Двадцать три человека — женщины, дети, старики, несколько мужчин — стоят во дворе поместья, озираясь по сторонам. Усталые, растерянные, не понимающие, что с ними будет дальше.

Да и у нас дел прибавилось. Надо распределить новоприбывших, обеспечить кровом и всем необходимым на первое время.

Евграфыч уже хлопочет вокруг них. Распоряжается слугами, организует завтрак, распределяет временное жильё. И как с таким грамотным домоуправленцем мой отец умудрился всё профукать? Надо верить в людей, которые рядом, а не пытаться всё тащить самому. Это факт.

— Женщин с детьми — в гостевое крыло, — командует Евграфыч. — Мужчин — в казармы при конюшне. Там тепло и чисто.

— Родион Евграфыч, — подхожу к нему. — Как обстановка?

— Справимся, господин, — он кивает. — Людей немного, места хватит. Но надолго ли они останутся?

Хороший вопрос.

Поворачиваюсь к беженцам. Они смотрят на меня — кто с надеждой, кто с недоверием, кто с откровенным страхом.

— Слушайте меня, — говорю я громко. — Вы теперь на землях рода Скорпионовых. Здесь вы в безопасности.

Шёпот проходит по толпе, понимаю, им страшно, они растеряны.

— Я предлагаю вам работу, — продолжаю я. — И нормальный доход. Кто умеет работать руками — пойдёт на стройку. Кто умеет готовить — на кухню. Кто умеет шить, плотничать, ухаживать за скотом — найдётся дело для каждого.

Люди переглядываются.

— А взамен? — спрашивает кто-то из толпы. Пожилой мужик с обветренным лицом. — Что ты потребуешь?

— Честный труд. Верность. И никаких интриг за моей спиной.

— А вера? — это уже женщина. Средних лет, с ребёнком на руках. — Ты заставишь нас молиться твоему богу?

Качаю головой. Ну а вот и тайные страхи. Хотя и их я тоже понимаю.

— Я никого не заставляю. Но скажу прямо: Хамелеон вас обманывал. Годами питался вашей верой, ничего не давая взамен. Скорпион — другой. Он честный бог. Жёсткий, требовательный, но честный. Он не обманывает своих.

Тишина. Оглядываю толпу, а они не отрываясь смотрят на меня.

— Я потомок и Сольпуги, и Скорпиона, — добавляю я. — По крови. Если кто-то захочет молиться новому богу или продолжить поклоняться Сольпуге — я не буду препятствовать. Но и принуждать не стану. Это ваш выбор.

Люди молчат. Думают.

— Пока отдыхайте, — говорю я. — Ешьте, спите, приходите в себя. Решения можно принять позже. Вас никто не гонит. Работать можно и без этого решения.

Разворачиваюсь и ухожу в дом.

За спиной слышу, как Евграфыч продолжает распоряжаться:

— Так, вы трое — за мной. Покажу, где умыться. А вы — на кухню, там уже готов завтрак…

Хороший он у меня. Надёжный.

* * *

Покои в доме Скорпионова

Комната, которую выделили Толику и Маше, небольшая, но уютная. Кровать с чистым бельём, стол, два стула, окно с видом на сад. Свадьба — вопрос уже решённый, даже Сергей не препятствовал тому, что они сразу получат отдельные покои на двоих.

Толик, разумеется, поклялся, что не причинит любимой вреда и не сделает ничего, чего она сама не попросит. Граф поручился за своего человека. Вопрос закрыт.

Толик сидит на краю кровати и смотрит на спящую Машу.

Она мечется во сне. Лицо бледное, на лбу — испарина. Губы что-то шепчут — неразборчиво, тревожно.

Кошмар. Она всю ночь ворочалась, плакала во сне и множество раз просыпалась.

— Нет… не надо… Трофим! — она вскрикивает и просыпается, распахивая глаза.

— Тише, тише, — Толик тут же оказывается рядом, берёт её за руку. — Я здесь. Всё хорошо.

— Толик? — она смотрит на него, ещё не до конца проснувшись. — Мне снилось… там был Борис… и нож… и кровь…

— Это был сон. Просто сон, — он гладит её по волосам. — Борис далеко. Он не достанет тебя. Здесь безопасно.

Маша всхлипывает, прижимается к нему, утыкаясь носом в шею и шмыгает.

— Мне так страшно…

— Знаю. Но я рядом. Я никуда не уйду.

Он обнимает её крепче, чувствуя, как она дрожит. Маленькая, хрупкая. Пережившая то, чего не должен переживать никто. Его сердце разрывается от одного лишь взгляда на любимую. Но в груди вместе с тем теплится благодарность.

Граф сдержал своё обещание. Он явился в самый нужный момент и сделал всё, чуть не лишился артефакта, ради которого было всё задание, но спас Машу и Толика. Даже глазом не моргнул и дрался наравне с простыми людьми.

Толик всю жизнь будет благодарен ему за это.

— Я буду защищать тебя, — шепчет он. — Всегда. Что бы ни случилось.

Постепенно Маша успокаивается. Дрожь утихает, дыхание выравнивается.

— Толик, — шепчет она.

— Да?

— Ты правда останешься со мной?

Он усмехается. Он готов хоть сотню раз повторить свои слова, пока она не успокоится и не поверит им.

— Правда.

— Навсегда?

Он улыбается. Целует её в макушку.

— Навсегда.

Она поднимает голову, смотрит ему в глаза. В её взгляде всё ещё есть страх.

— Я люблю тебя, — говорит она тихо.

— И я тебя.

Он целует её — нежно, осторожно. Она отвечает, обнимая его за шею.

За окном встаёт солнце. Новый день. Новая жизнь.

И они встретят её вместе.

* * *

— Здравствуй, Сергей, — говорю я, когда бывший глава культа входит в мой кабинет. — Садись. Нам нужно поговорить.

Он садится напротив меня. Выглядит лучше, чем вчера — рука перевязана чистыми бинтами, лицо уже не такое серое. Но глаза всё ещё пустые. Ему сложнее многих. За ним шли люди, а потом всё превратилось в хаос.

— О чём, господин?

— О Хамелеоне. О культе. О том, что ты знал и чего не знал.

Сергей вздыхает, явно понимая, что разговор будет не из лёгких. Но я должен всё выяснить.

— Что именно вы хотите услышать?

— Правду, — смотрю ему прямо в глаза. — Ты знал, что это не Сольпуга?

Долгая пауза. Потом он кивает и садится в кресло напротив.

— Догадывался.

— Давно?

— Лет десять, наверное. Может, больше.

— И молчал?

Он отводит взгляд.

— А что я должен был сказать? Люди верили. Жили спокойно. У них был смысл, была цель. Зачем разрушать это?

— Они приносили жертвы лжебогу.

— Но не человеческие же, — возражает Сергей. — До Бориса — никогда. Животные, урожай, ремесленные изделия. Хамелеон принимал и… как бы это сказать… поддерживал иллюзию. Не знаю, что ему было нужно на самом деле, но урожай у нас был всегда лучше соседних деревень. Вот я и не решался…

Откидываюсь в кресле. Занимательная информация.

— Расскажи мне всё с самого начала.

Сергей собирается с мыслями. Прокашливается и тяжело вздыхает. Чую, история будет любопытной.

— Больше двадцати лет назад я собрал людей. Тех, кто верил в Сольпугу, служил роду, но по разным причинам ушёл. Мы поселились в той деревне, начали жить общиной.

— И Сольпуга?

— Она помогала. Настоящая Сольпуга, — он подчёркивает это слово. — Являлась на ритуалах, давала благословения, защищала от бед. Мы были счастливы.

— Что и когда изменилось?

— Где-то двенадцать лет назад она стала реже появляться. Сначала — раз в месяц вместо раза в неделю. Потом — раз в сезон. А потом… потом она потухла совсем.

— Потухла?

— Исчезла. Перестала являться. Мы молились, приносили жертвы — ничего. Шли месяцы. Люди начали волноваться, сомневаться. А потом… — он запинается.

— Что потом?

— Она вернулась. Вроде бы. Но уже другая. Я не сразу понял. Голос похожий, облик тот же. Но… что-то было не так. Она стала требовательнее. Жёстче. И главное — перестала помогать. Раньше она исцеляла больных, благословляла урожай. А теперь только требовала, требовала, требовала.

— И ты догадался.

— Не сразу. После разговора она смилостивилась и начала помогать, не так сильно, но всё же… Прошли годы, — Сергей качает головой. — Прежде чем я убедился… да и потом было уже поздно. Люди верили. Община жила. Что я мог сделать?

— Сказать правду?

Он горько смеётся.

— И что? Разрушить всё, что мы строили? Отправить людей обратно в мир, который их отверг? — он смотрит на меня. — Вы не понимаете, господин. Эти люди пришли ко мне, потому что им больше некуда было идти. Изгои, отщепенцы, те, кого не принимали нигде. Я дал им дом, семью, веру. Даже если вера оказалась ложью… она всё равно держала их вместе.

Молчу. Думаю.

С одной стороны — он прав. С другой — ложь есть ложь.

— Когда ты понял, что Хамелеон — не Сольпуга, что ты сделал с артефактом?

— Вшил его в руку, — Сергей касается повязки. — А поверх сделал татуировку, чтобы скрыть шрам. Думал — так будет безопаснее. Если кто-то узнает о камне… — он замолкает.

— Ты хотел защитить его от Хамелеона?

— И от него тоже. Артефакт — единственное, что осталось от настоящей Сольпуги. Я не мог позволить… — он обрывает себя.

Неплохо. Этот мужик умнее, чем кажется.

— Почему ты не искал потомков рода? — спрашиваю я. — Не пытался разобраться, что случилось с настоящей Сольпугой?

Сергей пожимает плечами.

— Мы простые люди, господин. Кто бы нас стал слушать? — он горько усмехается. — Вон дворяне всё теряют, когда их бог исчезает. Целые рода рушатся. А мы — кто мы такие? Деревенщины, сектанты. Куда нам лезть в дела богов и аристократов?

В этом есть смысл. Хоть и неприятно осознавать, но такова жизнь.

— Хорошо, — говорю я. — Иди. Залечивай раны, отдыхай. Скоро я решу вашу судьбу.

— Какую судьбу? — в его голосе слышится явная тревога. — Вы же сказали…

— Дома, еда, работа, — успокаиваю я его. — Надо дать распоряжения, чтобы вам организовали рабочие места и всё остальное.

— Ясно, — он склоняет голову, — простите за недоверие. Я не знал, что вы потомок Сольпуги и…

Сергей запинается, но я не тороплю.

— Вы хороший человек, не бросили нас, хотя это не ваши проблемы. Только что будет с верой?

— Я уже говорил, что не буду вам указывать в кого верить и кому молиться. Это ваш выбор, — встаю, давая понять, что разговор окончен. — Ты многое пережил, Сергей. И многое сделал неправильно. Но ты пытался защитить своих людей. Это заслуживает уважения.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Спасибо, господин.

— Не благодари. Ещё успеешь.

Сергей встаёт, кланяется и выходит.

А я сажусь обратно в кресло и думаю.

Хамелеон занял место Сольпуги двенадцать лет назад. Примерно тогда же исчезла моя мать. Совпадение? Или что-то большее? Нет. Уверен, здесь прямая связь.

И ещё — слова Хамелеона о том, что Скорпион и другие боги разделили кольцо Сольпуги. Спрятали осколки. Чтобы она никогда не вернулась.

Зачем?

Что такого сделала Сольпуга, что с ней так поступили?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Но я найду их. Все до единого. Надо узнать правду и воссоединить кольцо. Занесу его Фёдору, пусть посмотрит. Должно же оно как-то собираться обратно…

Вечером стучусь в комнату Оли.

— Войдите, — раздаётся её голос.

Захожу. Она сидит за столом, заваленным книгами и бумагами. Лицо бледное, под глазами — тени.

— Готовишься? — спрашиваю я.

— Пытаюсь, — она вздыхает. — Но, кажется, уже бесполезно.

— Почему?

Оля откладывает книгу и смотрит на меня.

— Я опоздала, Сева. Приём документов закончился неделю назад. Пока мы занимались культом, детьми Котова, всем этим… я пропустила сроки. Да и не верю я в свои силы.

Сажусь рядом с ней.

— И что теперь?

— Теперь — ждать следующего года, наверное, — её голос подрагивает. — Целый год, Сева. Целый год я буду сидеть дома и… но, может, лучше подготовлюсь.

— Эй, — беру её за руку. — Не раскисай. Я же обещал, что что-нибудь придумаю.

— Что тут придумаешь? Правила есть правила. Университет не делает исключений для… — она запинается, — для простых служанок.

— Ты не простая служанка. И ты это знаешь. Ты умница, и я уверен, что всё у тебя получится. А я помогу.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Сева…

— Что? Я сказал что-то не так?

— Нет, просто… — она краснеет. — Ты так веришь в меня. Даже больше меня самой.

— Значит, пора и тебе начинать верить в свои силы.

Притягиваю её к себе, обнимаю. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как дрожь постепенно утихает.

— Всё будет хорошо, — говорю я. — Завтра поедем в Симферополь. Поговорим с ректором.

— Он не согласится…

— Согласится. Я умею убеждать.

Она поднимает голову, смотрит мне в глаза.

— Ты правда веришь, что получится?

— Верю.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Потом она улыбается — слабо, но искренне.

— Спасибо, Сева.

— Не за что, — целую её в лоб. — А теперь — спать. Завтра трудный день.

— Ты останешься?

— Если хочешь.

— Хочу.

Ложимся вместе. Она прижимается ко мне, кладёт голову на плечо.

— Сева?

— Да?

— Спокойной ночи…

— Спокойной, — улыбаюсь и обнимаю её крепче.

Утром едем в Симферополь.

Университет — величественное здание в центре города. Колонны, широкие ступени, барельефы над входом. Храм знаний, как любят говорить. И это прямо бросается в глаза.

Оля нервничает. Комкает в руках платок, кусает губы.

— Успокойся, — говорю я. — Всё будет хорошо.

— А если нет?

— Тогда я куплю этот университет и сам тебя зачислю.

Она смеётся — нервно, но всё же смеётся. Я, конечно, не планировал заниматься образованием, но чем чёрт не шутит?

Входим внутрь. Длинные коридоры, высокие потолки. Студенты снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.

Находим кабинет ректора. Стучу.

— Войдите!

Ректор — пожилой мужчина с седой бородой и проницательными глазами. Смотрит на нас поверх очков.

— Чем могу помочь, молодые люди?

— Граф Скорпионов, — представляюсь я. — Хотел бы обсудить поступление моей подопечной.

Он хмурится.

— Приём документов окончен, ваше сиятельство. Правила для всех одинаковы.

— Я понимаю. Но обстоятельства особые.

— Какие бы ни были обстоятельства, — ректор качает головой, — порядок есть порядок. Девушке придётся подождать до следующего года.

Делаю шаг вперёд. Смотрю ему в глаза.

— Послушайте, господин ректор. Эта девушка — одна из самых талантливых людей, которых я знаю. Она выучила право самостоятельно, по книгам. Помогала мне в делах, которые запутали бы иного адвоката. И она опоздала с документами только потому, что помогала мне спасать похищенных детей.

Ректор моргает.

— Похищенных детей?

— Долгая история. Но суть в том, что она заслуживает шанса. Один экзамен. Личный. Если провалит — я уйду и больше не побеспокою вас.

Он молчит. Думает.

— Это против правил, — говорит он, наконец.

— Правила существуют для того, чтобы их грамотно обходить. Разве не этому учат на юридическом?

Ещё одна пауза. Ректор смотрит на Олю — та стоит, опустив глаза, сжимая в руках платок.

— Хм, а вы настырный. Хорошо, — говорит он наконец. — Один экзамен. Сегодня. Если она не справится — разговор окончен.

— Справится.

Экзамен длится два часа.

Я жду в коридоре, меряя шагами мраморный пол. Туда-сюда, туда-сюда. Будто это я сижу там и отвечаю на каверзные вопросы. Наконец, дверь открывается. Выходит Оля.

Лицо — непроницаемое. Я не могу понять, хорошо или плохо.

— Ну?

Она смотрит на меня и внезапно широко улыбается.

— Сдала!

Бросается мне на шею. Я подхватываю её, кружу в воздухе.

— Я знал! Знал, что справишься!

Она смеётся, плачет — всё одновременно.

Из кабинета выходит ректор. Смотрит на нас с явным удивлением. Оля тутже юркает за мою спину. Я прочищаю горло и выпрямляюсь, понимая, как это выглядит со стороны.

— Граф Скорпионов, — говорит ректор. — Должен признать, я был неправ.

— В чём? — не сразу понимаю, к чему это он.

— В том, что сомневался, — он качает головой. — На моей практике это первый случай, когда граф так вступается за обычную служанку. Но девушка действительно талантлива. Она ответила на все вопросы. И сделала это блестяще.

— Значит…

— Значит, она зачислена. С этого семестра.

Оля ахает. Прижимает руки к груди.

— Правда⁈

— Правда, — ректор позволяет себе лёгкую улыбку. — Добро пожаловать в наш университет, госпожа… э…

— Ольга, — подсказывает она. — Просто Ольга.

— Прискорпионова, — добавляю я.

— Госпожа Прискорпионова, — кивает ректор. — Надеюсь, вы оправдаете наши ожидания.

— Оправдаю! — она сияет. — Обязательно!

Обратная дорога проходит в радостном возбуждении. Оля не может усидеть на месте. Подпрыгивает, хлопает в ладоши, строит планы.

— Сева, ты представляешь⁈ Я буду учиться! По-настоящему! В университете!

— Представляю, — я улыбаюсь, глядя на неё.

— Там такая библиотека! Я видела мельком, когда шла на экзамен! Тысячи книг! Десятки тысяч!

— Ты их все прочитаешь.

— Конечно, прочитаю! — она смеётся. — Ну, может, не все. Но многие!

Она хватает меня за руку.

— Спасибо, Сева. Без тебя я бы никогда…

— Ты бы справилась в любом случае. Рано или поздно.

— Может быть. Но ты сделал это раньше, — она смотрит на меня серьёзно. — Я не забуду.

— Ловлю на слове.

Она снова смеётся. А я смотрю на неё и думаю — чёрт, как же мне повезло. Среди всего этого безумия у меня есть она. Яркая, умная, преданная. Моя Оленька.

Доезжаем до поместья. Выходим из машины.

И тут ко мне подбегает Сашка.

— Господин! — он запыхался. — У вас гости!

— Какие гости?

— Из Новокузнецка! Говорят, от графа Котова! Двое!

Переглядываюсь с Олей.

— Похоже, дела не ждут, — говорю я.

— Иди, — она улыбается. — Я пока разберу вещи.

Киваю и иду в дом.

Интересно, кого прислал Котов? Разговор был про Мастифина. Это он? Но с кем?