Римское христианство не воспринимало религиозный переход всерьез. Христианство было религией городов и вилл, миссионеры не торопились нести евангельское слово в сельскую местность. Эти же предубеждения влияли на епископов и священников при взаимодействии с германскими племенами. Священников засылали только после того, как христианство принимали правитель или целое племя. В результате регионы бывшей Римской империи, населенные германцами, либо оставались языческими, либо исповедовали еретическую форму христианства – арианство. Названное в честь теолога начала IV века Ария (тут нет никаких связей с расовой теорией), арианство отвергало идею, что Христос един с Всевышним Богом, утверждая, что Бог создал Христа, а значит, «было время, когда Христа не было». Ариане отвергали Троицу, предлагая вместо нее иерархию, на верхушке которой находился Бог, далее – сотворенный им Христос, а затем ангел – на месте Святого Духа [1].
Борьба между католиками и арианами была ожесточенной и беспощадной, ариане поднимали бунты в римских городах. Но, несмотря на малую известность, арианство было самой ранней христианской религией Центральной Европы, принятой в IV–V веках большинством готов и многими германскими племенами. За пределами арианства оставались лишь франки, фризы и саксонцы – их вожди придерживались язычества. Привлекательность арианства заключалась в его церковной службе: ее проводили на местном языке, а не на латыни, как предпочитали католические священники. Первый перевод на готский язык Нового Завета и части Ветхого Завета был сделан в середине IV века арианским епископом Вульфилой (Ulfila, то есть Волчок) и записан с помощью им же созданной письменности. Важно, что идея небесной иерархии вписывалась в древние языческие верования, что богов было много, но над ними был самый главный [2].
Изначально франки составляли несколько племен, населявших Средний и Нижний Рейн по обеим сторонам римской границы. Их первый известный нам король – Хильдерик (умер в 481 году н. э.); он принадлежал к династии Меровингов, названной по имени морского чудовища, от которого они якобы вели свой род. Его невероятная гробница в Турне показывает, что он играл две роли: и лидера племени, и римского администратора. Хильдерик был похоронен с длинными, по плечи, волосами (признак франкского королевского рода), отрубленной головой его коня, плащом, в который были завернуты 300 золотых кулонов в виде пчел, и с подарками, которые мог сделать только правитель Восточной Римской империи в Константинополе. При правлении сына Хильдерика, Хлодвига (или Кловиса), жившего в 466–511 годах, франки расширили свои владения, завоевав бо́льшую часть римской провинции Галлии, при этом разгромили регион между Верхним Рейном и Дунаем.
К счастью для католической церкви, около 496 года Хлодвиг ушел от язычества и принял католичество, и, насколько нам известно, многие его приближенные также приняли новую веру. Хлодвиг стал католиком под влиянием своей коварной жены, которая уже была католичкой, и потому что ее Бог помог ему в битве. Но смена конфессии имела и политическую мотивировку, потому что немалая часть романизированного населения Галлии на тот момент исповедовала католичество или придерживалась смеси католичества и римских языческих культов. Хлодвиг стал первым германским правителем, принявшим веру Рима, и поэтому император Восточной Римской империи (Византии) пожаловал ему титул консула, хотя этот титул и не имел никакого значения.
Несмотря на столь недавнее принятие новой веры, Хлодвиг называл себя служителем Бога. Эта роль оправдывала его войны с язычниками и арианами и завоевания. Тем не менее принятие христианства во франкских деревнях продвигалось медленно. По-прежнему практиковались старые ритуалы, которые подразумевали не только «пьянство, шутовство и песни в рождественскую и пасхальную ночь», как констатирует один свод законов VI века, но и человеческие жертвы и поклонение образу Христа с огромным эрегированным фаллосом. Однако франкских священников не привлекала миссионерская работа. Они оставались в своих епархиях, развивали культ местных святых и писали вдумчивые проповеди против арианства и других версий ложной веры. Франкские завоевания к востоку от Рейна не сопровождались отказом местного населения от язычества, а его вождей – от арианства [3].
Помощь пришла откуда не ждали. Остров Ирландия, или Гиберния, никогда не входил в состав Римской империи. Но ревностные клирики, действующие отдельно от Рима и католической церкви, заинтересовали местное население в христианстве. Поскольку в Гибернии не было городов, заслать священников в городские центры было невозможно. Вместо них возникли монастыри. Но если монахи в Европе отрекались от внешнего мира, их братья в Ирландии, напротив, активно искали связи с ним: они нашли свое призвание в обращении народа в христианство и отправились, как писал бард той поры, «на восток, к древу солнца, в далекое бескрайнее море». К концу VI века ирландские монахи уже вовсю возводили монастыри на континенте и вдохновляли новое поколение миссионеров выдвигаться на территорию современной Южной Германии. В числе этих миссионеров был воинственный святой Колумбан (540–615) из современного Лейнстера, которому ангел явил карту мира и объяснил, что проповедь – призвание святого [4].
Швейцарский монастырь Святого Галла у Боденского озера обязан своим существованием святому Галлу, последователю святого Колумбана. Около 610 года Колумбан путешествовал со своим окружением по Боббио на севере Италии, читая проповеди арианским ломбардам. Галл заболел, и Колумбан приказал ему оставаться на Боденском озере, демонстрируя благочестие. Галл обустроил себе жилище в хижине у водопада и ходил оттуда проповедовать соседям – немецкому германскому племени алеманнов. Вокруг хижины отшельника сформировалось небольшое религиозное сообщество, и оно не распалось после его смерти примерно в 650 году. На протяжении последующих двух веков хижина превратилась в часовню, затем в трехнефную аббатскую церковь и, наконец, в монастырский комплекс с комнатами для жилья, школой, лазаретом, кухнями, садами, скрипторием для переписывания манускриптов и библиотекой, где к IX веку накопилось около 400 книг – это была одна из крупнейших библиотек в Европе.
Монастырь Святого Галла стал одним из выстроенных вдоль границы ирландских монастырей, которые принесли в Центральную Европу христианство. Дисциплинированные и закаленные монахи не постригались (не выбривали тонзуру). Вместо этого они сбривали волосы надо лбом, чтобы они отрастали сзади, как грива, и часто делали татуировки на веках (что было ужасно больно, но смысл заключался именно в этом). Они представляли моделями для подражания не только святых Колумбана, Галла и Килиана, умерщвленного в Вюрцбурге в 689 году, но и более далеких святых мужчин и женщин из Ирландии и с острова Айона, находящегося в архипелаге Внутренних Гебридских островов на западе Шотландии. Несмотря на разгром ирландского монашества скандинавскими викингами в IX веке, Ирландия сохранила потрясающую репутацию в германских легендах как родина драконов, королев-колдуний и опасных любовных зелий.
Монахи, воспитанные в ирландской традиции, были ударным войском христианства Меровингов. Но после Хлодвига репутация Меровингов ухудшилась. Несомненно, некоторые из них подходили под описание современного историка: они «не устраивали служб… были совершенно неспособны что-либо организовать… подозрительные, жестокие, капризные и эгоистичные деспоты». Тем не менее они развивали то, что заложили римляне, смешивая германские практики вроде кровавой вражды с законами, судом и кодексом, по примеру римлян. У них была эффективная система налогообложения и грамотная бюрократия. Даже короли умели читать, а один из них писал стихи на латыни, пусть и плохие. Какими бы смехотворными они ни были, короли франков считали себя наследниками римлян настолько, что строили амфитеатры, восседая, как римские императоры, над толпой во время «зрелищ» (как правило, это были лошадиные забеги по кругу), и записывали римских богов в предки [5].
Было несколько проблем. Во-первых, королевская династия Меровингов ослабла из-за делимого наследования – то есть сыновья после смерти отца разделяли королевство между собой, а дальше правители еще сокращали свое влияние, раздавая право собирать налоги местным владельцам, преимущественно церковникам. Во-вторых, короли Меровингов считались какими-то священными существами до такой степени, что их волосы добавляли в воск для печатей, придавая их указам чуть ли не магическую силу. Поэтому они не занимались рутинными задачами правителей, доверяя государственные и военные дела майордому, то есть «старшему по двору». С конца VII века эта должность передавалась по наследству. Историки называют династию майордомов Каролингами. Имя идет от майордома и полководца Карла, также известного как Карл Мартелл (что означает «молот») (ок. 688–741). Понемногу каролингские майордомы отбирали власть у королей.
За всем этим следили в аббатстве Святого Галла. Монахи вели летописи, перечисляя важные события из года в год. Имена королей встречаются там крайне редко: записывались достижения майордомов – Карл Мартелл разбил фризов у Северного моря, отбил нападение сарацин со стороны Испании из-за Пиренеев и расширил власть франков на восток. Затем они рассказали о старшем сыне и наследнике Карла, Карломане, и его возобновленной войне с алеманнами, и о том, что в 747 году он отправился в Рим, чтобы стать монахом. Дальше шел Пипин, брат Карломана и его преемник в роли майордома, чьи деяния монахи также задокументировали. Маленькая запись, всего четыре слова в анналах Святого Галла, сообщает о внезапной смене его титула. Под 751 годом монах-летописец указал: «Пипин сделан королем» (Pippinus in regem elevatur) [6].
Таким образом, здесь описан дворцовый переворот. На протяжении двух веков майордомы были фактическими правителями, теперь же они получили королевский титул. Пипин оправдал это тем, что «лучше звать королем того, у которого есть королевская власть, чем того, у кого ее нет». Переход был гладким: низложенному королю остригли локоны и отправили на повозке, запряженной волами, в монастырь. Чтобы утвердить свой титул, Пипин был вначале помазан на царство архиепископом Майнца, а затем и папой, который в 754 году проделал путь через Альпы, чтобы произвести этот обряд. Это был один из первых случаев, когда европейский правитель был освящен маслом. Церемония помазания, вдохновленная Ветхим Заветом, поставила Пипина на одну ступень с библейским Давидом, которого пророк Самуил помазал на царство вместо царя Саула [7].
Правители Меровинги распространили свое влияние на восток вдоль побережья Рейна, но не укрепили власть: они воспринимали местные племена алеманнов и тюрингов скорее как источник дани, а не как подданных. Но при Карле Мартелле политика изменилась, и местные германские вожди подчинились франкским полководцам. Франкские поселенцы также обжили новую местность, разделили ее на округа и назвали область вокруг слияния Рейна и Майна Франконией. Новая власть насаждалась безжалостно. Когда алеманны восстали в 746 году, предшественник Пипина, майордом Карломан, заставил их лидеров предстать перед судом и приговорил к смертной казни. Масштабы кровопролития, жертвами которого могли стать тысячи людей, даже в то время посчитали чрезмерными, и, возможно, это повлияло на решение Карломана стать монахом [8].
Распространение власти франков все дальше на восток через Рейн упомянуто в одном из ранних документов аббатства Святого Галла. Репутация монахов росла, миряне постепенно передавали монастырю свои земли, так что вскоре аббатству Святого Галла принадлежала целая полоса земли, которая сейчас является югом Германии и Швейцарии. Но земли подвергались набегам. Чтобы уменьшить риск набегов, ранние документы о передаче собственности аббатству Святого Галла, которые монахи сами писали от имени дарителя, содержали оговорку о том, что Бог накажет каждого, кто осмелится обмануть монастырь и отобрать землю. Однако в течение VIII века угрозы несколько изменились. Добавились новые денежные штрафы, выплачиваемые в королевскую казну в качестве примирения, и теперь обидчикам предстояло мириться не только с Господним отмщением, но и с «гневом короля» [9].
Защита Каролингов имела свою цену. Карл Мартелл и его наследники остерегались ирландского монашества, потому что без присмотра епископов монахи более охотно принимали необычные и даже извращенные системы веры. Жалобы того времени были следующими: монахи неверно объясняли Библию, допускали полигамию, отвергали учения отцов церкви и – самое ужасное – проводили Пасху не в тот день, поскольку следовали еврейскому календарю. Отношение к «лишним» женщинам также было извращенным. Их замуровывали в камеры, оставляя маленькое окошко для пищи, женщины сходили с ума, и тогда монахи внимательно изучали их бред, принимая его за божественное видение.
Под руководством святого Бонифация, энергичного архиепископа Майнца (в должности с 745 по 754 год), обязанность проповедовать отняли у монастырей и передали епископам. Таким образом, монахов освободили от пастырских обязанностей за пределами монастыря и обязали посвятить себя молитвам. Затем франкские правители передали некоторые владения аббатства Святого Галла соседним епископам Констанца и Кура. Когда аббат Святого Галла запротестовал, его арестовали и отправили в изгнание на остров в Боденском озере, где он вскоре умер (в 747 году). Земли вернули более чем через 100 лет.
Король Пипин умер в 768 году, двое его сыновей разделили между собой франкское царство. Старшего, Карла, почти сразу стали звать Великим (Carolus Magnus), поскольку в королевском роде так было принято, и под таким именем он и прославился[7]. Карл Великий при первой же возможности оспорил права брата, Карломана, и лишь ранняя смерть Карломана в 771 году предотвратила новые сражения. Владения Карла Великого находились в состоянии войны на протяжении 30 с лишним лет: на юге Франции, вдоль Пиренейских гор, в Центральной Европе и на юге Альп, где он провозгласил себя королем Италии в 774 году. Все эти места – традиционные цели франкских завоевателей. Однако масштабы вторжений Карла Великого, его успехи в битвах, тот факт, что он в 2 раза увеличил площадь франкского царства – до миллиона квадратных километров, – и его беспощадная целеустремленность делают его (по мнению одного историка) военным гением, которому практически нет равных в истории Европы [10].
Отчасти успех Карла Великого объясняется тем, какие ужасы он творил. Если его планы срывались, Карл был жестоким. Во время продолжительной войны с саксами к востоку от Рейна он изгнал местное население, женщин и детей обратил в рабство, в кровавой бойне, унесшей, по некоторым данным, 4500 жизней, уничтожил саксонских вождей. После этой бойни миссионеры увещевали: обратитесь в христианство, или вас настигнет Карл Великий, «который завоюет ваши земли, разграбит и уничтожит их, изведет вас в бою; он сделает вас изгнанниками, отнимет ваши земли или убьет вас, все ваше отдаст, кому захочет, а вы станете его рабами». Целеустремленный воин, Карл Великий стал первым в Европе правителем, использовавшим боевого слона. Подаренный багдадским халифом, несчастный зверь погиб в 804 году, во время кампании его хозяина против датчан [11].
Но под террором скрывалась организация. На языке того времени Карл назывался не только воином (bellator), но и командиром (imperator). Ему зачитывали римские военные руководства, он требовал подготовки карт и маршрутов, организовывал пункты снабжения и понтонные переправы, обучал генералов ориентироваться на местности по солнцу и звездам. Он вполне мог захватывать разом сотни километров вражеских земель. Этому способствовали списки – налогоплательщиков, святых, которых можно было призывать на поле боя, графов и комиссаров (missi dominici), которые насаждали волю короля во всех уголках франкского царства. 120 дворцов, каждый с огромным залом и церковью, были экономическим каркасом его правления, поскольку деревни, присоединенные ко дворцам, обеспечивали королевские походы, двор, вооруженную свиту. Все было на учете: сколько фермеров и сколько у них лошадей и коз. Карл Великий требовал полного соответствия во всем. Если законы всех меровингских королей насчитывали 25 страниц текста в стандартном издании, то законы Карла Великого растягивались на несколько сотен.
Карл Великий за всю жизнь так и не научился читать. Рассказывают, будто он держал под троном восковую табличку и стилус и сквозь боль пытался в свободное время чертить буквы, но это было непосильной задачей (ревматизм тут явно не помогал). Тем не менее ему вслух читали книги, а его секретари часто делали для него заметки на полях: записывали его критические замечания по поэзии и философии. Офицеры отчитывались перед ним лично, и до нас дошли некоторые его предписания: «мы хотим так», «делайте так, как велит закон», и даже «мы уже говорили вам это ранее самолично, а вы не поняли».
Составление списков вполне соответствовало велеречивому литературному стилю того времени, который подразумевал нагромождение слов и фраз[8], и придворные поэты Карла Великого были очень усердны в перечислении королевских добродетелей и героев, с которыми его можно было бы сравнить. Более великий, чем Геракл, Август и Соломон, Карл Великий был (по словам его лучшего ученого, Алкуина Йоркского) «золотым светилом мира, солью земли, тихой гаванью, славой церкви и короной, усеянной драгоценными камнями» [12].
Центральная Европа представляла для Карла Великого наибольший интерес. Хоть франки и упразднили арианство, Центральную Европу в основном населяли язычники, и Карл посчитал своим христианским долгом просветить их – через завоевания. Но расширение на восток было и стратегической необходимостью. В период правления Карла Великого политический центр франкского царства переместился с внешних границ современной Франции к Рейну и Мозелю, где находились крупнейшие замки Карла Великого. Однако на севере жили саксонцы, сохранившие язычество; они часто проникали на территорию франков, разрушали церкви и подстрекали местных бороться против правления франков. Карл Великий принял этот вызов.
В 771 году Карл разрушил саксонский храм бога Водана, вырубил его священную рощу и вынес все богатства. В ответ саксонцы тут же вторглись на территорию франков, в долину реки Эдер к северу от Франкфурта. Лишь внезапное появление ангелов прервало продвижение саксонцев, но это не остановило войну, растянувшуюся на 30 лет. Однако к 790-м годам франки Карла отодвинули границу на восток к Эльбе. По мере их продвижения появлялись церкви, епископы, дворцы, сборщики налогов, суровые законы, запрещавшие язычество под угрозой смертной казни. Однако победитель Карл Великий мог позволить себе великодушие. Если саксонские вожди обращались в христианство, он сохранял им жизнь и даже возвращал власть, но только как слугам короля, при этом их дети удерживались в заложниках.
За всем этим наблюдали монахи аббатства Святого Галла и его сестринских монастырей на юге Германии. В их анналах и летописях записаны победы Карла не только над саксонцами, но и над более ближними врагами: баварцами, чьи герцоги, некогда подчинявшиеся Меровингам, обрели независимость; вендами, которые нередко боролись бок о бок с саксонцами; и кочевниками аварами, населявшими территории, которые теперь являются Восточной Австрией и Венгрией. Монахи затаив дыхание писали о военных устремлениях и завоеваниях Карла Великого, которые и в самом деле были потрясающими; к примеру:
797. Карл Великий снова был в Саксонии, куда он направил корабли по земле, после чего опустил их на реки, и он построил замок, который преградил путь саксонцам. И он направил своего сына Пипина на вендов, другую армию – на аваров, сына Людовика – в Испанию. Сам он отправился в Ахен и еще раз в Саксонию, где провел зиму.
Ритмичное перечисление его походов продолжилось через три года следующей краткой заметкой, где описывается поворотный момент в истории Европы:
800. Карл Великий совершил суд в Майнце; оттуда он отправился в Италию и прибыл в Рим, где был назван императором [13].
Карл Великий был коронован императором в базилике Святого Петра в Риме папой Львом III, в день Рождества 800 года. Мы можем смело игнорировать комментарий первого биографа Карла, что коронация стала для него неприятным сюрпризом, как и спекуляции о том, что, если бы у короля не было артрита, он бы каким-то образом увернулся от папы и короны в его руках. Переговоры о коронации велись несколько лет, и Карл привез в базилику своих дочерей, чтобы они присутствовали на этом событии.
Однако в то время коронация означала для людей не то, что значит сейчас. Для папы римского это было назначением нового защитника, и тут помог тот факт, что солдаты Карла Великого недавно спасли в Риме не популярного в народе папу от мстительной толпы. Для главного византийского схоласта того времени, который считал Византию истинной наследницей Римской империи, коронация была абсурдом, а сама церемония помазания на царство нового императора была проведена настолько по-дилетантски, что все его одежды насквозь промокли от масла. Для врагов Карла это означало возрождение Римской империи и создание новой христианской Европы с франками у руля; «возрождение», «воссоздание» и «возвращение Римской империи» – вот какие слова использовали писари Карла Великого в письмах и на печатях, подчеркивая важность нового титула их правителя [14].
Сам Карл никогда не озвучивал своих мыслей по этому поводу. Однако очевидно, что в его сознании его титул короля был возвышен: он был первым европейским правителем, использовавшим формулу Dei gratia (милостью Божией) как элемент королевского стиля. Также он обращался за вдохновением к римской античности, утаскивая римские колонны и статуи в Ахен для украшения своего дворца и фактической столицы; более того, его похоронили в мраморном саркофаге II века с – внезапно – рельефом с изображением Плутона, который похищает Прозерпину. Многоугольная часовня в Ахене также была построена по римскому подобию. Но в империи был смысл. Благодаря своим завоеваниям Карл Великий трижды становился королем: франков, Италии и, пусть и без официальной коронации, саксонцев. Имперский кабинет объединил разрозненные королевства франков, ломбардов и германцев в новую суперсистему, во главе которой стоял супермонарх с супертитулом [15].
Закон, письменность, Рим – это три кита культурного наследия Карла Великого, но оно насаждалось не только при дворе в Ахене или церковниками и советниками Карла. Так называемое Каролингское возрождение было полицентричным, и центрами его были монастыри. Аббатство Святого Галла возглавляло нормотворчество: закладывались основы правил нотной записи в музыке, воспитания детей, латинской грамматики и письма. Это было грамотное сообщество, настаивающее, что дела надо вести в письменном виде по определенному стандарту и что все важные записи должны храниться в специальном архиве в пронумерованных ячейках. Монахи также были главными хранителями классических римских текстов, переписывая и перепроверяя на наличие ошибок ранние издания Цезаря, Тацита, Тита Ливия, Овидия и Горация и занося окончательные труды в монастырскую библиотеку [16].
Придворные Карла Великого превозносили его как короля-поэта, второго Давида, пример морали и благочестия. Но Карл никогда не соответствовал навязанному ему образу. Несмотря на наказания, которые он приписывал за нарушение заповедей Божьих, он сам содержал наложниц и никого не щадил в своих сексуальных похождениях. Не исключено, что ложе с ним делили и его дочери и что они рожали ему детей. Когда он умер, мало кто скорбел, и сохранилась всего одна похоронная песнь той поры в его честь. Вместо этого люди описывали, какой ужас он насаждал, пересказывали, как однажды перед Карлом предстал ангел и явил ему свиток, где было указано его тайное прегрешение; ангел рассказал о видении, в котором император страдал на том свете, а его «интимные части грызло некое животное». Только позднее репутация Карла Великого была восстановлена, когда писатели превратили его в образец морали и воинской доблести в противовес несовершенству его потомков [17].
Каким бы он ни был человеком, именно при Карле Великом Римская империя снова обрела власть в Европе. На протяжении следующего тысячелетия на западе, в бо́льшей части Центральной Европы, будет править римский император. В преемственности будут перерывы, и к «Римской империи» будет добавлен титул «Священная». Значение «Римской» и «империи» со временем менялось, как различалось и значение коронации Карла Великого для его современников. Поскольку идея империи не была определена в момент ее зарождения, следующие поколения могли менять ее значение в соответствии со своими фантазиями и замыслами. Так, обновленная Римская империя могла означать объединенную христианскую Европу, миссию защищать католическую церковь и крестить неверующих, ступень, приближающую к Судному дню, схему мировых завоеваний, путь к воцарению мировой гармонии в Божьей благодати или просто еще одно название Германии. В течение тысячелетия после коронации Карла Великого все эти представления разыграются на сцене Центральной Европы.