– Борис Матвеевич, вчера всю ночь читал вашу книгу «Белая вилла» о художнике Николае Ярошенко и его усадьбе в Кисловодске. Просто влюбился во Владимира Секлюцкого, который создал там музей.

– И я. И я влюбился в Секлюцкого. Это была личность. Я ведь поначалу написал книгу именно о нем. Но когда из издательства приехали в созданный им музей и увидели там кроме полотен самого Ярошенко еще и работы Левитана, Репина, Куинджи, Нестерова, Мясоедова, то сказали: будем делать книгу о самом доме-музее, о «Белой вилле».

– Для меня эти имена теперь неразрывны: Ярошенко и Секлюцкий.

– А ведь Владимир Секлюцкий, по сути, и открыл Ярошенко. Конечно, работы Николая Ярошенко знали, они представлены и в Третьяковской галерее, и в Русском музее. После смерти Ивана Крамского именно Ярошенко стал во главе передвижников.

Но музея Николая Ярошенко не существовало. Только в Полтаве, где он родился, сохранилась маленькая комната в здании с мемориальной доской на фасаде.

Самые известные работы Ярошенко – «Всюду жизнь», «Кочегар». Его не стало в Кисловодске в 1898 году. Прошли годы, и о существовании такого художника, как Ярошенко, были осведомлены, скорее, уже только специалисты.

И вот в 1946 году в Кисловодск на лечение приезжает Владимир Секлюцкий. Ему довелось повоевать еще в гражданскую, он служил кочегаром на военном корабле. В его кочегарке висела репродукция картины Ярошенко «Кочегар».

Во время прогулки по городу Владимир Вячеславович обратил внимание на памятник, на постаменте которого выбито имя «Николай Ярошенко». Секлюцкий спросил у проходившей мимо женщины, не художник ли здесь похоронен. Та подтвердила, что это могила художника. И добавила, что рядом расположен дом, где он жил, только сейчас там квартиры врачей санатория имени Ленина.

В тот момент Владимир Вячеславович и дал себе слово организовать в том доме музей Николая Ярошенко. И ему это удалось!

Напомню, дом принадлежал санаторию, его нужно было расселить. А потом, требовалось раздобыть картины Ярошенко.

Что сделал Секлюцкий? Заказал копии картин Ярошенко, ходил с ними по санаториям и бесплатно читал лекции о художнике. Часто в санаториях находились люди, которые знали эти картины и знали, в чьих руках они находятся. Предстояло эти картины купить, привезти, доказать их подлинность. Со всем этим Владимир Вячеславович тоже справился. Он так любил Ярошенко, что, когда проводил экскурсию по музею, посетители забывали о других художниках, хотели смотреть только Ярошенко. Он всех влюблял в него.

Вы знаете историю с картиной «Хор»?

– Она совершенно невероятна, готовый сценарий для кино.

– Именно! Секлюцкому сообщили, что «Хор» находится в коллекции академика Ивана Павлова, который дружил с Ярошенко. «Хор» была любимой картиной Павлова. Наследники академика сразу заявили, что ни продавать, ни давать картину на выставки ни за что не будут. И вот снова случай. Владимир Вячеславович приехал в Ленинград и волею судьбы оказался на Васильевском острове у дома, на фасаде которого была мемориальная доска с именем академика Павлова. Вошел в парадное, поднялся на второй этаж, нажал на кнопку звонка возле двери с медной табличкой: «Академик Иван Павлов».

Выглянувшая из-за двери женщина спросила, кто перед ней. Секлюцкий успел только назвать свою фамилию, как она его остановила: «Умоляю вас, уходите. Мы уже говорили, что ничем помочь не можем. Картину не отдадим».

Но Секлюцкий не собирался так быстро сдаваться. Он попросил дать ему возможность хотя бы взглянуть на картину.

«Я создал музей Ярошенко в Кисловодске, собрал там большое количество его работ. А “Хор” ни разу не видел».

В итоге в квартиру его пустили, но в комнату, где работал Павлов и где висела эта картина, – нет. Женщина, которая оказалась невесткой Павлова, испугалась. Только позвав детей, чтобы были свидетели, позволила Владимиру Вячеславовичу увидеть полотно.

Когда все собрались, Секлюцкий начал рассказывать о том, как Павлов приезжал к Ярошенко в гости на «Белую виллу», о том, как они дружили. Поведал и о том, как появился сам музей в Кисловодске. А про картину «Хор» сказал, что знает некоторых изображенных на ней детей. Они, конечно, уже глубокие старики, но до сих пор живы.

В результате наследники отдали картину сначала на временное хранение в музей Ярошенко. А потом Секлюцкий и вовсе уговорил их подарить «Хор» Кисловодску.

– Как сложилась судьба Владимира Секлюцкого?

– После того, как его уволили из музея, с ним случился инфаркт. В больнице думали, что это конец, все-таки возраст. Но он выжил. А потом новый директор приютила Владимира Вячеславовича при музее. Вся его квартирка была заставлена картинами, он сам тоже был художник. После его смерти приехал какой-то аферист из Москвы и скупил все за бесценок.

Секлюцкий был одиноким человеком, семья жила отдельно. В котором бы часу я ни шел после концерта мимо «Белой виллы», в кабинете Владимира Вячеславовича горел свет. Он постоянно работал, с утра до позднего вечера – отвечал на письма, посылал запросы. Написал книгу о Николае Ярошенко. Воспитал в музее научных сотрудников. Сейчас нет ни одного, все уже вымерли.

– А где похоронен сам Секлюцкий?

– На Городском кладбище. Но я не был на его могиле никогда в жизни. В эту организацию не захожу никогда. Я его похоронил из дома, когда выносили. Потом подарил книгу «Белая вилла» сыну Секлюцкого, он плакал горькими слезами, понятия не имел, кто его отец. Он ведь был нашим Третьяковым, сумел собрать такой музей, такую коллекцию!