«Военную помощь кемалистам оказала Советская Россия», – сказал как отрезал свежеизданный отечественный учебник истории 10-го класса. И зря отрезал, не развернув эту идею в полной мере. Ибо Советская Россия оказала Турции, в период Войны той за независимость, материальную и техническую помощь, объем которой серьезными историками по обе стороны Черного моря характеризуется не иначе как «решающий». Решающий – для победы турок над западными интервентами и провозглашения в 1923 году Турецкой Республики, как мы ее знаем.

«Оказанная услуга ничего не стоит» – гласит старая как мир народная мудрость. А чего, по факту, стоит оказанная Советской Россией помощь Турции? Почешем затылок и глубокомысленно заметим, что, возможно, стоит живущей еще кое-где в турецкой народной памяти благодарности нашей стране и нашему народу. Кто-то здесь, конечно, может отметить очевидные трудности использования абсолютно несливочного «спасибо» для «намазывания на хлеб», но имеем что возразить. И не только в плане важнейшей и работающей до сих пор Конвенции Монтре, про которую немало слов было произнесено в Главе 1.

Совершая переход от пусть и стратегического, но частного вопроса к общему взгляду на вещи, укажем, что возникновение в своем роде революционного, хотя и грешащего немалой условностью нарратива «Россия спасла Турцию в критический момент истории» дало старт новому этапу отношений между двумя странами. С разворотом от жесткой конфронтации русско-турецких войн и конфликтов к тому самому пресловутому «сотрудничеству, невзирая на противоречия», которое можно наблюдать и по сию пору и о современном этапе которого мы поговорим в завершающей Главе 8 книги. Оставив на потом разговор о динамично изменяющемся на протяжении последнего столетия балансе между сотрудничеством и противоречиями в российско-турецких отношениях, выделим главное: той нашей помощью был, по сути, определен знак, уже не резко отрицательный, как в еще относительно недавнем имперском прошлом, сначала для советско-турецких, а потом уже и для российско-турецких отношений. Определен на целое столетие, что очень даже немало.

Какую бы эволюцию ни претерпевали взгляды Мустафы Кемаля Ататюрка на протяжении жизни, невозможно отрицать того, что дружба между Советской Россией и Турецкой Республикой при жизни Ататюрка действительно возникла и существовала. И эта дружба столетней давности продолжает местами звучать эхом и в днях сегодняшних.

Да, начиная с Лозаннской конференции в 1923 году, на которой советская делегация выступила на стороне Турции, и вплоть до смерти Ататюрка в 1938 году наш южный сосед совершал постепенный разворот в сторону Запада. Но на то были объективные причины. Главная из них заключалась в том, что Мустафа Кемаль Ататюрк не был коммунистом, не мог считаться и социалистом, да и рабоче-крестьянского движения в стране не было. Все это не сулило больших перспектив победе коммунизма на берегах Босфора.

Вот как в 1927 году Ататюрк ответил на вопрос французского корреспондента газеты Petit Parisien, не собирается ли он, между делом, построить коммунизм в Турции? Цитируем: «По моему мнению, на свете нет правительства, похожего на это (правительство новой Турецкой Республики.– Прим. авт.). Не стоит забывать того, что эта система правления не является большевистской. Потому что мы – не большевики и не коммунисты. И мы не можем быть ни большевиками, ни коммунистами. Потому что мы националисты и испытываем почтение к религии. Короче, форма нашего правления – полностью демократическая. На нашем языке это правительство характеризуется как „народное правительство“».

Вот еще одна характерная цитата Ататюрка: «Нет, не коммунизм и не фашизм. Эти две чуждые идеологии не отвечают ни сути, ни характеру нашего народа. Демократия, но не фантазийная, а реальная демократия – самый подходящий режим для моего характера, для моего творения».

Однако дискуссии об идеологических различиях и о будущем государственном устройстве – прекрасны и важны, но только не когда враг стоит у ворот. Будущего ведь может в итоге и не оказаться вовсе. А у Советской России и у Турецкой Республики в период их становления был общий враг с тем самым, как в турецком гимне поется, «единственным уцелевшим зубом». И интерес – отбиться от врага – был также общим на обоих побережьях Черного моря. Что и было совместными советско-турецкими усилиями достигнуто. В том числе благодаря тому, что советское руководство проявило гибкость мышления, сломало стереотипы и пришло на выручку многовековому противнику. При том что та помощь была оказана нами не от избытка, а от крайней нужды периода постреволюционной Советской России.

Вот какими словами напутствовал В. И. Ленин первого советского полномочного представителя в кемалистской Турции, члена Реввоенсовета С. И. Аралова перед отъездом того в Анкару в 1921 году: «…Конечно, Мустафа Кемаль-паша – не социалист, но, по-видимому, хороший организатор, талантливый полководец, ведет буржуазно-национальную революцию, прогрессивно настроенный человек, умный государственный деятель. Понял значение нашей социалистической революции и относится положительно к Советской России. Он ведет освободительную войну с захватчиками… Говорят, народ ему верит. Надо ему помочь, то есть помочь турецкому народу. Вот ваша работа. Уважайте турецкое правительство, народ, не кичитесь. Не вмешивайтесь в их дела. Англия натравила на них греков… Вам предстоит серьезная работа… Помочь материально Турции мы сможем, хотя и сами бедны. А нужно… Турецкий народ будет чувствовать, что он не одинок…» И далее: «…Царская Россия столетия воевала с Турцией – это наложило, конечно, большой отпечаток в памяти народа… Вы знаете, недоверие проходит медленно. Нужна поэтому большая, терпеливая, осторожная, внимательная работа; нужно умело доказать, объяснить не словами, а делами разницу между старой царской Россией и Россией Советской…»

Вот ведь как может развернуться история и вот ведь какова бывает роль личности в истории. В данном случае речь – про личные роли Владимира Ильича Ленина и Мустафы Кемаля Ататюрка. Сейчас бы это именовали «лидерской дипломатией», как характеризовали, по крайней мере до последних лет, отношения между Владимиром Владимировичем Путиным и Реджепом Тайипом Эрдоганом – тоже, на свой манер, местами прорывные. Сообразно масштабу тех договоренностей, которые были двумя президентами достигнуты за последние четверть века.

Просвещенное старшее поколение Турции еще местами о советской помощи помнит и с благодарностью вспоминает, считая на международной арене именно Россию своим другом. А не, допустим, США, Великобританию, Германию, Францию, да и вообще коллективную Европу. И это мы еще не привели результаты опросов турецкого общественного мнения по вопросу «кто Турции – друг, а кто – угроза?», которые оказываются весьма занимательными.

Тут надо сказать, что есть у турок такая отличительная черта – памятливость, как на плохое, так и на хорошее. Что, безусловно, говорит в их, как народа, пользу, ибо народ без памяти – не народ. Другой вопрос, что, если даже про несомненное и весомое хорошее прошлое регулярно не вспоминать самим и не напоминать другим (даже обладателям хорошей памяти), так оно и забудется. Или того хуже, будет сознательно стерто или извращено, ибо добро не может быть бесхозным. За ним тоже пригляд нужен. Мало ли сейчас, буквально у нас на глазах, переписывается страниц истории? Тех, которые мы, по излишней наивности своей, были склонны считать неприкасаемыми и незыблемыми.

То, что наши школьные учебники не вспоминают про важнейшие страницы российско-турецких отношений начала XX века – это, возможно, от нашей скромности и непритязательности из серии «делай добро, бросай его в воду!». Хотя нижеподписавшемуся и сложно представить себе пользу от «добра-утопленника». Кроме того, то, что при определенных условиях может быть хорошо и уместно для повседневной жизни, для большой политики не годится. Большая политика учет и контроль любит и всегда «дебет с кредитом» сводит.

А счет таков, повторимся, что именно на фундаменте значимой советской помощи возник пусть и противоречивый, но новый, продолжающийся уже более 100 лет, период отношений между Россией и Турцией. И представляется, что этот фундамент, невзирая на очевидные трудности в российско-турецких отношениях, еще себя не исчерпал. Более того, он может быть вновь востребован с учетом вызовов, стоящих перед Российской Федерацией в XXI веке. Впрочем, тут же справедливости ради заметим очевидное: как мы имеющимся фундаментом распорядимся и распорядимся ли вообще, зависит не только от нас, но и в равной степени от турецкой стороны. Поскольку, как говорится, «для танго нужны двое». Но это мы забегаем в конец нашего повествования, когда зайдет речь о современных российско-турецких отношениях и об их перспективах.

А меж тем что это мы про себя да про себя? А что там, к слову сказать, пишут современные турецкие учебники истории про советскую помощь, оказанную Турции в критический для страны период Войны за независимость? Да и пишут ли вообще? – С интересом читаем цитату из учебника 12-го класса по такой дисциплине, как «История революции Турецкой Республики и кемализм»: «Самая большая денежная помощь в Войне за независимость пришла … из Индии».

Автора при прочтении так поразило знакомство с неизвестными ему ранее страницами турецкой истории, что он даже на мгновение застыл. Троеточие в цитате выше между словами «пришла» и «из Индии» – естественно, не из учебника. Это – авторская пунктуация. Нужно же было как-то нижеподписавшемуся выразить свое изумление в моменте, чтобы разделить его со своими читателями.

Читаем далее: «Индийский Комитет халифата в Бомбее начал кампанию по оказанию помощи в Войне за независимость и связался с представителем Мустафы Кемаля в Стамбуле. Тем временем наличные деньги начали поступать из России, и большая часть помощи была потрачена на закупку оружия, особенно из Италии. Как и Франция, Италия стала источником поставок для Турции в Средиземноморье через южные порты».

Нет, разумеется, автору доводилось слышать альтернативные версии тех событий. Допустим, на различных турецко-азербайджанских мероприятиях: дескать, на самом деле не Советская Россия, а именно Азербайджан оказал поддержку Турции в ходе ее Войны за независимость. Тоже так себе, кстати, версия.

Но вот чтобы Индия в турецких школьных учебниках была объявлена главным помощником нарождающейся турецкой государственности, да еще и некий «Комитет халифата» – это, безусловно, ново до крайности. В школьных учебниках 10-летней давности турецкая историческая наука об этом молчала. А если тут еще вспомнить, что Индия сама обрела независимость от Британии лишь в 1947 году, то и вовсе получится фантасмагорическая картина. Британия одной рукой штурмует Турцию, прорываясь через Черноморские проливы и добиваясь окончательного решения так называемого Восточного вопроса. А с другой стороны, Британская Индия, пусть и в лице отдельно взятого, но, судя по всему, крайне зажиточного «Комитета халифата», приходит правительству Мустафы Кемаля Ататюрка на помощь. Да так, что становится, во всяком случае – с позиции свежего турецкого учебника, помощником № 1 молодой Турецкой Республике.

Автор мог бы сказать, что на этом с темой Британии пока все, но прочтение того же самого турецкого учебника подарило ему еще один сюрприз, вполне сопоставимый с помощью молодой Турецкой Республике от индийского Комитета халифата. Но тут придется начать с нескольких вводных слов.

Дело в том, что Османская империя, даже не на пике могущества, а непосредственно перед своим распадом, оставалась еще весьма богатым государством. Что и обуславливало интерес международной коалиции «друзей Турции», включая ту самую Британию, к османскому наследству. В частности, к ближневосточной нефти.

Неслучайно после окончания военных действий и на этапе мирных переговоров правительство Мустафы Кемаля Ататюрка всеми силами добивалось того, чтобы нефтеносные районы Мосула, Киркука и Сулеймании вошли в состав новой Турецкой Республики. Дискуссия вылилась в серьезное турецко-британское дипломатическое противостояние, завершившееся в пользу куда как более мощной Британии. Указанные районы вошли в состав подмандатного Британии Ирака. Ну, а Турции были предложены смехотворные «откупные» на выбор: либо 10 % нефтяных доходов иракского правительства на протяжении 25 лет, либо единовременная денежная компенсация в размере 500 тыс. фунтов стерлингов.

В итоге в установленных Лозаннским мирным договором с последующими «допсоглашениями» и поныне существующих границах Турецкой Республики – вот ведь как интересно – не оказалось вообще никаких значимых в мировом масштабе запасов полезных ископаемых. Главным активом страны оказалось достаточно выгодное географическое положение между Европой и Азией и контроль над Черноморскими проливами по подписанной позднее Конвенции Монтре. Подчеркнем, что подписана она была, пусть и без полной общности в позициях, но все же совместными советско-турецкими усилиями.

Если же обратиться ко дню сегодняшнему, Турции с ее растущей экономикой, отягощенной застарелыми структурными проблемами вроде отрицательного сальдо бюджета и внешнеторговых операций, очень бы даже пригодились собственные запасы энергоносителей. Ведь в зависимости от конкретного года так называемый энергетический импорт страны (закупки нефти, нефтепродуктов, газа и каменного угля, и прочего «ископаемого-сжигаемого» из-за рубежа) колеблется в диапазоне около 40–50 % турецкого дефицита внешней торговли.

Подчеркнем: Турецкая Республика без собственных энергоносителей (нынешнее состояние) и с собственными богатыми нефтяными месторождениями (возможный в прошлом сценарий) – это две совершенно разные страны. Прежде всего в экономическом смысле. Но ведь экономика тянет за собой и политику. То есть Турция вполне могла бы занимать совершенно другую строчку в мировой табели о рангах, если бы вовремя не подоспевшая Британия.

А что пишет по поводу нефтяного вопроса и отношений с Британией эпохи Мустафы Кемаля Ататюрка турецкий учебник 12-го класса? Приведем цитату: «Невзирая на все пережитые трудности в отношениях с Англией, после 1926 года между двумя странами был возведен мост дружбы. Визит в 1936 году короля Эдварда VIII к Ататюрку обеспечил еще большее развитие двусторонних отношений».

Признаться, автор, будучи знакомым с турецким стилем аналитики, ожидал жестких оценок с разбором, хотя бы на пальцах, того, чего Турецкая Республика лишилась по вине предприимчивых британцев. Но, как мы можем видеть, авторы турецкого учебника предпочитают вспоминать об этом поворотном для страны моменте не с конкретными цифрами упущенной выгоды, а с абстракциями вроде «моста турецко-британской дружбы». При этом того же «моста советско-турецкой дружбы» вроде как и не было вовсе.

Меж тем наша страна первой, еще до заключения Лозаннского мира, в 1920 году признала новую Турцию. Но ни этот факт, ни решение Советского правительства по оказанию помощи Турции не упоминается турецкими учебниками ни единым словом. Следуя этой логике, разумеется, не говорится и про ту весьма интересную подробность, что инициатором перезагрузки отношений с нашей страной выступила именно турецкая сторона. В частности, 26 апреля 1920 года, уже через три дня после открытия Великого Национального Собрания Турции, Мустафа Кемаль проявил инициативу и от имени только что сформированного правительства обратился к Советскому правительству с официальным письмом, содержащим просьбу об установлении дипломатических отношений и об оказании Турции помощи.

Цитируем основателя и первого президента Турецкой Республики: «Мы принимаем на себя обязательство соединить всю нашу работу и все наши военные операции с российскими большевиками, имеющими целью борьбу с империалистическими правительствами и освобождение всех угнетенных».

Но, похоже, такого рода цитаты – не для современных турецких и, двойное «увы», не для нынешних российских учебников, а скорее, для узкого круга лиц, специально интересующихся вопросом.

А в качестве самого веского свидетельства решающей роли советской помощи в победе молодой Турецкой Республики над империалистами приведем оценку самого Мустафы Кемаля Ататюрка: «…Если бы не было поддержки Турции со стороны России, победа над захватчиками потребовала бы несравнимо больших потерь или, может быть, вообще не была бы возможна. Россия оказала Турции как моральную, так и материальную помощь, и забыть нашему народу о ней было бы преступлением».

Говорил ли что-нибудь Мустафа Кемаль Ататюрк про решающую роль индийского Комитета халифата? Ничего, конечно, в этой жизни исключать нельзя. Тем более что применительно к лидеру страны, публично выступающему в режиме 7/24, всегда может обнаружиться какая-нибудь очередная малоизвестная цитата. Но вот автору этих строк про какие-либо слова благодарности Ататюрка в адрес индийского Комитета халифата неизвестно. Тем более что, вообще-то, сам Ататюрк стоял за решением по упразднению Османского халифата в 1924 году. Индийский комитет которого, согласно новейшему турецкому учебнику, получается, оказал Турецкой Республике самую большую помощь.

Но от халифата вернемся к советской помощи… Ограничивалась ли советская поддержка новой Турецкой Республике лишь только периодом Войны за независимость? Отнюдь нет. Наша страна приняла активное участие в индустриализации разрушенной и, в своей основе, сельскохозяйственной турецкой экономики. И в дальнейшем на различных витках российско-турецких отношений осуществляла строительство в Турции важнейших промышленных и инфраструктурных объектов.

Тут, допустим, уместно вспомнить, что в 1935 и в 1937 годах именно СССР ввел в эксплуатацию два крупнейших текстильных комбината в Турции (Назилли, Кайсери). Турецкий премьер-министр Исмет Иненю назвал их «прекрасными произведениями советской индустрии» и «символами вечной дружбы». Вот те построенные Советами заводы и стали первыми флагманами турецкой легкой промышленности. Той самой легкой промышленности, которая сегодня стала широко известной в мире и массово поставляет свою продукцию на экспорт, в том числе и в Российскую Федерацию. И если сегодня это стало возможным, то исключительно благодаря научно-технической и промышленной помощи, когда-то оказанной Турции со стороны Советской России. Это – к вопросу о том, как на практике выглядят те самые упомянутые выше «мосты дружбы». «Мост турецко-британской дружбы» из турецкого учебника истории, в противоположность, не имеет материального воплощения, являясь мостом воздушным, в смысле эфемерным. И что характерно, то был лишь первый этап индустриализации Турции с нашим участием. Как минимум можно выделить еще два этапа – в 1970–1980 годы и в дни сегодняшние.

Но обо всем по порядку… Отношения между Советской Россией и Турецкой Республикой эпохи Сталина – Ататюрка были, естественно, далеки от идеала. Как указывает ряд историков, Ататюрка задевал тот факт, что Сталин не направлял ему личных поздравительных телеграмм, оставляя эту роль своим подчиненным – скажем, председателю Центрального исполнительного комитета СССР М. И. Калинину. Ататюрк такого рода посредничество воспринимал как неуместное между «равноправными вождями» двух великих народов. Добавим от себя, что оба лидера были по своему менталитету людьми восточными, в протоколе смыслили и не могли не относиться к нему со всей возможной серьезностью. А если по существу, то СССР, невзирая на свою растущую экономическую и военную мощь, вряд ли мог стать для некоммунистической Турции, идущей по совершенно другому пути развития, достойной моделью для подражания.

Да и турецкая внешняя политика, взяв на вооружение ататюрковский принцип «Мир на родине – мир во всем мире», заявляла о своем стремлении строить равноудаленные отношения со всеми зарубежными странами на основе принципа нейтралитета. То, что нейтралитет продолжался не так долго, как задумывалось изначально Мустафой Кемалем Ататюрком, – это отдельный вопрос, которого мы коснемся чуть позже.

Со своей стороны, Кремль с обеспокоенностью наблюдал за все большей диверсификацией внешнеполитического курса Анкары и за ее неуклонным дрейфом в сторону Запада, начавшимся сразу после признания Турецкой Республики на международной арене.

В частности, балансирующая позиция Анкары в ходе переговоров по не раз уже упомянутой нами Конвенции Монтре была воспринята в Москве как отход от блоковой солидарности с Советским Союзом и крен в сторону Англии с целью решения своей главной задачи – ремилитаризации Черноморских проливов и установления над ними полного турецкого суверенитета. Пусть даже и в ущерб интересам Советского Союза, стремившегося придать особый статус Черному морю, к которому, согласно советскому замыслу, не должен был применяться общепринятый принцип свободы мореплавания. Таким образом, Советский Союз стремился максимально обезопасить себя от прохождения через Проливы военных судов нечерноморских государств как в военное, так и в мирное время. В результате СССР добиться поставленной цели удалось, но, как говорится, осадок по отношению к туркам остался, а советско-турецкие отношения продолжали становиться все более и более прохладными. Так что на излете жизни, в своем последнем выступлении перед Меджлисом (Парламентом) Турции в 1937 году, Ататюрк уже вспоминал о России в последнюю очередь, cфокусировавшись главным образом на соглашениях, заключенных с Францией, Англией и Германией.

Лихорадить советско-турецкие отношения с удвоенной силой начало сразу после смерти Мустафы Кемаля Ататюрка 10 ноября 1938 года, когда во властные структуры Турецкой Республики стали приходить деятели, идеологически близкие к пантюркизму. Это не могло не сказаться на внешнеполитическом курсе страны, в котором уже тогда пробудился особый заинтересованный взгляд на «братские» тюркские регионы Советского Союза, не утративший своей пристальности и по сию пору.

Итак, после смерти Мустафы Кемаля Ататюрка в 1938 году новым президентом страны стал бывший премьер-министр Исмет Иненю, провозгласивший себя «национальным шефом». Про Иненю сами турки-современники уважительно говорили, что его «усы всегда полны двойного смысла», имея при этом в виду бесспорную «актерскую» способность второго президента Турции к разного рода политическим маневрам и имитациям, призванным замаскировать истинные намерения. А маскировать приходилось буквально отчаянно – времена наступали суровые.

Как сообщает на сей счет турецкий школьный учебник современной истории, внешняя политика Турции до и во время Второй мировой войны «определялась поколением, пережившим важнейшие этапы новейшей истории страны». Цитируем: «И опыт этого поколения в Первой мировой войне и в Войне за независимость повлиял на принимаемые им решения относительно внешней политики». Учебник совершенно справедливо отмечает, что во время Второй мировой войны Турция, в силу своего стратегического географического положения, находилась под постоянным давлением противоборствующих сторон (союзников по Антигитлеровской коалиции и стран Оси), с тем чтобы вовлечь турок в противостояние на своей стороне.

Не одна книга написана про Анкару периода Второй мировой войны. Турецкая столица описывается как арена ожесточенного противостояния дипломатов и спецслужб всех стран мира. Есть и серьезные исследования, и автобиографии участников тех событий, и, разумеется, шпионские романы.

Чего стоит один лишь эпизод с провалившимся в 1942 году покушением на посла Германии в Турции Франца фон Папена, в организации которого турки обвинили двух советских дипломатов, усмотрев в нем попытку Советского Союза не только избавиться от влиятельного проводника политики фашистской Германии в Анкаре, но и подорвать турецко-германские отношения, тем самым втянув Турцию в войну на своей стороне. Тогда на сотрудников советского генконсульства Георгия Павлова и торгового представительства Леонида Корнилова турками была развернута настоящая охота, высшей точкой которой стала осада, в буквальном смысле этого слова, Генерального консульства СССР. В результате оба они были задержаны и предстали перед турецким судом. До принятия Венской конвенции о дипломатических сношениях, устанавливающей иммунитет для дипломатических работников, оставалось еще два десятилетия. Судили Павлова и Корнилова без правовой защиты, суд приговорил их к 20 годам тюремного заключения, впоследствии «скостив» срок до 16 лет.

Главное же намерение самой Турции в те годы – понятно: не втянуться в мировую войну, призрак которой замаячил довольно быстро после прихода Гитлера к власти в Германии. Ну а если втягиваться, то так, чтобы гарантированно на стороне будущих победителей, с извлечением для себя максимальной выгоды при минимуме затрат и рисков. Вот как описывает турецкую позицию по Второй мировой войне турецкий учебник истории, цитата: «Противостоя этому давлению (давлению противоборствующих сторон.– Прим. авт.). Анкара проводила политику невмешательства в войну любой ценой и сохранения своей территориальной целостности и независимости до последних минут войны».

А вот дальше хотелось бы особо обратить внимание на следующие слова турецкого учебника. Которые, при известной прозорливости, могут быть спроецированы и на день сегодняшний, если говорить про балансирующую позицию Турции уже в российско-украинском противостоянии. Цитируем и мотаем на ус: «Во время Второй мировой войны Турция не сохраняла нейтралитет, она просто не вмешивалась в войну. Внешняя политика Турции демонстрировала изменения в зависимости от хода войны, с начала и до ее окончания. Общий подход страны корректировался в зависимости от того, какая сторона была сильнее в тот момент». И далее: «СССР и Англия хотели, чтобы Турция в полной мере выполнила Конвенцию Монтре 1936 года и держала проливы Босфор и Дарданеллы закрытыми для военных кораблей. Турция тогда проводила политику балансирования между Англией, Германией и СССР».

Достаточно интересно, что, говоря о турецко-германских отношениях периода Второй мировой войны, турецкий учебник концентрируется не на военно-политических контактах, а на торгово-экономических связях. В частности, указывая на то, что в эпоху гитлеровской Германии объемы экспорта и импорта между двумя странами заметно выросли. Хотя отметим, что и здесь происходили занятные маневры, являющиеся, как нетрудно догадаться, производной положения дел на фронтах Войны.

К примеру, 18 марта 1940 года Турция подписала торговое соглашение с Германией, демонстративно исключив из него хром как «имеющий большое значение в производстве оружия» (занятным образом, на хроме, как мы показали в Главе 2, сфокусирован не только турецкий, но и российский учебник истории – хоть в чем-то они солидарны). Разгром Франции и нападение Германии на СССР повлекли за собой корректировку соглашения – хром был добавлен. Затем, в апреле 1944 года, когда мрачные перспективы фашистской Германии уже стали отчетливыми и неминуемыми, хром был вновь и уже окончательно исключен из турецко-германского торгового соглашения. Такой вот небольшой эпизод турецкого балансирования в череде событий куда как более серьезных. От которых легкая дымовая завеса турецко-германской торговли хромом не должна отвлекать пытливый ум.

Тут впору сделать небольшое отступление и сказать важную для понимания турецкого (и, возможно, в целом и восточного) менталитета вещь. Касается она отношения к тому самому балансированию. То, что мы склонны воспринимать как «многостулье», разумеется, с ярко выраженным негативным окрасом, в восточных культурах рассматривается несколько иначе. Поразмыслив, можно сказать, что рассматривается с большей житейской мудростью.

Условно говоря, ты приложил все возможные усилия для того, чтобы не втянуться в ненужную тебе драку с малопонятными или с малоприятными для себя перспективами? Наблюдал за ней со стороны, чтобы в конце концов поддержать победителя? Все в итоге стоят вокруг побитые-поломанные, а ты – как ни в чем не бывало, бодр и свеж? Да еще и в ходе бурных событий не только не потерял, но и извлек для себя какую-то пользу, причем ото всех сторон противостояния?

Ну, допустим, на все вопросы – ответ утвердительный: «Ну да, так и было». И, собственно, в чем проблема? Что тут зазорного, если рассуждать как политик, то есть предельно трезво и цинично? Да ничего. Ты не только не неправ, но, напротив, ты – «орел» с «многозначительными», как у президента Турции эпохи Второй мировой войны Исмета Иненю, усами.

А может быть, здесь нам стоит пойти дальше и проявить честность? Давайте зададимся вопросом: вне зависимости от нашей бытовой негативной моральной оценки «гибкости в суждениях», а не все ли нормальные мировые политики, причем в любую эпоху, на практике занимались ровно тем же самым? Будучи готовыми поступиться тем, что признавалось малым (включая и моральные издержки из-за того самого пресловутого «многостулья»), перед лицом по-настоящему значимого? Значимое может быть при этом как большой целью, так и серьезной угрозой.

А для Турции периода Второй мировой войны и значимые цели были налицо, и, наряду с ними, несомненные угрозы.

Быстрое вступление в войну не сулило туркам ничего хорошего, поскольку элементарно можно было прогадать с победителем. Не говоря уже о том, какой «мясорубкой» была Вторая мировая война и во что непосредственное участие в ней обошлось бы Турецкой Республике, только-только выходившей из откровенной разрухи Первой мировой войны и собственной Войны за независимость.

С другой стороны, и про потенциальные выгоды от того, чтобы вовремя оказаться рядом с победителем, не стоит забывать. Поскольку победители очередного мирового противостояния не только впоследствии напишут историю тех событий, они создадут новый миропорядок, в котором можно и даже нужно было столбить место для своей страны. Как минимум без потерь, а еще лучше с максимальным выигрышем в качестве.

Был ли германский фашизм абсолютным злом, против которого нельзя было немедленно не выступить, презрев любые логические доводы, по велению сердца, что называется? В нашей логике именно так. Однако что-то западные союзники СССР не слишком рвались открывать второй фронт против нацистов. Отсиживались до последнего, что ничуть не смущает 45-го и 47-го президента США Дональда Трампа, который в присущем ему стиле, да еще и в 80-летие НАШЕЙ (это – ключевое слово и именно так, заглавными буквами) победы в Великой Отечественной войне, отметился следующим высказыванием: «Мы выиграли две мировые войны, но никогда не ставили это себе в заслугу, как это делают все остальные. Во всем мире союзники празднуют нашу победу во Второй мировой войне. Единственная страна, которая не празднует, – это США. Победа была одержана только благодаря нам».

Но коль скоро мы в этой книге раскрываем особенности турецкого восприятия истории и нынешней действительности, заметим, что отдельные турки по вопросу реального победителя во Второй мировой войне, которая для нас – Великая Отечественная война, не согласны с обоими – ни с Россией, ни с США. Продвигая свое особое, пусть и не нашедшее в мире широкого распространения, мнение. И согласно этому мнению, на самом деле, победа была одержана … Турцией, пусть даже та и объявила, формально, войну Германии только в феврале 1945 года, когда все уже было не просто понятно, но и на всех парах приближалось к своей неминуемой развязке. Во всяком случае, так утверждает турецкое кинополотно 2019 года под названием «Цицерон».

В турецком фильме «Цицерон» победа на самом деле была одержана именно Турцией, а точнее – турецкой спецслужбой, тогда еще только нарождавшейся Национальной разведывательной организацией (MIT). Последняя, следуя завету основателя и первого президента Турецкой Республики Мустафы Кемаля Ататюрка, как наглядно демонстрируется с экрана, не только уберегла Турцию от втягивания в Мировую войну, но и затеяла архиуспешную игру со своим двойным, или даже тройным, агентом «Цицероном» Ильясом Базной, абсолютно историческим персонажем.

Тот, согласно фильму, работая простым слугой в британском посольстве в Анкаре, вел сеанс одновременной шпионской игры как с британцами, так и с немцами, запитывая дезинформацией и тех и других. Чтобы в решающий момент подкинуть германскому посольству в Анкаре якобы украденную из посольства Британии информацию о месте высадки союзных сил в Нормандии. А место высадки-то, «слитое» фашистам турецким спецагентом Ильясом Базной, было ложным! А немцы-то уже «окопались» встретить союзников, открывающих второй фронт, но не там!

В итоге, как утверждает фильм «Цицерон», высадка союзников в Нормандии не встретила серьезного сопротивления со стороны фашистов, а Вторая мировая война была выиграна «легким движением руки» Ильяса Базны и стоящей за ним турецкой спецслужбы, два десятилетия спустя получившей свое нынешнее наименование – Национальная разведывательная организация, или, в турецкой аббревиатуре, MIT.

Впрочем, если обратиться к реальной истории, конечно же, не было и в помине показанной в фильме встречи Базны с Мустафой Кемалем Ататюрком, где турецкий лидер якобы лично наставлял перспективного агента про наступающую мировую войну и про главную цель Турции и, соответственно, турецкой спецслужбы – любой ценой избежать в ней участия. А сам Ильяс Базна, судя по всему, был простым «сыном турецкоподданного» – аферистом, который пользовался своим доступом в британское посольство и пытался подороже продать его немцам. Безо всяких изысков, шпионских войн и введения в заблуждение фашистской Германии. Самое забавное, что расплатились немцы с ним фальшивыми фунтами стерлингов, которые Ильяс Базна безуспешно пытался получить… от правительства ФРГ после войны, но, к досаде, получил отказ.

Оговоримся, что нашей целью не является разбор спорной и, мягко говоря, не столь героической, как показано в фильме, биографии Ильяса Базны. И мы не ставим знака равенства между официальной позицией Турции и создателями конкретного, отдельно взятого фильма «Цицерон». Наша цель здесь другая: демонстрация того, что каждая страна в мире продвигает свою повестку. Как показывает практика, даже в тех случаях, когда с точки зрения реальной истории и продвигать-то нечего, всегда можно что-то придумать. Было бы желание и творческий подход…

Но вот насчет нацистской Германии как абсолютного зла мы начали говорить выше по тексту не случайно. Поскольку турецкая позиция имеет определенные нюансы.

Рассматривает ли учебник современной турецкой истории фашистскую Германию как зло? Да, безусловно. Но беремся судить, что рассматривает не как зло абсолютное или, как минимум, не как зло единственное. Взгляд Турции на главные противоборствующие стороны во Второй мировой войне – на СССР и на фашистскую Германию – был тогда и остается сейчас равноудаленным. То есть без ярко выраженных со стороны турок признаков симпатии в ту или иную сторону.

О чем, собственно, идет речь? Поясняем… В связи с событиями Второй мировой войны турецкие учебники в очередной раз в духе времени поднимают такую тему, как «права человека».

Напомним, в прошлой главе, посвященной Османской империи, мы приводили цитату из турецкого учебника, явно призванную успокоить местных школьников на тему того, что османские завоевания пусть и велись масштабно, но строго с соблюдением тех самых «прав человека»: три предупреждения до мирной сдачи города или до его штурма со всеми вытекающими последствиями. Сдались – получаете гарантии безопасности жизни и имущества, а не сдались – вас же предупреждали и права, как положено, зачитали. Таким образом соблюдались пресловутые «базовые права человека», хотя и в довольно занятной интерпретации.

А соблюдали ли те самые права человека до Второй мировой войны и в ее ходе нацистская Германия и коммунистический СССР, которые свежий турецкий учебник современной истории ставит в один ряд, – вот каким вопросом задаются турки. Приведем на этот счет характерные выдержки из турецкого учебника современной истории: «Непосредственно перед Второй мировой войной и в ходе войны базовые права и свободы людей нещадно нарушались. Чувство отчуждения от человеческих ценностей, возникшее во время войны, потянуло за собой общества и государства, вызывая непоправимые разрушения. СССР и Германия оказались в центре драмы, переживаемой в этот период».

Бегло разобравшись с нацистской Германией, обратившись к Нюрнбергским расовым законам, Хрустальной ночи, Холокосту и Освенциму, приведя табличные данные об узниках, замученных в немецких лагерях смерти (в общей сложности пишется про 5,1 млн человек), турецкий учебник обращается в сторону Советского Союза. И приведенное описание «нарушений прав человека», допущенных в СССР, оказывается как минимум не менее развернутым, чем применительно к фашистской Германии. Тут прямо-таки просится полное цитирование турецкого учебника, начинающееся с очень сильной и малоприятной для нас оценки: «СССР ничем не отличался от Германии с точки зрения нарушений прав человека».

Полная цитата и турецкого учебника далее: «В рамках проводимой им политики против Германии он (СССР.– Прим. авт.) создавал себе сторонников в оккупированных им регионах и пытался распространять свои социалистические идеи. Таким образом, он хотел установить желаемый мировой порядок, создав для себя государства-сателлиты. СССР без колебаний совершал любые нарушения прав человека в отношении оппозиционных ему групп в странах, куда он вошел (Венгрия, Румыния, Болгария, Чехословакия и Польша) под предлогом прекращения немецкой оккупации на последнем этапе войны в 1944–1945 годах. СССР также допускал нарушения прав человека в отношении меньшинств внутри своей страны. Ученые, не подчинявшиеся советской администрации, были отправлены на работу в лагеря, называемые ГУЛАГами. Продовольствие, необходимое государству в условиях войны, изымалось принудительно, а люди были обречены на голод и смерть. Представители национальных меньшинств, особенно тюрки, были насильно отправлены на фронт и вынуждены сражаться в составе отрядов смерти на передовой. Карачаевцы, массово высланные в 1943 году, были первым народом, сосланным с Кавказа. В 1944 году 190 тысяч крымских татар и 115 тысяч турок-месхетинцев были бесчеловечно депортированы в различные регионы России. Людей заставляли работать в колхозах и совхозах после того, как у них конфисковали земли. Рабочие, которые были заняты в военной промышленности в неблагоприятных условиях и не получали никакой компенсации, подвергались нарушениям прав и были обречены на голод и смерть. Одной из бесчеловечных практик нацистской Германии и СССР было понимание, определяемое принципом „Ты либо со мной, либо против меня“. Европейский континент, который был ареной войны между этими двумя государствами, стал свидетелем величайших человеческих трагедий в истории. Оба государства стремились реализовать новый мировой порядок, который они устанавливали в этом направлении только с помощью своих собственных режимов. Кроме того, нарушения прав человека наблюдались также в регионах Африки и Азии. Сотни тысяч невинных людей погибли в результате атомных бомб, сброшенных США на Хиросиму и Нагасаки. Многие люди столкнулись с проблемами со здоровьем из-за последствий радиации атомных бомб, которые сохранились до наших дней. Во время оккупации Азии Японией также имели место нарушения прав человека».

Как можно видеть, турецкий учебник истории, грешащий уймой негативных штампов и передергиваний по отношению к СССР, вообще умудрился раздать, что называется, «всем сестрам по серьгам». Хотя и с ярко выраженным акцентом в сторону противопоставления между собой двух, как преподносится, «равновеликих зол» – фашистской Германии и коммунистического СССР.

Кроме того, на абсолютное зверство американцев, сбросивших на Японию две атомные бомбы, нашлось только две строчки. На «оккупацию Азии Японией» – еще одна строчка, отмечающая «нарушения прав человека». В контексте последнего заметим, что в год написания этой книги нами торжественно отмечается 80-летие Победы в Великой Отечественной войне – Второй мировой войне, с торжественными парадами в Москве и в Пекине 9 мая и 3 сентября 2025 года соответственно с совместным российским и китайским участием. А китайский народ потерял в своей войне с Японией, по разным оценкам, до 35млн человек (китайская оценка.– Прим. авт.). Вот такие были «нарушения прав человека» в Азии.

Что же до упомянутых турецким учебником истории «нарушений прав национальных меньшинств», необходимо указать на значительные пробелы в турецком историческом повествовании. Даже краткое обращение к ним проливает свет на, безусловно, драматичные эпизоды нашей истории, немалую роль в которых, как выясняется, сыграла и сама Турция.

Разумеется, турецкие школьники, просвещенные на предмет «нарушений прав человека в СССР», не найдут в своих учебниках ничего про всплеск пантюркистских настроений и ликующее предчувствие скорого поражения Советского Союза, охватившее кое-кого в турецком руководстве в конце 1941 года. Такая неприкрытая враждебность в те дни Великой Отечественной войны буквально шокировала советскую сторону.

Нет в турецких школьных учебниках ни слова и про постоянный назойливый зондаж, который велся пантюркистами на советской территории на предмет возможности создания в перспективе, после казавшегося в самом начале войны неминуемым разгрома СССР, ряда независимых, но управляемых из Турции государств – в Крыму, Азербайджане, Дагестане, Уральском регионе, Средней Азии и так далее.

Молчат учебники и про регулярные визиты турецких генералов в ставку Гитлера и на Восточный фронт с целью оценки оперативной обстановки, и про 26 турецких дивизий, которые, создавая имитацию угрозы вступления Турции в войну на стороне фашистской Германии, отвлекали на себя силы Красной Армии и держали советско-турецкую границу в режиме повышенной боеготовности.

Равно как не скажут учебники и про формирование фашистской Германией, с неофициальной подсказки турецких пантюркистов, воинских частей по национально-территориальному принципу – из числа мусульман тюркского происхождения, включая печально знаменитый «Тюркский легион». Участников которого некоторые, с позволения сказать, политические деятели государств, некогда братских Советских Республик, в наши дни даже предлагают реабилитировать. Со ссылкой на то, что эпоха была сложной, глубже надо смотреть и более подробно изучить обстоятельства каждого дела. Зачем же так огульно и скопом про весь «Тюркский легион»? А ну как кого-то насильно заставили вступить и преступления совершать? Если так, то это же «совсем другое дело»…

Сложно спорить, что страницы отечественной истории в период Великой Отечественной войны – весьма драматичны и оставили глубокие шрамы на теле нашей страны. Но нельзя не признать подчиненности всего произошедшего высшей цели – победе над самым страшным в нашей истории врагом ценой колоссальных потерь, ценой колоссального напряжения сил и воли, и, как это ни трагично звучит, ценой иногда и жестких методов, и допущенных несправедливостей. С последними, как можно заметить, наша страна последовательно разбирается все годы с момента окончания Великой Отечественной войны вплоть до наших дней. О трагедии депортированных народов неоднократно высказывался лично президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин, и много было сделано в наши дни для восстановления справедливости в многонациональном российском доме.

И туркам ли этого не понимать со своими собственными печальными страницами истории эпохи Первой мировой войны и Войны за независимость? Напомним: когда турки обвинили армян в коллаборационизме с Антантой и именно этим, вкупе с законами военного времени, объяснили свои последующие действия, которые были квалифицированы многими странами мирового сообщества, в том числе Российской Федерацией, в качестве «геноцида армянского народа 1915 года»? Кто сейчас в мире, по большому счету, разделяет турецкую точку зрения на те события?

Так что повторим регулярно звучащую на страницах книги идею о том, что смена точки обзора на любое историческое событие может кардинально изменять и язык для его описания, и даже знак, который будет ему в итоге выставлен. Нам предельно сложно понять то, что Великую Отечественную войну – Вторую мировую войну – можно рассматривать как-то иначе, чем рассматриваем ее мы. Но в случае той же Турции (и, как представляется, далеко не только нее) заметные различия в оценках тех трагических событий – это, увы, та данность, которая существует вне зависимости от нашего к ней отношения.

Конечно, нижеподписавшийся не только не отрицает необходимости, а напротив, целиком и полностью на стороне той просветительской работы, которая в меру сил ведется загранучреждениями России в Турции (и прочих странах) в отношении событий Великой Отечественной войны – Второй мировой войны. Однако, как показывает практика, турецкая оценка сложно поддается коррекции при попытках донести нашу точку зрения на Войну как единственно верную. Исключение составляет разве что небольшая прослойка той аудитории, которая, увы, не претендует на то, чтобы стать мейнстримом турецкого общественного мнения. Речь идет в первую очередь о немногочисленных представителях того уже уходящего старшего турецкого поколения, кто испытывал симпатию к Советскому Союзу и кто в свое время так болезненно воспринял известие о его самороспуске в духе: «Ну что же вы наделали!».

Так что просто примем к сведению, хотя даже это нам будет сделать непросто, главный тезис турецкой школьной программы касательно Второй мировой войны: Турция, не оправившаяся до конца после Первой мировой войны и Войны за независимость, к участию в новом международном конфликте, тем более такой интенсивности, была попросту не готова. А отсюда логически вытекает продекларированный страной принцип нейтралитета, а точнее – балансирования, который Турция упорно отстаивала с обоими блоками воюющих стран, не поддаваясь ни на какие посулы или же нажимы как со стороны Гитлера, так и со стороны «большой тройки» Сталин – Рузвельт – Черчилль. И даже это не оградило Турцию от экономических трудностей, а турецкий народ – от лишений в ходе Мировой войны. Падение темпов ВВП, трудности с продуктами питания и товарами первой необходимости и так далее. Вот такая турецкая точка зрения.

В целом Вторая мировая война преподносится турецким школьникам как чужая для Турции. Турция выглядит в ней сторонней наблюдательницей вплоть до формального объявления войны Германии 23 февраля 1945 года. Заметим, что единственной целью того шага было получение «пригласительного билета» на участие в конференции в Сан-Франциско по послевоенному мироустройству и вхождение в число постоянных членов Организации Объединенных Наций.

Кроме того, ценой отказа от своего нейтрального статуса и вхождения в 1952 году во вновь созданный Североатлантический альянс турецкому руководству удалось отбиться от территориальных претензий Советского Союза, выдвинутых нашей страной к Турции сразу после Победы. Поясним советскую позицию: в 1946 году у Иосифа Виссарионовича Сталина дошли, наконец, руки припомнить турецкому руководству его двусмысленную, с игрой на обе противоборствующие стороны, позицию вплоть до перелома в противостоянии.

В 1948 году Турция, по факту не воевавшая ни дня, вошла в первую группу из 16 стран на получение американской помощи в рамках плана Маршалла. По объему американских дотаций Турция, конечно, далеко не лидировала, но все же сумма была достаточно солидной – 221 млн долларов. Причем старых, «дорогих» долларов. Если пересчитать объем оказанной американцами помощи по покупательной способности на сегодняшний день, то получится около 2,2 млрд долларов.

В 1949 году последовало вступление Турции в Совет Европы, а в 1952 году – в состав НАТО. О последнем действующий на тот момент турецкий премьер-министр Аднан Мендерес заявил в первую очередь как о вынужденной мере. Поскольку, по его словам, Турция была не в состоянии в одиночку противостоять «экспансионистским устремлениям» Советского Союза. Как нетрудно убедиться, речь по-прежнему шла ровно про то же самое, что и «всегда» – про контроль над Черноморскими проливами, Босфором и Дарданеллами.

И это очень важный момент: упомянутый в начале главы замысел Ленина – показать туркам, что Советская Россия и Российская империя с точки зрения своей внешней политики и взгляда на Турцию есть два совершенно разных государства, ни полного, ни устойчивого результата не принес. То, что в плане «экспансионистской политики» и «выходу к теплым морям» в сознании турок относилось к царской России, оказалось после Второй мировой войны в немалой степени перенесено и на отношение к Советскому Союзу. Вместе с появлением еще и нового перманентного страха – перед пресловутым «призраком коммунизма».

Это, не устанем повторять, турецкий взгляд на вопрос. У нас же он, разумеется, свой, имея в виду те многочисленные сюрпризы, которые Турция преподнесла, показав СССР свое пантюркистское лицо в самые трудные первые дни и месяцы Великой Отечественной войны. После таких шагов Турции послевоенному Советскому Союзу, после Победы, сложно было вновь не обратить свой взгляд на юг с целью «окончательного решения» проблемы Проливов.

Впрочем, наличие у нас альтернативной точки зрения, конечно, не в состоянии помешать туркам иметь свой единственно правильный в их системе координат взгляд на Советский Союз – «каким ты был, таким ты и остался» – и жить с этой мыслью на протяжении всей холодной войны. Невзирая ни на какие периоды потепления отношений с СССР, фундамент для которых был заложен с вручением 30 мая 1953 года турецкой стороне ноты советского МИДа об отсутствии к ней территориальных претензий. Это произошло после того, как первым секретарем ЦК КПСС после смерти Сталина стал Хрущев.

Однако Турция к тому времени уже отказалась от своего нейтрального статуса, который планировал для нее основатель и первый президент Турецкой Республики Мустафа Кемаль Ататюрк, и примкнула к западному блоку. В военно-политическом отношении связав себя крепкими узами членства с Североатлантическим альянсом. А в экономическом смысле приступив к построению особых отношений в Европой, что привело много позже, в 1995 году, к созданию Таможенного союза ЕС – Турция, хотя и без намека на то, что Турция может стать когда-либо полноценным членом Европейского союза.

Но самое любопытное заключается в том, что никакая принадлежность к западному блоку не привела к отказу Турции от классической для нее политики маневрирования и балансирования между СССР и США в холодную войну. Равно как и в последующие годы: после распада СССР и образования Российской Федерации вплоть до наших дней Турция продолжила и продолжает строить свою маятниковую политику между Востоком и Западом. Страна действует прямо-таки по приведенной нами выше цитате из турецкого школьного учебника, чутко реагируя на изменения баланса сил, корректируя в зависимости от него свою позицию и двигаясь по своему собственному, турецкому пути, который ставит своей задачей возвращение на международную арену в качестве влиятельного игрока.

Возвращаясь к началу главы и повторяя свой вопрос про «цену оказанной услуги», когда Советская Россия оказала помощь нарождающейся Турецкой Республике, подведем промежуточный итог: главная цель – победа над западными интервентами-империалистами – общими советско-турецкими усилиями была достигнута. А после столетий войн у двух стран появился резко контрастирующий с прошлым опыт сотрудничества, время от времени на отдельных исторических этапах приносивший зримые практические результаты. Впрочем, происходило это на фоне того, что Турецкая Республика стала неотъемлемой частью враждебного сначала Советскому Союзу, а потом и Российской Федерации военно-политического блока НАТО. Частью-то частью, но с немалыми нюансами, о которых мы поговорим в следующей Главе 5.