– Пушкина ведь должны были отпевать в Исаакиевском соборе. Но в итоге гроб перенесли в Спасо-Конюшенную церковь.

– Сколько мы добивались ее открытия!

– А что там находилось в советские годы?

– Ужас, что там было. Когда конюшенное ведомство съехало, там разместилась стоянка пожарных машин, потом просто автомобильная парковка. Несмотря на то, что никаких машин там нет уже лет пятьдесят, дикий запах стоит до сих пор. Чтобы стены привести в порядок, надо просто их снести, потому что запах никуда не девается. В церкви располагался клуб, никаких иконостасов, ничего не существовало. В 1990-е годы мы в музее создали общину и стали добиваться открытия. Нам говорили, что мы ненормальные. Но в дело включился скульптор Михаил Константинович Аникушин. А Собчак очень хотел, чтобы Аникушин снес, как Собчак называл, стамеску Московского вокзала.

– Обелиск героям революции.

– Да, и вернул памятник Александру Третьему. 10 февраля у нас во дворе на Мойке у памятника Пушкину собирались: речи скажут, потом садятся за стол. Собчак всегда сажал рядом Аникушина. И обязательно спрашивал:

«Ну… Год уже прошел, снесем мы стамеску наконец или нет?»

И поскольку мэр был заинтересован в этом, то шел где-то и на поводу Аникушина, когда тот что-то просил. И Аникушин подал бумагу, что община при пушкинской мемориальной квартире просит открыть храм. Все началось с одной комнаты, где проходили богослужения. И постепенно, постепенно удалось восстановить весь храм.