Эдит взяла выходной. Кенни обрадовался. Он обожал, когда она проводила дома весь день. Так было заведено еще при его родителях – мать никогда не работала. Так же было, когда были маленькими их собственные дети. Даже когда он трудился в поле, его грела мысль, что жена где-то рядом.

Раз Эдит не нужно было спешить на работу, они позавтракали чуть позже обычного. Она сварила кофе по своему вкусу – насыпала молотые зерна во френч-пресс, поставила его на плиту, чтобы не остывал, и медленно, аккуратно залила кипятком. Кенни решил, что ближе к вечеру, закончив с брюквой и вместе прогулявшись по холмам проведать овец, они займутся любовью.

Глядя, как Эдит тянется за своей кружкой, стоя спиной к нему, Кенни захотелось немедленно увести ее обратно в постель. Собранные после душа волосы открывали шею. Джинсы облегали упругие, несмотря на возраст, ягодицы. Джинсы шли ей гораздо большее, чем строгие офисные костюмы. Даже в среднем возрасте она не расплылась.

Он подошел, провел по ее шее пальцами – загрубевшими, конечно. Она с улыбкой обернулась, сразу поняв, что у него на уме.

– Не сейчас, – сказала она. – Придется подождать.

И конечно, ему придется ждать – в таких вещах женщины всегда добиваются своего. Все козыри в их руках. Заставить невозможно. Наверное, так и должно быть, но порой это казалось ему нечестным.

За столом он наблюдал, как Эдит ест тост. Теперь только цельнозерновой хлеб из булочной в Скалловее. Она намазала толстый слой масла – оно уже растаяло, капли остались на пальцах, и она облизала их. Сначала машинально, а потом заметила его взгляд и нарочно медленно провела языком по другому пальцу. Игра. Теперь Кенни был готов ждать до вечера. Она растянет удовольствие на весь день, и предвкушение окажется слаще, чем мгновенное исполнение желания. От этой мысли у него слегка закружилась голова, и он не сразу уловил смысл слов Эдит:

– Как-то неправильно оставлять мертвеца в сарае на целый день.

– Из-за тумана полиция из Инвернесса не смогла приехать.

Вчера в баре Мидлтона только об этом и говорили. Кенни ограничился одной пинтой. Людское возбуждение от близости смерти казалось ему ненормальным. Будь покойник кем-то знакомым, все вели бы себя иначе, но некоторые даже отпускали шутки.

– Я думала, это самоубийство. Столько суеты из-за суицида…

Кенни промолчал. Вспомнил тело, раскачивающееся на балке. Когда он рассказал Эдит, она сразу поняла, как это его потрясло.

– Бедняжечка моя, как жаль, что ты это увидел.

В доме престарелых иногда умирали. Эдит говорила, что не может к этому привыкнуть, но Кенни казалось, что она ко всему относится спокойно.

– Вчера приходила Агги Уотт, – сказал он. – Спрашивала, не Лоуренс ли это.

– Не может быть, – отрезала Эдит. А потом добавила: – Хотя… Ты ведь узнал бы собственного брата?

– Я почти уверен, что это не он. Но хочу посмотреть на того человека еще раз, без маски. Все думаю об этом.

Он долго ворочался ночью, представляя, как за годы мог измениться Лоуренс. Может, Кенни совершил ужасную ошибку? Казалось, Эдит не спала, но он не решился поделиться страхами, как не рассказал и о визите Агги. Сначала хотел сам во всем разобраться.

– Может, спросить того парня с Фэр-Айла, Джимми Переса? Разрешат ли мне еще раз взглянуть на тело?

Она на секунду задумалась.

– Да. Спроси. Я уверена, что это не Лоуренс, но тебе полегчает.

Кенни решил позвонить Пересу. Не хотелось ждать его возвращения на причал или смотреть на мертвеца там. В морге, без маски – другое дело. Так благопристойнее.

Утром, работая в поле, он то и дело видел Эдит. Она стирала, а когда туман рассеялся, развешивала белье во дворе. Он остановился, наблюдал, как ловко она встряхивает простыни из корзины, расправляет, цепляет прищепкой к веревке. Ждал, когда она обернется, помашет, но жена будто не замечала его. Спустившись за кофе, он застал ее за мытьем пола. Эдит стояла на коленях на сложенном полотенце, вытирала тряпкой последний угол. Он замер в прихожей в носках. Она слышала, как он вошел, но не обернулась, пока не закончила. Потом улыбнулась.

– Подожди минутку, пока высохнет.

Эдит по-прежнему стояла на коленях у его ног и подняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Может, сходим в «Сельдяной дом»? Выпьем кофе у Мартина. Уж кафе-то наверняка открыто.

– В таком виде?

Но предложение явно ей понравилось.

– Почему бы и нет? Ты прекрасно выглядишь. Всегда.

Они шли по тропинке, взявшись за руки. Кенни чувствовал себя так, будто у него тоже выходной. На причале по-прежнему стояла полицейская машина, вход перекрыли лентой, но ничего не происходило. Видимо, полиция из Инвернесса еще не приехала.

В кафе «Сельдяного дома» всегда было светло – в стене, выходящей на воду, добавили окон.

Народу собралось больше, чем обычно в будний день по утрам. Некоторых Кенни узнал. Парочка старушек из Мидлтона – явно приехали поглазеть. Они являлись на любое происшествие. Журналист из «Шетланд таймс». Кенни подумал, что самолет с полицией наверняка привезет и столичных репортеров. Теперь он чувствовал себя неловко. Они с Эдит выглядели такими же зеваками – пришли в «Сельдяной дом» в ожидании новостей.

Мартин Уильямсон вышел из кухни принять заказ легкой, танцующей походкой, как у скаковой лошади перед стартом.

Кенни мотнул головой на посетителей:

– По крайней мере, мертвец полезен для бизнеса.

Мартин усмехнулся.

– Ага. Но я не расстроюсь, когда его уберут. Странно как-то – оставлять тело на ночь. Мать вся на нервах. Вряд ли даже спала.

– Знаю, что она расстроена. Она приходила ко мне вчера.

– И это вполне естественно, – вступила в разговор Эдит. – Учитывая, что случилось с твоим отцом. Наверняка нахлынули воспоминания.

– Когда приедут полицейские из Инвернесса? – спросил Кенни.

Перес так и не перезвонил. Когда тело увезут, Кенни сможет взглянуть и окончательно убедиться, что это не Лоуренс. Чем дольше он пытался вспомнить черты брата, тем сильнее они расплывались.

– Первым рейсом из Абердина, – ответил Мартин. – Скоро должны быть.

Кенни заказал капучино для Эдит и латте для себя. Они всегда брали здесь одно и то же. В честь «выходного» добавил два куска пирога. Мартин убежал летящей походкой.

Они уже допивали кофе, когда в кафе ввалился Родди Синклер. Он замер в дверях. Все повернули головы. На мгновение воцарилась тишина, но потом разговоры возобновились. Казалось, он только что встал с постели – взъерошенный, сонный. Или не спал всю ночь. Родди не стал ждать официанта, а прошел к кухне, привалился к дверному косяку и крикнул:

– Двойной эспрессо. Покрепче.

Никто не возмутился, что он влез без очереди. Типичный Синклер, подумал Кенни. Все они спесивые. Одна старушка даже улыбнулась ему и помахала. И это тоже типично. Женщины вечно прощали Родди все.

Тот отлип от дверного косяка и встал прямо.

– Отсюда открывается потрясающий вид. Всегда забываю. – Затем подошел к их столику. – Можно присоединиться?

– Мы уже уходим, – сказал Кенни, но Родди будто не услышал и сел.

За окном ярко светило солнце. По воде на полпути к горизонту шла яхта – не местная, судя по всему, Кенни ее не узнал.

Родди подался вперед.

– Говорят, это ты нашел тело.

Его шетландский акцент был все таким же сильным, как в детстве. Может, Родди оттачивал свою речь в Глазго и в отелях экзотических городов? Это была его визитная карточка. Кенни кивнул.

Мартин принес эспрессо. Родди поблагодарил его жестом, не отрывая глаз от Кенни. Подождал, пока Мартин уйдет, чтобы возобновить разговор.

– Ты уверен, что это чужак? Никогда его раньше не видел?

Аромат кофе на мгновение отвлек Кенни. Если вкус так же хорош, он и сам перешел бы на эспрессо. Ему хотелось сказать Родди, чтобы тот не лез не в свое дело. Какое право он имел приставать к ним с вопросами? Отрывать Кенни от общения с женой?

– Я его не узнал, – ответил Кенни.

– Он был на выставке Беллы, – сказал Родди. – Но я тогда не обратил на него внимания.

– Ты видел его живым?

Кенни едва не спросил, не Лоуренс ли это, но что мог знать Родди? Лоуренс уехал, когда тот был еще малышом. Родди тогда жил в Леруике и навещал Беллу в Биддисте. Уже в то время был невыносим – избалованный, бесцеремонный.

– Да. Жаль, что не поговорил. Если б мы знали, кто он, все уже успокоились бы.

«Что ты вообще знаешь о спокойствии?» – подумал Кенни. Так странно слышать от него это слово. Спокойствие – не конек Родди. Он всегда жаждал драмы, каждую ночь ему требовалась новая женщина. Наверняка и этим происшествием наслаждается.

Родди повернулся к Эдит:

– А ты что думаешь?

– Ничего. Звучит цинично, но смерть незнакомца меня не волнует.

Родди уже открыл рот, чтобы ответить, но ему помешал шум машин снаружи. Двух машин. Все взгляды устремились к окну. Старушки из Мидлтона встали, чтобы лучше видеть. Без тени смущения. Кенни тоже не удержался и крутанулся на стуле.

Из первой машины вылез Джимми Перес. С ним был высокий плотный мужчина с лысой головой. Сразу видно – начальник. За ними – еще двое мужчин, женщина и двое местных: Сэнди с Уолси и юная Мораг. Кенни вдруг остро захотелось оказаться в другом месте, чтобы не глазеть как на цирковое представление. Он встал, дожидаясь, когда Эдит последует за ним домой.