– Борис Матвеевич, количество книг в вашем доме поражает. Наверное, у вас самая большая библиотека в Кисловодске. Говорят, в Москве такая была у Смирнова-Сокольского.

– Все верно. Но определение «самая большая» не совсем подходит. У Смирнова-Сокольского была самая ценная библиотека, так точнее. У меня есть каталог Смирнова-Сокольского.

– Вы были с ним знакомы?

– Да, он приходил ко мне. Хотел купить старинный журнал «Муравейник», который был большой редкостью. Тираж – всего 30 экземпляров! А на моем еще и автограф актрисы Марии Савиной был!

Смирнов-Сокольский предложил сто рублей. Признаюсь честно, я не знал, как поступить. Решил спросить совета у друзей. Они мне ответили так: «В Кисловодске есть много людей, у кого найдется сто рублей. А с “Муравейником” ты один». И я не стал продавать.

– А как вам самому удалось раздобыть «Муравейник»?

– Я неверующий человек, но судьба, уверен, существует. Мне написала из Ленинграда вдова директора букинистического магазина Турусова. За свою жизнь он собрал единственную полку книг, на ней было написано: «На смерть и на мои похороны». Его жена прислала мне список этих изданий. Я захотел купить пять книг. Каждая стоила 50 рублей. То есть всего 250 рублей, огромные деньги. Стал умолять деда: «Дай взаймы». Уговорить его было непросто, но в итоге он дал мне нужную сумму. Среди этих пяти альманахов начала XX века оказался и «Муравейник». Разве это не судьба? В маленьком Кисловодске нищий Розенфельд получает письмо от директора букинистического из Ленинграда! Оказалось, что Турусов сам перед смертью составил список коллекционеров, кому могут быть интересны его книги. Среди них был я.

Расскажу еще историю. В Пятигорске жил профессор Всеволод Александрович Васильев. Когда он преподавал в Кутаиси, у него учился Маяковский. А когда жил в Киеве, его учениками были Паустовский и Булгаков. Когда мы познакомились с Васильевым, он был уже в глубокой старости. Узнав, что меня интересуют старые книги, стал их мне продавать. Книга Виктора Шкловского стоила 90 копеек, Бориса Эйхенбаума – два с половиной рубля.

Однажды он достал из нижнего ящика маленькую картонную книгу, на обложке которой было написано «Дьяволиада» и сказал:

«Это создал писатель, которого сегодня никто не знает. Его имя Михаил Булгаков, мой бывший ученик. Эту книгу я передаю вам по наследству. Пусть она будет в память обо мне».

А потом в Кисловодск в отпуск приехал мой друг Девлет Гиреев. Мы с женой уехали в Ригу, а ему оставили квартиру. Пока Девлет находился у меня, прочел «Дьяволиаду» и буквально «заболел» Булгаковым. Он начал переписываться с Татьяной Николаевной Лаппа, первой женой Михаила Афанасьевича. Она тогда была жива. Лаппа и мне один раз написала, ей хотелось рассказать о том, что знала только она. Жалею, что я не ответил. Девлет Гиреев в результате напишет книгу «Булгаков на Тереке», а мне потом передаст копии всех писем.