Как-то в детстве у меня болел зуб, щека вздулась, и матушка говорила, что я плакала во сне. Настолько сильна была боль. Тогда-то родители и рискнули пойти к Ведьме второй раз.

Отец говорил, что наслушавшись сказок, подозревал, что это Синий Нос навела на меня порчу, чтобы выторговать лучшую корову. Но всё равно отнёс меня к ней. Боялся, что помру. И старушка Ведьма спасла меня и платы не взяла.

Больше я во сне не плакала. А может, некому было замечать после того как родители меня покинули?

Но теперь я и сама заметила. Проснулась от собственного всхлипа и лежала, держась за живот, пока не высохли глаза.

Под теплым одеялом почему-то было холодно, и я всё не могла заснуть. Считать коров, как в детстве, не помогало — виделись знакомые бурёнки. А я очень по ним скучала.

"Месть, — сказала я вслух, надеясь, что это слово уймет мою боль, нет, не телесную, — я уничтожу их".

Я представила, какие кары могу обрушить на их головы, как закапываю их в деревенском туалете, скармливаю дракону, четвертую бурёнками.

"Ты мне нравишься больше Казу" голос Обора в моей голове нежно повторял снова и снова. Какая же дура была, что поверила!

Нет, не так.

Как он мог врать! Каким ласковым голосом он говорил со мной, как носил мне и младшим конфеты, любая бы поверила его голубым глазам.

Может, и Казу кто-нибудь забьет топором рано или поздно. Я усмехнулась. Но всё же уничтожить их должна я! Их обоих. Тогда боль уйдёт?

Я скукожилась на кровати. Ветер на улице разошелся, задрожали окна. От чего такие ветра в конце лета? И вдруг поняла. Не от "чего". От кого!

Я откинула одеяло, балдахин и кинулась к окну: пятном чернее ночи дракон плыл над лесом, расправив огромные крылья.

Я не помнила, поблагодарила ли его за спасение в горячке, и, поддавшись порыву, раскрыла окно и крикнула:

"Большое спасибо!"

Дракон за мгновение до крика махнул крыльями, потому за воем ветра я сама себя не слышала, вряд ли услышал и он. Может, и хорошо. Окрик не разлетелся по окрестностям.

Мои волосы развевались. Тело покрылось мурашками от холода. Но я не закрыла окно, любовалась его мощью, пока он не скрылся за облаками. Частый ли он гость здесь или больше не увижу своего спасителя?

Спасибо тебе. Спасибо за то, что ещё дышу, что мои ноги ходят, спасибо от сердца, которое стучит благодаря тебе. Ты дал мне продолжить жизнь, дал шанс для мести. И я его не упущу!

Завтрак прошёл как обычно. Я ожидала, что Бойко разделит его с нами, но он всё же был слугой, так что питался отдельно. И громко болтал на кухне, вызывая у Тори и Векача волны смеха и заставляя графа за столом хмуриться.

Стефанида переминалась возле стола с ноги на ногу.

И сбежала на кухню при первой же возможности. Когда ко всеобщему веселью на кухне присоединился её голос — она хвалила Бойко за удачную шутку — граф кинул ложку и встал из-за стола.

Я испуганно уставилась на него.

— Аппетита нет. Жду тебя в башне.

У меня аппетит был. Мне нужны были силы, чтобы отомстить. И я улыбалась каждой ложке овсянки, будто каша соучастник моего возмездия.

— Эй, Цини. Цини!

Я не сразу обернулась на чужое имя. Улыбающийся Бойко нагнал меня у лестницы.

— К графу? — жизнерадостно спросил он. — Пойдём вместе.

Когда мы поднялись на этаж выше, то маска веселья сошла. Бойко опять стал хмурым.

— Ты совсем не похожа на неё, — сказал он серьёзно, — мимика, язык тела. Улыбка...

Это нехорошо. Позавчера ночью Бойко сразу понял, что я не Цини, а если все на балу поймут, то покажет себя не похититель, а инквизиция.

Кража внешности — дело наказуемое, тем более если внешность графини украла простолюдинка. На шутку такое вряд ли переведешь. Настоящую Цини я не найду, а главное: из-за тюремной решетки не смогу отомстить.

— Расскажи, у неё много друзей при дворе, которые её так же хорошо знают?

— Совсем нет, она же провела детство в Тирои. Хотя... Внук Великого Инквизитора, знает её хорошо. Они были знакомы не сказать, что близко. Но он всегда следил за ней взглядом, влюбился. Дурак.

Бойко отвернулся, когда говорил это, но голос его дрогнул на слове "влюбился". Эх! Тоже "дурак". Служка влюбленный в юную графиню, похож на меня, уродину, с моей влюблённостью в красавца Обора.

— Вряд ли она выйдет за внука Великого Инквизитора, — я осторожно положила руку на плечо Бойко.

Бедняга! Знает ли он, что его возлюбленная ведьма?

И тут же убрала ладонь с его плеча, вряд ли ему становится от нее легче. Ведь это её рука.

— Конечно, — Бойко согласился с моими словами о невозможности помолвки между Цини и внуком Инквизитора, — ведь за ней ухаживает принц.

Надо же! Про "прынцев" это была не шутка, но теперь многое становится ясно про Цинину пропажу.

Сын у короля всего один. А значит его суженая когда-нибудь станет королевой или произведет на свет будущих королей.

Огромное влияние.

Конечно, от такой особы много кто хочет избавиться, да так, чтобы не вернулась и не показала пальцем на своих обидчиков.

Видимо, подобные мысли пришли в голову и Бойко:

— Может, её уже нет в живых.

— Будем надеяться на лучшее, но если... — теперь дрогнул мой голос, — то мы хотя бы найдем того, кто... это сделал.