– А какой для вас самый интересный дом Курортного бульвара?

– Они все для меня интересны, поскольку связаны с моими героями. Вы должны понимать про Кисловодск одну важную вещь. Вот в Москве на домах висят мемориальные доски: «В этом доме жил такой-то». А здесь ведь великие и знаменитые бывали десять или от силы двадцать дней. В Кисловодске не жили, здесь бывали.

Меня ругают за «Дачу Шаляпина», мол, большое дело, Федор Иванович всего двадцать два дня прожил там, а вы сделали музей.

– Невероятной красоты дом. Может быть, один из самых красивых в городе.

– Еще бы! Архитектор Эммануил Ходжаев строил. В это сложно поверить, но дом подлежал сносу. Я его спас.

– Как вам это удалось?

– Дело случая. Накануне очередного Нового года мне позвонил космонавт Борис Егоров. Он отдыхал здесь в правительственном санатории «Красные камни»: «Борис Матвеевич, можно мы к вам приедем встретить Новый год?»

Я, конечно, его пригласил. Где за столом сидят восемнадцать человек, там сядут и двадцать. Егоров приехал со своим другом, привезли коньяк, шампанское. Сидим, гуляем. А кто с ним, не знаю, не могу же спросить.

Егоров был красивый, молодой, рассказчик замечательный. Наконец, им надо уезжать – на ночь в санатории закрывали ворота и спускали собак.

Перед тем как уйти спутник Егорова вдруг встал и запел «Есть на Волге утес». Хорошо спел, басом таким. Я говорю ему:

– Вы прямо второй Шаляпин.

– А почему второй? Разве есть кто-то еще?

– Ну как же? Был ведь сам Федор Иванович.

– Был и есть – это разные вещи. Он был, а я есть.

Я рассказал, что Шаляпин бывал в Кисловодске.

– А что мог делать Шаляпин в Кисловодске?

– То же, что и вы: лечился, пел.

– Как пел?

– Да, пел. И даже дом сохранился, где он жил. Но его вот-вот снесут.

– Ну-ка, повтори.

– Дом, где жил Шаляпин, собираются сносить. Уже все подписано.

– Это недопустимо. Вы можете показать тот дом?

– Хоть завтра.

На другой день я показал шаляпинскую дачу. И спросил у Егорова, кто этот человек. Услышал в ответ: «Мануил Семенов. Главный редактор журнала “Крокодил”. Если он возьмется за дело, его уже никто не остановит».

Я предупредил, что инициатива снести дом принадлежит Щербицкому, первому секретарю ЦК Компартии Украины, фактическому хозяину республики. Уже снесли все дома вокруг, готов проект 12-этажного здания санатория, которое будет построено на этой территории.

Когда показывал Семенову дом, соврал, что на потолке росписи Коровина, а камин облицован плитками по рисункам Рериха. Пришлось пойти на такую мистификацию, потому что здание находилось в жутком состоянии: запах из кухни, в подвале гнилая картошка. Там была рабочая столовая, где варили харчо. Людей уже выселили.

Мануил Семенов сказал:

– Я спасу.

– Это невозможно.

– Для вас – да, для меня – все возможно.

Проходит полгода, никакого результата.

Я звоню:

– Мануил, в шаляпинской даче по-прежнему варят харчо.

– Не беспокойтесь. Все решено. Здание остается.

Вскоре в «Крокодиле» появляется фельетон «Демон и харчо». А это был журнал ЦК партии. Так что надежда оказалась небезосновательной. Но прошел еще год, а ничего не изменилось.

Я опять звоню Семенову. Он отвечает:

– Я слежу, все будет сделано. Проект строительства санатория перенесен, идет вопрос по восстановлению дома. Нужно решение Министерства культуры, чтобы здание приняли на учет.

В «Крокодиле» появляется второй фельетон под названием «Не долгонько ль ждать?»

В результате дачу отстояли. Там сегодня музей Шаляпина.

– Вы были знакомы с Ириной Федоровной Шаляпиной?

– Не самое приятное знакомство оказалось, скажу вам. Нас свела Вера Бельцова, известная чтица из Москонцерта. Она дружила с Ириной Федоровной и попросила ее подарить нашему музею фотографии своего великого отца. «Только поезжай прямо сейчас, по горячим следам». Я иду к директору, вымаливаю командировку в Москву. Он неохотно, но идет мне навстречу. Приезжаю в Москву, звоню. Ирина Федоровна отвечает: «Приходите».

Уже по самому ее тону понял, что я не самый желанный гость. Жила она на Кутузовском проспекте. Приняла меня довольно сухо. Достала упаковку, в которой продавалась фотобумага, извлекла оттуда 25 штук одинаковых отпечатанных фотографий. Взяла одну и подписала: «На память театральному музею. Ирина Шаляпина». И все, дала понять, что аудиенция окончена.

Но я же получил командировочные, меня отправляли за уникальными фотографиями. Что делать? Где взять фотографии Шаляпина? Отправился в музей имени Глинки. Новая неприятность: директор музея, которую я хорошо знал, оказалась в отпуске. Иду к ее заместителю Николаю Николаевичу Соколову. Рассказываю о своем положении. И вдруг он говорит: «Боречка! Можно я вас буду так называть, вы молодой и хороший, занимаетесь очень полезным делом. Наслышан о вашем музее, даже мечтаю когда-нибудь в нем побывать и выступить. Я сейчас позову нашего фотографа, который снимет вам сто фотографий Шаляпина с подлинных негативов. Нужно будет ему заплатить один рубль за снимок».

В итоге я отдал 100 рублей и вернулся в Кисловодск со всеми шаляпинскими фотографиями, которые имелись в музее имени Глинки.

Все зависит от случая и человека, который тебе попадется на пути. А с Николаем Соколовым мы стали друзьями. Он потом открыл музей Шаляпина в Москве, на Новинском бульваре.

Из детей Федора Ивановича я встречался еще с Борисом Федоровичем. Вот от встречи с ним остались самые приятные впечатления. Шаляпин-младший подарил нам дореволюционную афишу отца.