Божество замирает.

Призываю духовный доспех. Голубоватое сияние окутывает моё тело, формируя защитную броню.

— Ну что? — говорю я, готовясь к настоящему бою. — Покажешь своё истинное лицо? Или я сам загляну за завесу?

Божество — или то, что притворяется божеством — нависает надо мной. Огромное, жуткое, с множеством глаз и лап.

Но я уже знаю — это подделка.

— Ну что, самозванец? — поднимаю биту. — Потанцуем?

Тварь бросается на меня. Быстро, смертоносно. Лапы мелькают в воздухе, пытаясь достать, разорвать, уничтожить.

Уклоняюсь. Откатываюсь. Бью битой — и она проходит сквозь тело божества, как сквозь туман.

Иллюзия. Чёртова иллюзия. Я понятия не имею, где границы у этого тела! Но где-то среди этого морока должен быть настоящий враг.

Оглядываюсь. Поляна погрузилась в хаос. Люди в балахонах мечутся, кричат. Кто-то пытается бежать, кто-то падает на колени, моля о пощаде. Факелы разбросаны по земле, трава начинает тлеть.

И среди всего этого безумия — Толик. Всё ещё связанный, всё ещё на коленях у алтаря.

А Борис уже не парализован. Тварь уже на ногах, в руке — нож. И он идёт не к Толику. Он идёт к Маше.

— Нет!

Бросаюсь вперёд. Божество пытается преградить путь — но я просто прохожу сквозь него. Иллюзия же. Всего лишь иллюзия.

Борис уже рядом с девушкой. Хватает её за волосы, приставляет нож к горлу.

— Стой! — орёт он. — Или я перережу ей глотку!

Останавливаюсь. Поднимаю руки.

— Спокойно, — говорю я. — Давай поговорим.

— Говорить⁈ — он хохочет. — О чём⁈ Ты всё испортил!

— Я могу уйти. Забрать своих людей и уйти. Тебе не нужна эта девушка.

— Нужна! — его глаза безумны. — Она — моя! Всегда была моей!

Маша всхлипывает. Лезвие царапает её кожу, и тонкая струйка крови стекает по шее. Даже божество замирает с любопытством, думаю, за иллюзией прячется что-то мелкое, слабое, иначе мы бы тут уже все трупами были.

Думай, Скорпион. Думай быстро.

Толик. Он всё ещё связан, но он близко. Рукой подать, в прямом смысле этого слова. Если освободить его… он ближе к Борису, он успеет, я не сомневаюсь в его реакции, а уж в желании спасти любимую и подавно.

Делаю шаг в сторону. Будто оступаюсь. Борис следит за мной, но не замечает, моих намерений.

— Хорошо, — говорю я. — Ты победил. Я отдам тебе кольцо.

— Правда? — в его голосе звучит недоверие.

— Правда. Но сначала отпусти девушку.

— Нет! Сначала кольцо!

— Ладно, ладно…

Я рядом с Толиком, надо лишь придумать, как освободить его под шумок. Мне бы сейчас диверсию, чтобы отвлечь внимание хоть на пару секунд. Достаю кольцо из кармана. Показываю Борису.

— Вот оно. Видишь? — подбрасываю кольцо в воздух.

Он смотрит на кольцо, задирая голову. Глаза горят жадностью.

И в этот момент я действую.

Хвост скорпиона вырывается из моего родового перстня. Молниеносный удар — и путы на руках Толика разрезаны.

Он не медлит ни секунды. Вскакивает, бросается на Бориса. Тот пытается ударить ножом — но Толик перехватывает его руку, выворачивает. Нож падает на землю.

Удар. Ещё удар. Борис отлетает назад, врезается в дерево.

— Маша! — Толик хватает девушку, оттаскивает от боя. — Ты в порядке⁈

— Т-Трофим… — она плачет, цепляется за него.

— Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой.

Он уводит её к краю поляны, подальше от хаоса.

А я поворачиваюсь к божеству.

— Ну что? — спрашиваю я. — Остались только ты и я. Покажешь наконец своё настоящее лицо?

Тварь шипит. Медлит, сомневается. Думаю, сейчас веры в это существо у селян не осталось, так что, возможно, сил у него лишь на поддержании иллюзии. Вот и медлит.

Но оно принимает неверное решение. Бросается на меня снова.

Уклоняюсь. Бью битой — не по телу, а по воздуху рядом. Ищу источник иллюзии. Подумываю провалиться прямо в тело твари, может, там совсем внутри сидит какой-то клоп? Клоп может быть богом?

И тут из леса появляются мои люди.

Группа быстрого реагирования. Олег во главе, за ним — десяток гвардейцев. Все вооружены, все готовы к бою. Супер! Это отличный отвлекающий манёвр, к тому же заставляет дрогнуть и божество, ведь нас становится всё больше, а поддержки у него всё меньше.

Гвардейцы врываются на поляну. Люди Бориса пытаются сопротивляться — но против тренированных бойцов у них нет шансов. Несколько коротких схваток — и большинство врагов либо на земле, либо в бегах.

А я продолжаю искать источник иллюзии.

Божество мечется по поляне, пытаясь напугать моих людей. Но они уже знают — это подделка. Проходят сквозь лапы, не обращая внимания на рычание и угрозы.

— Хватит прятаться! — ору я. — Выходи, трус!

Бью битой по воздуху. Раз, другой, третий.

И на четвёртый раз — попадаю.

Что-то невидимое вскрикивает от боли. Видимо, моя бита даже божеству может сделать бо-бо. Иллюзия мерцает, идёт рябью.

— Вот ты где!

Ещё удар. Ещё один.

Иллюзия рассыпается, как разбитое зеркало.

И передо мной появляется истинный враг.

Хамелеон.

Существо размером с крупную собаку. Чешуйчатое тело, длинный хвост, глаза, вращающиеся независимо друг от друга. Кожа переливается всеми цветами радуги, постоянно меняя оттенки.

Он выглядит жалко. Слабо. Совсем не как могущественное божество, которым притворялся.

— Вот ты какой, — говорю я. — Не очень впечатляет.

Кажется, я разочарован…

Хамелеон шипит. Но это скорее от усталости. Бой на поляне замирает. Все — и мои люди, и последователи культа — смотрят на существо с изумлением.

— Что… что это? — спрашивает кто-то из толпы.

— Это не Сольпуга! — кричит другой. — Нас обманули!

— Какого чёрта⁈

Люди в шоке. Они молились этому существу, приносили жертвы, верили в его силу. А оно оказалось… ящерицей. Жалкой, слабой ящерицей, прячущейся за иллюзиями.

— Где Сольпуга? — спрашиваю я, делая шаг к Хамелеону. — Настоящая.

Существо смотрит на меня и проводит языком по глазу. Фу, мерзость какая.

— Спроси у своего бога, — говорит оно. Голос шипящий, неприятный. — Ведь это он разделил её кольцо на части. Чтобы никто не смог пробудить её.

— Что?

— Скорпион, — Хамелеон склоняет голову набок. — Твой драгоценный покровитель. Он и другие боги разорвали связь Сольпуги с её родом. Разделили кольцо. Спрятали осколки. Чтобы она никогда не вернулась.

Вот это нежданчик.

— Зачем? — спрашиваю я.

— А это уже не моё дело, — Хамелеон отползает назад. — Спроси его сам. Если осмелишься.

— Подожди. А ты что здесь забыл? Зачем притворялся Сольпугой?

Существо смотрит на меня. Молчит.

— Отвечай!

— Я не обязан отчитываться перед тобой, смертный.

И исчезает.

Просто растворяется в воздухе, будто его и не было. Только лёгкая рябь в воздухе остаётся — и всё.

— Какие невоспитанные боги в этом мире, — бормочу я, опуская биту. — Даже поговорить нормально не могут.

После ухода Хамелеона поляна погружается в хаос.

Люди кричат, бегают, толкаются. Кто-то плачет, кто-то ругается, кто-то просто стоит в ступоре, не понимая, что произошло.

— Нас обманули! — орёт какой-то мужик. — Всё это время нас обманывали!

— Где Борис⁈ — кричит другой. — Это он во всём виноват!

Оглядываюсь. Борис пропал. Там, где он лежал после удара Толика — пусто. Сбежал, тварь, пока все смотрели на Хамелеона.

— Олег! — зову я. — Найди Бориса!

— Слушаюсь, господин!

Он отправляет нескольких гвардейцев прочёсывать лес. Но я уже знаю — они его не найдут. Крысы умеют прятаться, и, судя по всему, он в сговоре с Хамелионом.

Поворачиваюсь к толпе.

— Слушайте меня! — мой голос перекрывает шум. — Все слушайте!

Постепенно крики стихают. Люди поворачиваются ко мне — растерянные, испуганные, злые.

— Вас обманывали, — говорю я. — Много лет. То, чему вы молились — не Сольпуга. Это существо называется Хамелеон. Паразит, который питался вашей верой.

— Откуда ты знаешь⁈ — выкрикивает кто-то.

Поднимаю кольцо Сольпугиных. Оно слабо светится в темноте.

— Потому что я — наследник рода Сольпугиных. По крови. Это кольцо — доказательство.

Шёпот проходит по толпе.

— Я не прошу вас верить мне, — продолжаю я. — Но я предлагаю выбор. Кто хочет уйти отсюда — идите со мной. Я дам вам защиту, кров, работу. Кто хочет остаться — ваше право. Но знайте: Хамелеон вернётся. И он будет мстить.

Тишина.

Потом из толпы выходит Сергей. Бывший глава культа — бледный, с раненой рукой — подходит ко мне.

— Я пойду с тобой, — говорит он хрипло. — Я… я был слеп. Столько лет служил лжи, — он опускает голову. — Прости меня.

— Не передо мной извиняйся, — отвечаю я. — Перед теми, кого ты вёл за собой.

Сергей кивает.

За ним выходит Маша. Толик держит её за руку, не отпуская ни на секунду.

— Мы тоже идём, — говорит он. — Оба.

— Хорошо.

Постепенно из толпы выходят другие. Женщины с детьми. Старики. Парни и девушки. Те, кто устал от страха, от лжи, от жизни под властью фальшивого бога.

Но не все.

Часть людей остаётся на месте. Смотрят на меня с недоверием, с враждебностью.

— Мы не пойдём с тобой, — говорит один из них. — Ты — чужак. Враг. Ты разрушил наш ритуал, оскорбил нашу богиню…

— Вашей богини не существует.

— Это ложь! Хамелеон — испытание! Богиня проверяет нашу веру!

Вздыхаю. Фанатики. С ними бесполезно спорить.

— Как хотите, — говорю я. — Но не говорите потом, что я не предупреждал.

Поворачиваюсь к своим людям.

— Олег, организуй эвакуацию. Всех, кто хочет уйти — проверить и принять.

— Слушаюсь.

Третья группа — те, кто не пошёл ни со мной, ни с фанатиками — просто расходится. Растворяется в ночи, уходит в лес, к своим домам. Они не хотят ни войны, ни новой веры. Они просто хотят жить.

Что ж. Их право.

Пока гвардейцы собирают людей, подхожу к Толику и Маше.

Они стоят в стороне, обнявшись. Маша всё ещё плачет — тихо, беззвучно. Толик гладит её по волосам, шепчет что-то успокаивающее.

— Толик, — говорю я негромко.

Он поднимает голову.

— Господин?

— Ты в порядке?

— Да. Благодаря вам, — он смотрит на меня с благодарностью. — Если бы вы не появились…

— Я своих не бросаю.

Маша поднимает заплаканное лицо.

— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо вам.

— Не за что, — смотрю на неё. Молодая, красивая, перепуганная до смерти. — Тебе есть куда идти?

— Я… я не знаю… Отец…

— Сергей пойдёт с нами. И ты тоже, если хочешь.

Она кивает, прижимаясь к Толику.

— Хочу. Я хочу быть с Трофимом… то есть… — она запинается. — Как тебя на самом деле зовут?

— Толик, — он улыбается. — Анатолий. Но ты можешь звать меня как хочешь.

— Толик… Мне нравится.

Оставляю их и иду к Сергею.

Бывший глава культа сидит на поваленном дереве, прижимая к груди перевязанную руку. Лицо серое, глаза пустые.

— Как рука? — спрашиваю я.

— Болит, — он криво усмехается. — Но я заслужил.

— Расскажи мне о Борисе.

Сергей поднимает голову.

— Что именно?

— Всё. Откуда он взялся, как попал в культ, чего хотел.

Сергей вздыхает.

— Он пришёл к нам лет десять назад. Молодой, ревностный, полный веры. Я думал — вот он, идеальный последователь. Взял его под крыло, учил всему, что знал, — он качает головой. — Я был слепцом. Не видел, что он использует меня. Что ему нужна только власть.

— А артефакт? Тот, что был под твоей кожей?

— Татуировка, — Сергей касается перевязанной руки. — Мне сделали её ещё в детстве. Родовая традиция. Я не знал, что внутри там спрятано что-то. Борис знал. Или догадывался. Поэтому и терпел меня столько лет.

— Откуда у твоего рода этот артефакт?

— Не знаю. Мой отец говорил — это благословение Сольпуги. Знак её милости. Но теперь… — он горько смеётся. — Теперь я не знаю, чему верить.

Смотрю на него. Сломленный человек. Потерявший всё — веру, власть, смысл жизни.

— У тебя будет время разобраться, — говорю я. — В моём поместье. Там безопасно.

— Почему вы помогаете мне? — он смотрит на меня с недоумением.

— Ты был обманут. Как и все здесь, — пожимаю плечами. — И потом, ты — отец Маши. А Маша — невеста Толика. Значит, ты почти семья. К тому же нам стоит разобраться в том, что произошло и когда Хамелеон занял место Сольпуги. У тебя в руке был настоящий артефакт. Пусть ты и не знал об этом.

Сергей молчит. Потом кивает.

— Спасибо.

— Не благодари. Ещё успеешь.

Олег подходит ко мне с докладом.

— Господин, Бориса не нашли. Ушёл.

— Ожидаемо.

— Собрали двадцать три человека, готовых идти с нами. Женщины, дети, несколько мужчин. Остальные либо остались, либо разбежались.

— Хорошо. Ирина готова?

— Да. Ждёт сигнала.

— Тогда выдвигаемся.

Веду людей через лес. Впереди — гвардейцы с макровыми фонарями. Позади — вереница беженцев. Усталые, испуганные, но живые.

Толик идёт рядом с Машей, поддерживая её. Сергей ковыляет сам, отказавшись от помощи. Упрямый старик.

Через полчаса выходим к точке, где ждёт Ирина.

— Господин! — она бросается ко мне. — Вы целы!

— Цел. Открывай портал. Нам нужно домой.

Она кивает, закрывает глаза. Воздух начинает дрожать, искриться.

Портал раскрывается — багровое сияние Изнанки манит внутрь.

— Вперёд, — командую я. — Быстро, но без паники.

Я иду первым, чтобы простые люди не испугались.

Они заходят в портал один за другим. Кто-то охает, кто-то обращается ко всем богам, кто-то просто зажмуривается и шагает вслепую.

В поместье Скорпионовых попадаем быстро. В очередной раз радуюсь, что выбрал Ирину в качестве порталистки. Она — просто чудо!

* * *

Лес за деревней Старое Аджи-Кой. Глубокая ночь.

Борис бежит через чащу, не разбирая дороги. Ветки хлещут по лицу, корни цепляются за ноги. Но он не останавливается.

Не может остановиться.

Потому что знает — Хамелеон ждёт его. И бог не будет доволен.

Наконец он выбегает на небольшую поляну. Здесь, среди древних камней, покрытых мхом, ощущается присутствие чего-то иного.

— Я здесь, — хрипит Борис, падая на колени. — Господин, я здесь.

Тишина.

А потом воздух перед ним начинает мерцать.

Хамелеон появляется медленно, будто проявляясь из ниоткуда. Его кожа переливается в лунном свете — но не радужными цветами, как раньше. Теперь она тёмная, почти чёрная.

И глаза бога горят яростью.

— Ты, — голос Хамелеона — как удар хлыста. — Жалкий, никчёмный червяк.

— Господин, я…

— Молчи!

Борис вжимается в землю.

— Ты упустил жертву, — Хамелеон начинает кружить вокруг него. — Ты упустил кольцо. Ты упустил камень. Теперь у мальчишки Скорпионова есть всё. Всё, что я собирал десятилетиями!

— Я не знал, что он появится! Он возник из ниоткуда!

— Конечно, не знал. Ты вообще ничего не знаешь, — Хамелеон останавливается перед ним. — Ты хоть представляешь, что он может сделать с этими артефактами?

Борис молчит.

— Он может пробудить её, — шипит бог. — Настоящую Сольпугу. Ту, которую я так долго держал во сне. Если он соединит кольцо и камень…

— Но вы же сказали, что она мертва!

— Я сказал, что её усыпили! — Хамелеон ударяет хвостом по земле. — Разница есть, идиот!

Борис вздрагивает.

— Что… что мне делать, господин?

Бог смотрит на него. Долго, пристально.

— Ты провалил всё, — говорит он наконец. — Годы подготовки. Годы ожидания. Всё коту под хвост из-за тебя!

— Я исправлю! Клянусь!

— Исправишь? — в голосе Хамелеона звучит издёвка. — Как? Мальчишка теперь настороже. У него — армия, артефакты, союзники. А у тебя что?

— У меня есть люди! Верные! Те, кто остался!

— Горстка фанатиков.

Борис поднимает голову. В его глазах — отчаяние.

— Я верну всё, — говорит он. — Кольцо, камень, жертву. Я уничтожу Скорпионова и всех, кто ему дорог. Клянусь вам, господин. Клянусь своей жизнью.

Хамелеон смотрит на него.

— Твоя жизнь ничего не стоит, — говорит он холодно. — Но я дам тебе ещё один шанс. Последний.

— Благодарю, господин!

— Не благодари. Заслужи.

Бог начинает растворяться в воздухе.

— И помни, — его голос доносится уже из ниоткуда. — Если провалишься снова, я найду тебе замену. А тебя скормлю тварям Изнанки. По кусочку.

Он исчезает.

Борис остаётся один на поляне. Дрожит — от холода, от страха, от ярости.

— Скорпионов, — шепчет он. — Ты за всё заплатишь. За всё.

Он поднимается на ноги. Отряхивает грязь с одежды.

И уходит в ночь.