— Ты как? — по пути притормаживаю рядом с Ольгой.

— Всё хорошо, — она указывает на мою мачеху, — кажется, ты ей сейчас нужнее. Меня она не подпустила.

— К ней и шёл, — киваю.

Смотрю на Алису, она сидит в углу, бледная, руки дрожат. Присаживаюсь рядом.

— Зачем ты полезла? — спрашиваю тихо и протягиваю ей руку.

Она смотрит на меня. Глаза — большие, испуганные.

— Не знаю, — шепчет она, вкладывая свою ладонь в мою. — Тело само двигалось. Я не могла смотреть, как тебя… как он пытается…

Замолкает. Сама удивлена своей реакцией. Как я и думал, сработала на инстинктах.

— Ты могла погибнуть, — говорю я и помогаю ей встать. — Он бы тебя убил.

— Знаю. Но… — она опускает глаза. — Ты — мой пасынок. Моя семья. Я должна была…

Обнимаю её. Она вздрагивает, потом — прижимается ко мне.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Но больше так не делай. Обещай мне. Это я должен защищать тебя, но никак не наоборот. Я уже вырос.

— Обещаю…

Стоим так несколько минут. Потом — уходим все вместе в машину.

На улице продолжается раздача сладостей. Люди радуются, благодарят. Многие уже оставляют заказы.

Поражение превратилось в победу. Но вопросы остаются.

Борис. Откуда он узнал про открытие? Кто ему сказал?

Тильгенов. Его люди напали одновременно с фанатиками. Совпадение? Или это была скоординированная акция?

Но сейчас — не время для расследований. Сейчас — улыбаться, благодарить, планировать ремонт. И увезти свою семью домой. Им надо отдохнуть.

* * *

Кабинет губернатора

Дубовые панели на стенах, персидские ковры на полу, огромный стол из красного дерева.

Павел Андреевич сидит за этим столом, перебирая бумаги. Отчёты, прошения, жалобы — обычная рутина. Но мысли его далеко от бумажной работы.

Взгляд падает на папку в углу стола. Личные дела стажёров. Открывает, листает.

Ольга Прискорпионова.

Смотрит на портрет. Молодая, красивая. Умные глаза, мягкие черты лица. Вспоминает встречу — как она краснела чуть ли не в тон своих волос, как защищала своего графа, как благодарила за чай.

Мило. Очень мило.

Губернатор откидывается в кресле, барабанит пальцами по столу.

Девчонка ему приглянулась. Не первая, не последняя — но в ней что-то есть. Ум, огонь, скрытая страсть. Такие — самые интересные. Такие сопротивляются поначалу, но потом… потом благодарят.

Всегда благодарят.

Тянется к колокольчику, звонит. Появляется секретарь — тот самый, сухощавый, в пенсне.

— Слушаю, ваше превосходительство.

— Ольгу Прискорпионову — ко мне на стажировку. Через неделю.

Секретарь моргает.

— Но, ваше превосходительство, обычно стажёры проходят практику в канцелярии или в суде. Личная стажировка у губернатора — это…

— Я сказал — ко мне.

Голос холодный, не позволяет больше возражать. Секретарь бледнеет, кивает.

— Будет исполнено, ваше превосходительство.

Уходит.

Губернатор откидывается в кресле, закладывает руки за голову.

Взгляд скользит по кабинету, останавливается на огромном кожаном диване у стены. Удобный, мягкий. Много чего на нём происходило. Много кто на нём бывал.

Лёгкая улыбка появляется на лице.

Она будет благодарна за такую возможность. Стажировка у самого губернатора — это честь. Это карьера. Это будущее.

Очень благодарна.

Губернатор закрывает глаза, представляя всё, что его ждёт с этой красоткой.

* * *

Неделю спустя

Изнанка встречает нас запахом крови.

Последняя битва оставила следы — тела бурых муравьёв ещё не убраны, чёрные союзники работают, оттаскивая трупы в сторону. Стены города подлатаны, но видны свежие заплаты. Война только началась, а уже столько потерь.

Сегодня — наш ход.

Объединённые силы выстроились у северных ворот города. Мои люди — двадцать гвардейцев, Цыпа, Даниил. Люди Котова — ещё пятнадцать, профессионалы. Мастифин и Пелагея — отдельно, как командиры. И муравьи-союзники — сотня особей, готовых идти в бой рядом с нами.

Котов стоит рядом со мной, оглядывая войско.

— Давно я лично в такой бой не ходил, — говорит он негромко.

— Соскучился?

— По адреналину — да, — он криво усмехается. — По ранениям — не очень. Но сегодня нужен каждый.

Киваю. Он прав. Сегодня — не набег, не разведка. Сегодня — контрнаступление. Отбить территорию, показать врагу, что мы сильнее.

Фёдор подбегает, на плече закреплен переводчик.

— Господин! Разведка вернулась!

— Докладывай.

— Бурые укрепились на холмах к северу. Вырыли траншеи, поставили заграждения. Но есть проход — узкая тропа между скалами. Если ударить там…

— Что ещё?

Фёдор мнётся.

— Те твари. Они снова там. Охраняют подступы.

Котов мрачнеет.

— Какие твари? — спрашиваю я.

— Гигантские летуны, — отвечает Котов вместо Фёдора. — С нижних уровней Изнанки. Мои ребята в прошлый раз заметили их. Говорят, они охотятся стаями, хватают жертву сверху.

— Насколько большие?

— Вдвое больше человека. Крылья — как паруса корабля.

Переглядываюсь с Мастифином. Тот пожимает плечами.

— Справимся, — говорит он. — Если у них есть крылья — значит, можно их подрезать.

— Именно так, — соглашаюсь я, а Котов смеётся. — Выдвигаемся.

Даю сигнал. Колонна приходит в движение.

Впереди — разведчики, муравьи-союзники. За ними — основные силы. Фёдор идёт в середине строя, постоянно «слушает» через переводчик, координирует с союзниками.

Идём молча. Напряжение висит в воздухе — почти осязаемое. Каждый понимает: сегодня кто-то не вернётся. Вопрос только — кто.

Выходим на позицию для атаки.

Перед нами — холмы. На вершинах — бурые муравьи. Сотни особей, может, больше. Траншеи, заграждения из камней и хитина. Укреплённые позиции.

И в небе — тени. Большие, медленно кружащие.

Летуны.

— Готовы? — спрашиваю я, оглядывая своих людей.

Ответ — молчаливые кивки. Готовы.

— Тогда вперёд.

И бой начинается.

Атака захлёстывает позиции бурых муравьёв волной.

Муравьи-союзники врезаются в первую линию обороны, челюсти щёлкают, хитин трещит. Бурые яростно отвечают. Но наши союзники подготовлены, организованы. Фёдор передаёт команды через переводчик, и чёрные муравьи действуют слаженно, как единый организм.

Мои люди вливаются в бой. Цыпа впереди — рычит, крушит врагов голыми руками. Бурые муравьи разлетаются во все стороны, а хитиновый нагрудник показывает себя во всей красе.

Даниил — рядом, но держится тише. Его магия бьёт точечно, концентрированно. Один удар — один труп. Эффективно, экономно. И, как всегда, грациозно.

Поначалу — успех. Бурые муравьи отступают, теряя позицию за позицией. Первая траншея — наша. Вторая — тоже.

И тут — гул в небе.

Поднимаю голову.

Они падают сверху — огромные, чёрные силуэты на фоне неба. Крылья — как паруса, перепончатые, с острыми когтями на сгибах. Тела — вытянутые, покрытые чешуёй. Головы — с длинными клювами, полными зубов.

Гигантские летуны.

Их пять. Нет, семь. Нет — десять, чёрт возьми, целая стая!

Первый пикирует на строй гвардейцев. Хватает когтями одного из людей Котова, поднимает в воздух.

— Нет! — орёт Цыпа.

Прыгает — невероятно высоко, и бьёт тварь кувалдой. Удар приходится по крылу. Летун визжит, роняет жертву, падает на землю.

Лёха добивает его ещё двумя ударами.

Но остальные уже здесь.

Твари пикируют снова и снова, пытаясь схватить бойцов.

— Крылья! — орёт Котов. — Бейте по крыльям!

Его люди перестраиваются, начинают стрелять из арбалетов. Болты пробивают перепонки крыльев, твари теряют маневренность.

Но их слишком много. И они быстрые. Слишком быстрые.

Один из летунов пикирует прямо на меня. Вижу его глаза — чёрные, бездонные, голодные.

И отпускаю огонь.

Не сдерживаюсь. Не экономлю. Выпускаю всё, что есть.

Пламя вырывается из моих рук — стена огня. Огонь охватывает летуна ещё на подлёте и мгновенно воспламеняет перепончатые крылья.

Тварь визжит — страшный, нечеловеческий звук. Падает на землю, катается, пытаясь сбить пламя. Но мой огонь не гаснет. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд — пепел.

Разворачиваюсь к остальным.

Ещё один летун — пламя охватывает его в воздухе, он падает факелом. Ещё один — врезается в землю, крылья догорают.

Оставшиеся твари видят, что происходит. Видят своих сородичей, превращающихся в пепел. Разворачиваются, улетают прочь.

— Да! — орёт Цыпа. — Так их!

Но бой ещё не окончен. Бурые муравьи, воодушевлённые прибытием летунов, перешли в контратаку. Давят на наши позиции, пытаются отбить потерянные траншеи.

— Держать строй! — командую я. — Не отступать!

Муравьи-союзники усиливают давление. Фёдор координирует через переводчик, направляет их в слабые места вражеской обороны.

Не знаю, сколько времени проходит, руки уже болят махать битой, да и от огня ощущение жжения, несмотря на то, что я здесь как рыба в воде — напитываюсь магией и становлюсь сильнее.

Бурые муравьи ломаются. Отступают. Бросают позиции, бегут на север, к своему гнезду.

Победа! И превращаться в гигантскую тварь не понадобилось, это радует, силы мне ещё пригодятся.

Смотрю на поле боя. Раненые стонут, кто-то кричит. Но мы выстояли. Мы победили.

— Пойдём следом? — спрашивает Котов, подходя ко мне.

— Нет. Закрепляемся здесь. Теперь это наша территория.

Он кивает.

— Правильное решение.

Война продолжается.

Лагерь разбиваем на отвоёванной территории.

Раненых перевязывают — у нас пятеро с серьёзными травмами, ещё десяток с царапинами. Среди союзников потери больше — двадцать три мёртвых муравья, ещё десятки ранены. Но для такого боя — приемлемо.

Думаю, если бы они пошли одни, потери были бы куда более колоссальными, а то и фатальными.

Котов стоит рядом со мной, осматривая трофеи. Остатки тел летунов — ценный материал. Чешуя, когти, что-то вроде желёз в горле — всё это можно использовать.

— Неплохо, — говорит он. — Очень неплохо.

— Могло быть хуже.

— Могло, — он поворачивается ко мне. — Твой огонь… Что у него с цветом?

— Фиг знает, такой достался в наследство от матери, — повторяю я привычную отговорку.

— Хм, больше похоже на симбиоз сил…

Молчу. Он понимает больше, чем показывает.

— Ладно, это не моё дело, — говорит он, усмехаясь. — Захочешь, расскажешь.

— Спасибо за понимание, — киваю в ответ и добавляю: — Если эти твари умеют звать существ с нижних уровней…

— Война затянется, — подхватывает Ярик.

— Именно. Нужно найти их главное гнездо. Ударить в сердце.

— Это точно. Но сначала нужна хорошая разведка. Сегодняшний бой показал, что надо подготовиться куда серьёзнее.

— Ты прав, — соглашаюсь. — У меня есть идея, насчёт другого монстра.

Котов поднимает бровь.

— Какого?

— Морского. Того, что живёт на дне, управляет крабами. Мы не можем до него добраться — слишком глубоко.

— И? — на его губах появляется улыбка, он явно предвкушает что-то интересное.

— Землетрясение. То, что было позавчера — оно открыло три разлома одновременно. Если локальные толчки могут разрывать ткань реальности…

— … они могут выманить тварь из глубины, — заканчивает Котов. Глаза загораются пониманием.

— Именно. Контролируемое землетрясение. Локальное. На дне моря.

Он хмурится.

— Хм. И как ты собираешься это провернуть?

— Пока не знаю. Но идея дельная, нет?

Котов молчит несколько секунд. Потом — медленно кивает.

— Дельная, — он смотрит на меня. — Если найдёшь способ — я помогу. Если честно, я хотел бы лично принять участие в этом сражении. Оно обещает быть интересным.

Протягиваю руку. Он крепко её пожимает.

Возвращаюсь домой к вечеру.

По дороге заезжаю на стройку часовни. Место, которое выбрала Оля — с видом на море, красивое, умиротворяющее.

Часовня почти готова. Небольшая, но красивая — белые стены, синяя крыша. Внутри — алтарь с изображением Скорпиона, скамьи для верующих, место для подношений.

Думаю, покровитель рода будет доволен. Я решил разделить строительство на два этапа. Сначала часовня — это позволит сразу начать паломничество верующих, а значит сразу увеличит силу Скорпиона. А потом храм — финальный штрих и ещё одно увеличение силы.

— Ещё месяц, — говорит прораб, мужик с натруженными руками. — И можно открывать.

— Хорошо. А потом — основной храм.

— Как скажете, ваше сиятельство.

Отпускаю его. Ухожу в сторону, подальше от рабочих.

Концентрируюсь. Вызываю Скорпиона.

Он появляется достаточно быстро. Синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом. Но что-то в нём изменилось. Он выглядит… сильнее? Ярче? Плотнее?

— Ты прямо сияешь, — говорю я, не скрывая удивления.

— Больше верующих, — отвечает он. А вот голос всё тот же, но в нём меньше раздражения. — Место поклонения. Это питает меня.

— Понятно.

Люди из культа, которых я принял, теперь молятся Скорпиону — не Хамелеону, не Сольпуге. И их вера делает его сильнее.

— Как Сева-младший? — спрашиваю я.

Скорпион молчит секунду.

— Держится. Я… помогаю.

— Правда?

— Не спрашивай как. Просто — да. Он слабеет, но медленнее. Пока ты становишься сильнее — часть этой силы идёт к нему.

Облегчение. Настоящее, глубокое облегчение.

— Храм тоже будет скоро, — говорю я. — Большой, настоящий. Ещё больше верующих, ещё больше силы.

— Зачем тебе это? — спрашивает Скорпион.

— Что именно?

— Всё это. Храм, верующие, сила. Зачем ты так стараешься для него? Я понимаю, что это не из-за твоей преданности мне.

Смотрю на него. На это огромное, древнее, непонятное существо.

— Потому что это правильно. К тому же мы связаны, — говорю я. — Ты — мой покровитель. Чем сильнее ты — тем сильнее я. Чем сильнее я — тем больше шансов, что и парнишка получит второй шанс. Это… взаимовыгодно.

Он молчит.

— И ещё, — добавляю я. — Ты — единственный, кто может помочь мне узнать правду. О матери, о Сольпуге, обо всём. Пока ты мне нужен — я буду делать тебя сильнее.

— А когда перестану быть нужен?

— Там посмотрим.

Он издаёт звук, похожий на смешок. Странный, неуместный звук от бога-скорпиона.

— Ты странный человек, Всеволод Скорпионов. Позволяешь себе такие шутки в адрес бога. Ты хоть понимаешь, что я могу одним щелчком отправить тебя туда, откуда не возвращаются?

— Ага. Но ты же не хочешь уснуть, — скалюсь я. — Ты разумный, а с разумными всегда можно договориться.

— Хорошо, — он начинает растворяться в воздухе. — Я буду держать его. Пока.

И исчезает.

Стою несколько минут, глядя на недостроенную часовню.

Сева ещё жив, держится.

Нужно найти способ спасти его. По-настоящему спасти, не просто оттянуть неизбежное. У меня уже были мысли вернуть ему тело, но, похоже, это просто невозможно. А где взять новое, я попросту не знаю. Слишком сложный вопрос с точки зрения морали, ведь кто-то должен умереть, чтобы он жил.

Это как донорский орган, только нельзя промахнуться, ведь это тело на всю жизнь.

Домой возвращаюсь весь в думах. Оля встречает меня у дверей.

Глаза — виноватые и радостные одновременно. Странное сочетание, но на её лице оно смотрится мило.

— Сева… — она мнётся. — Мне неловко радоваться, когда у вас война…

— Говори уже, — улыбаюсь я.

Она набирает воздух. Выдыхает. Снова набирает.

— Место стажировки — моё! Завтра выхожу!

Обнимаю её. Она прижимается ко мне, смеётся.

— Молодец! — говорю я. — Где в итоге?

— У самого губернатора, — она сияет. — Он лично распорядился! Представляешь?

На секунду — замираю. Губернатор. Лично.

Что-то царапает внутри. Какое-то чувство, которое я не могу определить. Тревога? Подозрение? Банальная ревность? Кому-то приглянулся потенциал Оли так же как и мне? Она умна и тот, кто получит её в свою команду, определённо выиграет.

Не хочу делиться, хотя сам же и отправил её на учёбу.

Но Оля так счастлива…

— Горжусь тобой, — говорю я, отгоняя сомнения.

— Правда⁈

— Правда. Ты заслужила.

Она снова обнимает меня — крепко, благодарно.

— Я так боялась, что не получится, — шепчет она. — Что всё это — сон. Что проснусь — и окажусь опять…

— Ты заслужила, — повторяю я. — Всё это — твоя работа, твой ум, твоё упорство. Не сомневайся.

Она поднимает голову, смотрит на меня влажными глазами.

— Спасибо, Сева. За всё.

Целую её. Долго, нежно.

— Идём ужинать, — говорю я потом. — Расскажешь подробности.

За ужином она говорит без умолку — о стажировке, о губернаторе, о том, какие перспективы это открывает. Я слушаю, киваю, улыбаюсь.

Но внутри — тревога.

Губернатор. Лично. Что ему нужно?

Почему он выбрал её?

Она действительно талантлива. К тому же ректор рекомендовал.

А может…

Гоню эту мысль прочь. Нет! Оля только моя.

И сейчас она счастлива. Это главное.

Но нужно будет навести справки. Узнать, что за человек этот Щеглов. Какие у него привычки, какие связи.

Ведь не исключено, что он хочет через Олю нанести удар по мне. По поручению, например, Пересмешникова…