлор звонил из аэропорта в Дайсе: их уже зарегистрировали на ближайший рейс.

– Встретишь меня и сразу повезешь на место преступления.

Это был приказ, а не просьба.

Взглянув на часы, Перес увидел, что до выезда в Самборо осталось полчаса. В оперативном штабе Сэнди болтал по телефону со своим приятелем Уолси, договариваясь о выпивке и перемывая косточки какой-то женщине. Перес нажал на рычаг, разъединив звонок. Сэнди захлебнулся возмущением, но тут же смолк.

– Мало работы, Сэнди? Отлично. Вчера у причала Моррисона некто одетый клоуном раздавал листовки пассажирам с лайнера. Кто-то должен был его заметить. Опроси всех, кто работал там в это время. Может, кто-то говорил с ним? Узнай, кто он и где остановился.

– Думаешь, это наш покойник?

– Два странных клоуна в один день на Шетландах? Слишком большое совпадение, не находишь?

Сэнди виновато ухмыльнулся.

– Вам звонил Кенни Томсон.

– Чего он хотел?

– Не сказал. Со мной он разговаривать отказался. Уверял, что дело не срочное.

Джимми уехал, не перезвонив Кенни. Он выехал заранее, рассчитывая дозвониться по пути в аэропорт. Дорога на Самборо пролегала мимо дома Фрэн. В окне ее мастерской мелькнул силуэт – она работала. Перес представил ее у мольберта, с нахмуренным лбом, полностью погруженную в процесс. Она говорила, что живопись требует полной концентрации – порой она не ела целый день, потому что не отрывалась от холста. Он восхищался ее страстью, но не до конца понимал. Сам он не мог сосредоточиться дольше двадцати минут – то захочется кофе, то надо с кем-то поговорить.

Он прибавил скорость и проехал мимо.

Аэропорт Самборо был забит пассажирами, застрявшими из-за тумана. Шла борьба за места на первом рейсе, люди нервничали. Английская семья – муж, жена, малыш в коляске и младенец в слинге – громко возмущалась.

– Да что за место такое?! – кричала женщина, явно рассчитывая на публику. – Из-за легкого тумана все встает колом! Если ты так представляешь себе приключение, Чарльз, воля твоя. Но мы в следующий отпуск поедем в Тоскану!

Откладывая угольный карандаш, Фрэн мельком заметила машину Переса. Ожидая, что он остановится, она замерла, но он проехал мимо. Фрэн с облегчением смотрела, как автомобиль скрывается за холмом. Мысли о Пересе витали где-то на задворках сознания все утро, но сейчас ей некогда было предаваться размышлениям. Время на работу было ограничено – скоро нужно забирать Кэсси из школы. Фрэн вернулась к эскизу будущей картины, снова погрузившись в мир цвета и форм. Перес был забыт.