К западу от Рейна империю Карла Великого в основном составляли германские племена, которые завоевал либо он, либо какой-то его франкский предок: алеманны на территории современной Юго-Восточной Германии (из-за чего Германия по-французски называется Allemagne), тюринги, фризы и саксонцы, а на востоке – баварцы. В остальной Центральной Европе франкское влияние было менее явным и насаждалось не напрямую, а через церемонии, на которых местные вожди совершали оммаж: посещали двор франкского правителя с подарками и знаками уважения. Тем не менее сохранились следы франкских поселений в областях, весьма удаленных от центров франкской власти. В византийских описаниях регион по нижнему течению Дуная, который сейчас относится к Северной Сербии, упоминается как Франкохорион, что указывает на некое присутствие франков; также известно о противостоянии между франками и болгарами недалеко от западной границы Трансильвании [1].

К востоку от германского поселения (а кое-где и прямо там) жили славяне. К VII веку славяне заняли обширную территорию между Балтийским и Эгейским морями, от юго-восточного уголка современной Дании до степей, включая бо́льшую часть Балкан. Происхождение славян покрыто тайной, потому что их практически нигде не упоминают до того момента, как они внезапно заняли почти всю Центральную и Восточную Европу. В одном из ранних упоминаний (500 год н. э.) они описаны как «многочисленные», занимающие «огромное множество земель» на территории современной Польши. Как славяне пришли туда, никем не замеченные, трудно объяснить [2].

Историки сделали все, что было в их силах, с той скудной информацией, которую удалось извлечь из археологических ископаемых и лингвистических фрагментов. Поскольку ранние славяне позаимствовали у германцев название букового дерева, историки пытались найти место, в котором не было бука, и, таким образом, назначили Пинские (Припятские) болота между современными Киевом и Минском «точкой отправки» славян. Или же, поскольку ранние славяне иногда назывались вендами, они считались теми же венедами, которые, согласно римским географам, жили на балтийском побережье в I–II веках н. э. Сейчас ни одна теория происхождения славян не имеет достаточного научного веса, но и исторические атласы не спешат наверстывать упущенное. Как бы то ни было, ранние упоминания о славянах относят их к региону между верховьями Вислы, низовьями Дуная и Днепром – достаточно большое пространство, чтобы там могли существовать все эти группы. Однако путаницы добавляют некоторые исследования ДНК, которые указывают на постоянное присутствие славян на территории нынешней Западной Польши; это означает, что, вероятно, славяне не мигрировали в Центральную Европу из некоей более восточной точки, а жили на ее территории все это время [3].

Пытаться оценить плотность населения в начале Средних веков – затея смехотворная, но иногда шутовская шапка с колокольчиками – единственный доступный головной убор. Если сравнить все предположения, становится ясно, что в восточной части Центральной Европы (которая сейчас включает Чехию, Венгрию, Польшу, Румынию и Словакию) в I тысячелетии на квадратный километр приходилось менее 1 человека. Для сравнения: на территории современной Германии было, возможно, до 8 человек на квадратный километр. Мы можем удваивать, делить на два, умножать на три, но суть от этого не меняется: почти вся восточная часть Европы была негусто населена, и не требовалось Великого переселения народов, чтобы полностью изменить ее облик. Возможно, разумнее предполагать не мощные волны народов, прокатывающиеся по Центральной Европе, а более мелкие потоки людей [4].

К концу VI века славяне преобладали в некоторых частях Центральной Европы, которые раньше занимали готы и германцы. Современники единогласно утверждали, что славяне жили маленькими группами и вели примитивное хозяйство, что домами им служили убогие лачуги в лесах – так безопаснее – и что использовали они лишь самое примитивное оружие: короткие копья, громоздкие мечи и отравленные стрелы. По их словам, в бою славяне были неорганизованными, неспособными сражаться в сомкнутом строю, и они предпочитали (когда не прятались в лесах) бежать на врага неорганизованной толпой. В начале VIII века у Фриули, по описаниям современника, группа славянских воинов отбивалась «больше камнями и топорами, чем боевым оружием» [5].

Неискушенные в военном деле и политически разобщенные, славяне становились жертвами более организованных групп. Одну из таких групп возглавлял франкский авантюрист Само, который в первой половине VII века создал себе огромное княжество – от современной Словении до юга современной Польши. Само был торговцем, и главным его товаром были рабы. Именно в VII веке слова «славянин» (slav) и «раб» (slave) были впервые использованы как синонимы в Европе и на Среднем Востоке. (Название «славяне» происходит от слова «слово», то есть «люди, которые говорят».) Многие славянские мужчины, захваченные в рабство, отправлялись на фабрики кастрации в Лионе, Венеции и Вердене, где их подготавливали к следующему этапу – продаже в качестве евнухов. Несомненно, некоторые рабыни подпитывали аппетит Само к бракам и размножению: у него было как минимум 12 жен, 22 сына и 15 дочерей [6].

Несмотря на плодовитость Само, его рабское государство распалось после его смерти в 658 году. Аварское царство в Центральной Европе продержалось дольше. Происхождение аваров столь же загадочно, как и происхождение славян, если не хуже: нам даже не известен язык аваров. Они, как и гунны, были степными кочевниками и скотоводами, которым пришлось двигаться на запад, вероятно, из Трансоксианы (Средней Азии). С конца VI века по конец VIII века авары занимали территорию старой римской провинции Паннонии и соседнюю Венгерскую низменность, но их влияние распространялось и на запад, и на юг, на территории современных Австрии и Восточной Баварии, Трансильвании и Западных Балкан. Византийские императоры полагались в обороне на цепь крепостей и крепостных стен, достигающую на юге низовьев Дуная, но авары прорвали и ее. Вслед за ними на Балканском полуострове оказались десятки тысяч славян, в корне изменив его языковую среду. К середине VII века главным языком в Фессалониках стал славянский.

Авары были политически организованными. Разрозненные славянские племена начали сливаться в более крупные и стабильные группы. Аварское государство выживало за счет добычи, отвоеванной в налетах, откупов и сбора дани. Лишь за конец VI века и начало VII века византийский император заплатил аварам более 6 миллионов золотых монет. Эта добыча распределялась между вождями и предводителями, чтобы поддерживать их верность. Но растущая власть франков ограничивала возможности рейдов на запад, а на юге новое славянское государство с элитой из бывших степных кочевников булгар во главе не позволяло продвинуться на Балканы.

Без добычи власть аварских вождей, или ханов, сошла на нет. В середине VIII века баварские герцоги, которые подчинялись франкскому правителю лишь номинально, стали давить на аваров с востока, поддержали восстание среди подчиненных им славян на территории современных Северной Словении и Южной Австрии, что тогда называлось Карантанией. После баварской победы ирландские монахи из Зальцбурга подняли разговоры о славянах в этой части Центральной Европы. Однако Карлу Великому страшно не нравилась независимость баварских правителей. Утвердив свою власть на западе, он разбил баварские войска и приговорил последнего представителя герцогского рода к смертной казни, но помиловал его, когда тот стал монахом.

В 790-х годах Карл начал кампании против аваров. Авары укрепляли свои земли, окружая их сложными сооружениями из земли, веток и бревен, но войска Карла Великого прорвались через эти преграды и захватили все, что оставалось от былых сокровищ. Как писал монах Святого Галла, «всю добычу аваров, которую Карл Великий нашел в Паннонии, он щедро поделил между епархиями и монастырями». Но, очевидно, не все досталось церкви, поскольку в других источниках рассказывается о том, как награбленное аварами превратилось в благосостояние франкских вождей и воинов, которые «до того времени казались почти нищими». Карл не только отобрал у аваров золото, но и уничтожил их вождей. Некоторые из них стали его вассалами, правили от его имени в своих призрачных герцогствах, но говорится, что в остальных случаях «аварский нобилитет исчез, и вся их слава с ними». После двух с лишним веков пребывания в Паннонии авары попросту исчезли из исторической хроники. Есть даже древнее русское выражение: «погибоша аки обре» – «исчезли без следа, пропали, как авары» [7].

Список агрессоров и оккупантов Центральной Европы в V–IX веках довольно длинный: гунны, остготы, славяне, авары, работорговцы Само, баварцы и франки. Из всех них авары были не просто очередными завоевателями, которые ушли, как и пришли, почти не оставив следов. Они отличались зверством, а для эксплуатации покоренных народов объединяли их в группы – возможно, по сути, между управлением стадами и управлением людьми не такая уж и большая разница. Авары принесли с собой инновации. Стремена – это их вклад в технологическое развитие Европы; они позволяли мчаться на полном скаку на врага и не вылетать при столкновении из седла. Из менее радостного – авары также принесли в Европу новый вариант проказы (лепры), намного опаснее предыдущих. Каждый четвертый мужской скелет времен появления аваров в Центральной Европе, обнаруженный при раскопках в той или иной части региона, указывает на заражение проказой. Помимо монастыря, школы и скриптория, в аббатстве Святого Галла также был лепрозорий (leprosarium), то есть госпиталь для прокаженных, возведенный в VIII веке [8].

Возможно, из-за того, что они были кочевниками, авары высоко ценили произведения искусства, которые можно легко перемещать. Доподлинно известно, что им принадлежала величайшая находка континентальной Европы I тысячелетия – сокровища, обнаруженные в 1799 году в Сынниколау-Маре (рум. Sânnicolau Mare, венг. Nagyszentmiklós), городе, который сейчас находится на румынской территории недалеко от венгерской границы, известном как родина композитора Белы Бартока. Клад безымянного аварского вождя VIII века составили 23 золотых сосуда: супницы, чаши, кувшины, богато украшенные рисунками и орнаментами. Декор отражает поздние римские и византийские мотивы, католическую иконографию, среднеазиатские и персидские мотивы, включая изображения львов, морских грифонов и леопардов. Есть несколько надписей греческими буквами, но на неизвестном языке. Расшифровать можно лишь два слова: «жупан», что у южных славян означало «князь», «военачальник», и «Бойла», довольно распространенное тюркское слово, которое обычно переводится как «благородный», «аристократ», хотя могло быть и личным именем. Сокровища Сынниколау-Маре раскрывают не только богатство аваров, но и их любопытную гибридную культуру, смешение азиатских и славянских языков, византийского, восточного и европейского стилей. Забытые в потоках завоеваний, авары достойны того, чтобы их место в истории было замечено [9].

Аварский каганат сменили славянские герцогства, обрамляя Дунай с обеих сторон. Но в этом регионе не было никого сильнее франков Карла Великого и его наследников, а к востоку – болгар, чьи предводители продвигались в Трансильванию и вдоль рек Большой Венгерской низменности, чтобы захватить соляные шахты и торговые пути. В 822 году посланники нескольких славянских племен прибыли во Франкфурт с дарами для сына и наследника Карла Великого, Людовика Благочестивого, а также с просьбой помочь им в борьбе с болгарами. Четыре года спустя Людовик и болгарский хан Омуртаг договорились об общей границе между их владениями, пролегающей через Венгерскую низменность, после чего Людовик организовал здесь пограничную зону. Это первый крупный международный территориальный раздел Центральной Европы [10].

К северу от Паннонии и Венгерской низменности осталась сборная солянка славянских групп и мелких государств. Около 900 года неизвестный монах, названный историками «Баварским географом», составил список из приблизительно 60 народов, населяющих Центральную Европу, в том числе принадлежавших к этим ранним политическим образованиям, а также подсчитал количество их крепостей. Некоторые из племен этого списка выжили: богемцы, моравы, лужичане и так далее. Но большинство наименований – единственное наследие призрачных княжеств, которые возникали и исчезали без следа: «тадесианцы с более чем 200 крепостями, гопланы, у которых 400 крепостей или даже больше, зерийцы с 325 крепостями» и так далее. Нам неизвестно, что с ними стало и где они жили, и их так называемые крепости, скорее всего, были не более чем холмами, окруженными земляными стенами. Именно эти мелкие политические группы в Центральной Европе и стали целью франкской экспансии и обращения в христианство [11].

Но речь шла не только о соперничестве христианства и язычества. Друг другу противостояли версии христианства: католичество Рима и православие Константинополя, оба заинтересованные в духовном завоевании Центральной Европы, но стремительно друг от друга отдаляющиеся. Были и соперничающие епископы, жаждущие повсюду посадить своих священников, расширить свое влияние и увеличить престиж своих епархий. Так, архиепископ Майнца в Рейнской области соперничал за души и покровительство с баварскими миссиями в Зальцбурге, Регенсбурге и Пассау, с Вюрцбургом (Вюрцбургским княжеством-епископством) во Франконии, а в X веке – с магдебургскими архиепископами в Саксонии. Папы с тревогой наблюдали из Рима за растущим влиянием независимых германских епископов и всячески старались мешать их начинаниям. Обращение никогда не было просто вопросом выбора религии – оно касалось также выбора одного из множества конкурентов в этой сфере.

Религиозная борьба велась в Паннонии и вдоль северной границы Карпат. После падения аваров новые славянские правители учредили полунезависимые княжества. Нам известно как минимум о четырех таких, от укромных Малых Карпат к северу от современной Братиславы до территории современной Хорватии на побережье Адриатического моря, где корсары изо всех сил пытались стать князьями. Некоторые из первых таких образований имели аварское происхождение и были созданы некогда для удобства сбора дани, но некоторые являлись франкскими приграничными владениями под управлением славян. Историки пытаются обозначить их на картах, но речь скорее идет о герцогских вассалах, а не о герцогствах как таковых, то есть о группировках, которые признавали сюзерена герцога, а не о конкретных пространствах с четкими границами.

В первые десятилетия IX века миссионеры, описываемые тогда как «итальянцы, гречи и германцы», были очень активны среди славян Паннонии и севера Карпат. Всех обошли епархии-соперники Пассау и Зальцбурга, но епархия Пассау получила преимущество, когда в 830-х годах ее протеже Моймир сверг приверженца Зальцбурга Прибину и захватил его земли в районе Нитры на западе современной Словакии. Моймир назвался князем Моравии, и его власть, судя по всему, в основном распространялась на современную Восточную Чехию, которая и сейчас называется Моравией. В 846 году власть перешла к Растиславу, племяннику Моймира, которого совершенно не устраивали священники Пассау. В исторических документах сохранился рассказ о том, как они предали свою миссию и наставляли: «Под землей живут люди с огромными головами; и все рептилии – создания дьявола, и тому, кто убьет змею, будет прощено девять грехов». Но и тут не обошлось без политики, поскольку немецкие клерики были близки с франкскими епископами и популяризовали их интересы [12].

В 862 году Растислав сделал нечто невероятное: он отправил послов в Константинополь, чтобы пригласить священников, «которые могут объяснить нам на нашем родном языке истинную христианскую веру». Но в инициативе Растислава был намек, что надвигалось нечто большее: «Чтобы другие страны, за нами наблюдающие, могли повторять за нами». В то время Константинополь и Рим не могли поделить между собой Болгарию, спорили, должна она подчиняться византийскому патриарху или папе римскому. Растислав, по сути, обещал «перенести» свой народ из римского католицизма в византийское православие, и он знал, что, выбрав ту или иную сторону, он мог сдвинуть религиозный баланс на Балканах [13].

Тем временем в Константинополе император Михаил III понимал, к чему клонит Растислав, и он знал, кто именно должен возглавить экспедицию: святой Кирилл из Фессалоников. (На самом деле святого Кирилла крестили Константином, и он выбрал имя Кирилл уже при смерти, когда стал монахом, но известен он именно под этим именем.) У Кирилла имелся богатый миссионерский опыт: он проповедовал и мусульманам, и иудеям на Среднем Востоке и на Кавказе. Как его брат Мефодий, настоятель Малого Олимпа и администратор провинции, Кирилл был закаленным дипломатом. Кирилл недавно получил признание в Константинополе: он определил, что имевшийся там кубок относился к временам ветхозаветного царя Соломона, на основании надписи «999 BC» (до Рождества Христова). Также, обнаружив с Божьей помощью тело святого Климента, римского епископа I века, Кирилл благоразумно сохранил части тела святого, чтобы «расплачиваться» мощами за политические услуги.

Кирилл и Мефодий уже знали славянский язык, поскольку жили в Фессалониках, и мы можем представить, что в то время славянский, на котором говорили на Балканах, все еще был близок к языку, который использовали подданные Растислава. Кирилл разработал алфавит, с помощью которого можно было бы записать славянский, – первый шаг на пути к составлению Библии, литургии и пособий для религиозного образования. Этот алфавит, позже названный глаголицей, то есть чем-то произносимым, отчасти основывался на строчных греческих буквах с добавлением сирийских, древнееврейских и, возможно, армянских символов. Отдельные буквы, которых было не менее 41, были украшены религиозными символами: круг, обозначающий вечность, треугольник, обозначающий Троицу, и так далее. Освоить этот шрифт было нелегко.

Миссия Кирилла и Мефодия, достигшая Моравии в 863 году, не могла не столкнуться с трудностями, ибо во многом зависела от Растислава, а политическая власть вождя никогда не была надежной. В итоге в 870 году его свергли, после того как он безуспешно попытался придушить своего основного соперника. Но братья неожиданно обрели союзника в лице папы Адриана II (годы правления 867–872). Папа Адриан одобрил их миссию и религиозные тексты, переведенные на славянский с помощью глаголицы, сделал Мефодия епископом славян в Моравии и Паннонии, за что в благодарность получил мощи святого Климента. Адриан вовсе не скрывал планов превратить Мефодия в свою марионетку. Однако по возвращении в Моравию в 870 году Мефодия арестовал местный профранкский правитель Святополк. Он отдал его под суд и в заточение церковным врагам под предлогом узурпации власти епископа. (Кирилл скончался ранее, в 869 году.) [14]

Нам неизвестно, что послужило причиной сближения Мефодия и Святополка, давление со стороны папы или смена политического направления, но святого освободили из заточения в 873 году. В течение следующих 12 лет Мефодий обучал священников литургии на славянском, переводил греческие духовные тексты на глаголицу, устраивал мессу на латыни, греческом и славянском. Также он отправлял клириков на миссии: проповедовать в Богемии и на юге современной Польши. Однако франкские клирики при дворе Святополка не прекращали выступать против присутствия Мефодия, обвиняя его в ереси за проведение мессы на славянском вместо латыни. Его жизнь прервалась в 885 году в ходе смуты – отлучение от церкви усилиями его врагов, пересмотр папского вердикта и последовавший запрет на проведение служб на славянском языке, а вскоре после его смерти – изгнание Святополком последователей Мефодия из Моравии.

Но наследие Кирилла и Мефодия сохранилось. Православная церковь, возглавляемая патриархом Константинополя, хорошо приняла их лингвистические инновации. Внешний вид церковнославянского изменился под влиянием учеников этих святых и превратился в более разборчивый, основанный на греческих заглавных буквах; этот алфавит был назван кириллицей в честь Кирилла. Именно благодаря этому алфавиту сербы, русские и болгары освоили христианскую доктрину и пришли к христианской вере. Однако в Центральной Европе латынь одержала верх как язык литургии и церковной службы, и потому католическая церковь ориентировалась на Рим. Лишь в Далмации, регионе Хорватии, сохранилась месса на славянском. Однако это любопытное исключение: богослужения на славянском языке и православная вера не прижились в Центральной Европе. И мрачная «Глаголическая месса» чешского композитора Яначека, впервые прозвучавшая в Брно в Моравии в 1926 году, по сеттингу и композиции совершенно католическая и лишь исполняется на смеси старых славянских языков [15].

Католическая миссия продолжила развиваться в Центральной Европе. Богемия и Хорватия присоединились к католикам в IX веке, а веком позже – Польша с Венгрией. Во всех этих странах латынь стала языком мессы и богослужения. Поскольку католическое духовенство предоставляло большинство писарей, душеприказчиков и учителей, латынь стала языком правления, законодательства, литературы и обучения вплоть до XVIII века. В России же, как и в большей части Балкан, процветали православие и литургия на славянском, и с ними развивалась довольно отличная от центральноевропейских религиозная культура и интеллектуальное пространство. Со временем использование разговорного языка в литургии привело к появлению национальных церквей, усиливающих религиозную преданность патриотизмом: Болгарская православная церковь, Русская православная церковь и так далее.

В то же время православие основывалось на иных принципах, нежели римское католичество. Выстроенная на основе греческой словесности, православная интеллектуальная традиция отличалась от основанного на латинской традиции римского католицизма и сосредоточивалась на древнегреческой метафизике, работах первых греческих отцов церкви (начиная с первых веков новой эры) и критической интерпретации библейских и греческих религиозных текстов. Обращенные в веру славяне наследовали эту традицию, знакомясь с текстами, переведенными на церковнославянский. С собратьями-греками их объединяло недоверие к католическому христианству, отчасти выросшее из различия теологических акцентов, но также подогреваемое чувством превосходства по отношению к говорящим на латыни не только как к «людям иного языка», но и как к «людям иной расы» [16].

Различные религиозные и культурные траектории оказали решительное влияние на развитие Центральной Европы. Православие выросло из Византийской империи, правители которой довольствовались практически неограниченной властью как подданные и при этом воплощения Бога. Православная вера приняла этот идеал, в ритуалах и церемониях подчеркивался авторитет монарха, ведь его власть – от Бога. В Византии не было представительских институтов и ассамблей, при всемогущем суверене просто не было для них места.

Католики и западные богословы часто описывают православное христианство как консервативное, замкнутое и традиционное, хотя на самом деле оно попросту было другим. Но эта разница имела значение для Центральной Европы. Взятая под крыло католической церкви, Центральная Европа также пожинала плоды этой цивилизации: она пережила те же импульсы и сдвиги, что формировали католическую, а затем и протестантскую Европу. Университеты, парламенты, Ренессанс, Реформация, Просвещение – все это присутствовало в православной Европе, но лишь как тень, в ослабленной форме. Принимая католичество и отвергая православие, Центральная Европа культурно развивалась в западном направлении. Россия и Балканы пошли иным путем. Несмотря на общее происхождение и родственные языки, славянский мир разделился на две половины.