Поле боя усеяно телами.

Бурые муравьи — сотни трупов, обгоревших, изрубленных, затоптанных. Но есть и наши потери. Пятеро гвардейцев — ранены, некоторые тяжело. У основного состава тоже имеются повреждения — ссадины, серьёзные ушибы, которые потребуют восстановления в несколько дней, а то и недель.

В группе Кабанского перелом ноги, у Котова тоже есть раненые. И союзники… чёрные муравьи потеряли десятки особей, защищая свой город ещё до того, как мы подоспели на помощь.

Стою посреди поля, смотрю на это.

Война. Настоящая война. Не стычки, не набеги — война. И это только первая битва.

— Скорпионов.

Оборачиваюсь. Котов подходит, вытирая кровь с лица.

— Впечатляющее зрелище, — говорит он. — Огонь. Откуда это у тебя?

— Наследство, — отвечаю я коротко. — Долгая история.

— Надеюсь, когда-нибудь расскажешь, — смеётся он. — Ты полон сюрпризов.

— Я же говорил, что со мной будет весело, — улыбаюсь в ответ.

К нам подходят представители муравьёв. Три крупные особи — судя по размеру, какие-то командиры или вожди. Фёдор тут же оказывается рядом с переводчиком.

— Они хотят говорить, господин, — сообщает он.

— Слушаю.

Фёдор направляет устройство на муравьёв. Щёлканье, скрежет — и он переводит:

— Они благодарят. Говорят, без нас город бы пал. Многие погибли бы. Может, все.

— Передай — мы союзники. Защищать друг друга — наш долг.

Фёдор переводит. Муравьи щёлкают в ответ.

— Они… — Фёдор запинается, прислушиваясь. — Они хотят принести дары. В знак благодарности.

Один из муравьёв делает знак — и появляются носильщики. Несут макры — крупные, переливающиеся всеми цветами радуги. Смолу — тёмную, густую, явно редкую. Хитин особого качества — почти прозрачный, лёгкий как перо.

— Ценные ресурсы, — шепчет Фёдор. — Очень ценные. Они обычно не делятся таким с чужаками.

Принимаю дары с поклоном. Уважение — важно. Особенно с союзниками.

— Передай — мы ценим это. И благодарим.

Фёдор переводит. Муравьи снова щёлкают — долго, сложно.

— Господин… — голос Фёдора меняется, в нём появляется удивление. — Они говорят… они построят стены вокруг нашей базы. Защитные сооружения. Чтобы охранять её так же, как мы охраняли их город.

Смотрю на муравьёв. Они смотрят на меня. Вот это нежданчик.

— Передай — мы принимаем. Мы союзники. Вместе — будем сильнее.

Фёдор переводит. Муравьи склоняют головы — странный, почти человеческий жест.

Котов подходит ближе.

— Неплохо, Скорпионов, — говорит он тихо. — Совсем неплохо. Ты не просто спас их город — ты заслужил их преданность. Это дорогого стоит.

— Это только начало, — отвечаю я, глядя на горизонт. Туда, куда отступили бурые. — Война не окончена. Они вернутся. С ещё большей армией.

— И что тогда?

— Тогда мы будем готовы по-настоящему.

Смотрю на своих людей. Усталые, раненые, но живые. Победители.

Смотрю на союзников. Чёрные муравьи убирают тела, чинят стены. Работают слаженно, без суеты, без эмоций.

Смотрю на Котова, на Кабанского, на всех, кто пришёл сюда сражаться.

Мы — армия. Маленькая, но настоящая армия.

И теперь наш ход.

— Возвращаемся, — говорю я. — Раненых — первыми.

— А вы, господин? — спрашивает Олег.

— А мне надо кое-что здесь уладить. Скоро я тоже вернусь.

Время, будто ускоряет свой ход. Столько всего сделано и столько ещё предстоит. Расслабляться некогда, враги не дремлют.

После битвы ночь проходит беспокойно.

Мне снятся муравьи — сотни, тысячи, бесконечные волны хитиновых тел. И огонь. Мой огонь, пожирающий их, но недостаточно быстро. Они всё лезут и лезут, пока не погребают меня под собой.

Просыпаюсь в холодном поту. За окном — рассвет.

Лежу несколько минут, глядя в потолок. Потом встаю, умываюсь, одеваюсь. Есть дела поважнее, чем кошмары. А чтобы сны не стали реальностью — тренировки мне в помощь. Но и про артефакт забывать не стоит.

Кольцо Сольпугиных. Я пытался соединить его с окаменелым тельцем — и почти получилось. Почти. Но огня не хватило, янтарь застыл раньше времени.

Может, Фёдор что-то подскажет?

Достаю из сейфа кольцо и камень, иду в лабораторию.

Фёдя уже на ногах — видимо, тоже толком не спал. Склонился над каким-то прибором, что-то настраивает, бормочет себе под нос.

— Фёдор.

Он вздрагивает, оборачивается.

— Господин! Не слышал, как вы вошли.

— Мне нужна твоя помощь, — без предисловий кладу на стол кольцо и камень.

Он смотрит на артефакты. Глаза загораются профессиональным интересом.

— Это… что вы хотите, чтобы я сделал с ними?

— Я пытался соединить их огнём — не вышло.

— Огнём? — Фёдор берёт кольцо, рассматривает под лупой. — Янтарь размягчился?

— Да, но недостаточно. Застывает раньше, чем тельце встаёт на место.

— Хм, — он крутит кольцо в руках, изучает со всех сторон. — Янтарь древний. Очень древний. Возможно, магически укреплённый. Обычного огня — даже вашего, особенного — может не хватить.

— Тогда что делать?

Фёдор задумывается. Смотрит на кольцо, потом — на рабочий стол, потом — снова на кольцо.

И тут мой взгляд падает на Паяльное Жало.

Оно лежит на подставке в углу лаборатории — там, где Фёдор оставил его после исследований. Тусклый металл, выгравированный скорпион. Артефакт, который пробудил во мне огонь Сольпуги.

— А если попробовать Жалом? — говорю я медленно.

Фёдор поднимает голову.

— Жалом?

— Ты сам говорил — внутри него сила Сольпуги. Может, именно этот артефакт сможет закончить работу?

Он молчит несколько секунд. Потом — медленно кивает.

— Теоретически… это может сработать. Паяльное Жало изначально создавалось для работы с металлами, но если в нём действительно есть сила Сольпуги… — он качает головой. — Не знаю, господин. Это рискованно.

— Что может пойти не так?

— Всё что угодно. Взрыв, выброс энергии, разрушение обоих артефактов, — Проскорпионов разводит руками. — Мы работаем с древними вещами, о которых почти ничего не знаем.

Смотрю на кольцо. На Жало. На Фёдора.

— Попробуем, — говорю я. — Осторожно.

Он вздыхает, но не спорит. На всякий случай призываем духовные доспехи. Мало ли…

Фёдор подготавливает рабочее место — расчищает стол, расставляет какие-то защитные кристаллы по периметру.

— На всякий случай, — объясняет он. — Если что-то пойдёт не так — кристаллы поглотят часть энергии.

Беру Паяльное Жало. Оно тёплое на ощупь, будто живое. Другой рукой кладу кольцо на стол, рядом — окаменелое тельце.

Концентрируюсь.

Вызываю огонь — он вспыхивает на ладони, привычный, уже послушный. В бою у меня было достаточно времени, чтобы разобраться с механикой его работы. Направляю его через Жало, как делал с металлом Изнанки.

И Жало откликается.

Металл нагревается. Светится изнутри — сначала тускло, потом ярче. Выгравированный скорпион будто оживает, его очертания пульсируют. Огонь из моей руки течёт через артефакт, усиливаясь, концентрируясь.

Направляю поток на кольцо.

Янтарь начинает размягчаться. Не так, как раньше — быстрее. Поверхность становится податливой, почти жидкой. Пустота внутри раскрывается, будто ждёт.

Беру окаменелое тельце. Вкладываю в янтарь.

Оно входит. Легко, плавно, теперь как ключ в замок. Встаёт на место — точно, идеально. Янтарь обтекает его, принимает, закрывается.

— Получилось! — выдыхает Фёдор.

Гашу огонь. Смотрю на кольцо.

Оно изменилось. Янтарь больше не пустой — внутри виднеется силуэт крошечного существа, похожего на сольпугу. Окаменелый, застывший, но… на месте. Там, где должен быть.

Беру кольцо в руку.

Но ничего. Никакого отклика, никакой силы. Просто украшение с древним камнем.

— Не понимаю, — хмурюсь я. — Кольцо собрано. Почему оно не работает?

Фёдор подходит, берёт кольцо, изучает.

— Артефакт сломан, господин, — говорит он после долгого молчания. — Физически — цел. Но энергетически… ему не хватает силы. Сосуд есть, но он пуст.

— Как его наполнить?

— Не знаю, — он качает головой. — Возможно, нужен редкий материал. Или мастер, который понимает такие древние вещи. Или… — он замолкает.

— Или что?

— Или сама Сольпуга. Её сила. Её присутствие.

Смотрю на кольцо. Собранное, но мёртвое.

— Продолжай исследования, — говорю я. — Найди способ его пробудить.

— Сделаю всё возможное, господин.

Забираю кольцо и ухожу.

В кабинете чувствую его раньше, чем вижу.

Холод. Давление. Ощущение чего-то огромного, древнего, злого.

Скорпион.

Он материализуется из воздуха — синий панцирь, огромные клешни, хвост с жалом.

— Я почувствовал, — говорит он. Голос — как скрежет камня о камень. — Ты собрал её кольцо.

Не отвечаю. Кладу кольцо на стол, сажусь в кресло.

— Зачем? — рычит Скорпион. — Зачем тебе это⁈

— У нас сделка, — говорю я спокойно. — Я делаю тебя сильнее. Приношу веру, макры, силу. Ты — защищаешь меня и моих людей.

— При чём тут кольцо⁈

— При том, что я хочу знать правду, — смотрю ему в глаза, если их можно так назвать. — Кто моя мать. Что с ней случилось. Почему ты разделил её кольцо и усыпил её.

Скорпион молчит. Клешни раздражённо щёлкают.

— Ты лезешь туда, куда не следует, — говорит он. — Есть вещи, которые лучше не знать.

— Мне решать, что мне знать.

— Ты…

— И не вздумай трогать пацана, — добавляю я жёстко.

Он замирает.

— Какого пацана?

— Не делай вид, что не понимаешь. Я знаю, что он слабеет. Знаю, что ты хотел бы, чтобы он исчез. Но он — под моей защитой.

Скорпион молчит долго. Очень долго.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное, — говорит он, наконец. — Он — осколок. Эхо. Такие не живут вечно. Рано или поздно он растворится.

— Это не значит, что я позволю приблизить этот момент. У нас был уговор, соблюдай его.

— Ты глупец, если считаешь, что можешь что-то сделать, — в голосе бога — насмешка. — Никому ещё не удавалось создать тело для души. Это… невозможно.

— Невозможно — это слово для тех, кто не пробовал.

— У тебя есть идеи?

Смотрю на него. Думаю.

— Пока придержу при себе, — говорю я. — Твоя задача сейчас — поддерживать его. Не давать угаснуть. Я стал намного сильнее, ты тоже, смотрю, подрос, так что будь добр, просто исполняй уговор. А остальное оставь мне.

Скорпион молчит. Потом — рычит, разворачивается и начинает растворяться в воздухе.

— Ты играешь с огнём, смертный, — доносится его голос уже из ниоткуда. — В прямом и переносном смысле.

И он исчезает.

Остаюсь один. Смотрю на собранное кольцо.

Неужели Скорпион боится Богиню? Она же слаба как никогда, у неё из наследников есть только я… в то время, как у Скорпиона уже куча почитателей, включая новичков из культа.

* * *

Здание губернской администрации.

Величественное строение в центре Симферополя.

Оля идёт по мраморным коридорам, стараясь не показывать волнения. Званцев сказал — губернатор лично захотел познакомиться с талантливой студенткой. Это честь. Это возможность.

Но почему-то сердце колотится сильнее, чем нужно.

Её провожают в приёмную — большую комнату с высокими потолками, портретами важных людей на стенах и запахом дорогого табака. Секретарь — сухощавый мужчина в пенсне — просит подождать.

Через несколько минут открывается дверь, и выходит он.

Губернатор Павел Андреевич Щеглов. Мужчина лет сорока пяти, солидный, представительный. Седина на висках, ухоженная борода, умные глаза. Одет безупречно — мундир с орденами, золотые запонки.

— Так вот она, та самая умница, о которой все говорят! — восклицает он, широко улыбаясь.

Оля делает реверанс — как учили.

— Ваше превосходительство…

— Бросьте формальности! — он машет рукой. — Проходите, проходите.

Ведёт её в кабинет — ещё более роскошный, чем приёмная. Усаживает в кресло, сам садится напротив.

— Чаю? Кофе?

— Благодарю, я…

— Принесите чаю, — командует он секретарю. — И тех пирожных, что привезли вчера.

Оля смущается. Не привыкла к такому обращению.

— Итак, — губернатор складывает руки на столе, — Ольга… как вас по батюшке?

— Просто Ольга, ваше превосходительство. Я… — она запинается. — Я из простых.

— Из простых? — он поднимает бровь. — И при этом — экстернат, успехи в архиве, дело о пересмотре приговора… Не очень-то просто, я бы сказал.

— Мне помогали…

— Граф Скорпионов, верно? — губернатор улыбается. — Это тот самый молодой граф, который… — он делает паузу, подбирая слова, — наделал столько шуму?

Оля вспыхивает.

— Граф Скорпионов — достойный человек! — говорит она горячо. — И если вы имеете в виду слухи о…

— Со всем уважением к графу! — губернатор поднимает руки, заставляя её замолчать. — Я ни в коем случае не хотел обидеть. Наоборот — восхищаюсь. Такой молодой, а уже так отстаивает свои права. Противостоит недоброжелателям, строит дело. Молодец!

Оля краснеет — теперь уже от смущения.

— Простите… Я неправильно поняла…

— Ничего страшного, — губернатор улыбается мягко, почти отечески. — Защищать близких — благородно. Это говорит о вас только хорошее.

Открывается дверь, секретарь заносит чай и пирожные.

— И наверняка вы, Ольга, не последнюю роль сыграли в успехах графа, — продолжает губернатор, разливая чай. — Такая умница, так быстро продвигается… Я слышал, ректор вас лично рекомендовал на стажировку в мой офис.

— Да, ваше превосходительство…

— Павел Андреевич. Здесь — просто Павел Андреевич.

— Павел Андреевич, — повторяет Оля. — Да, ректор… он был очень добр…

— Добр? — губернатор смеётся. — Ректор — строгий человек. Если он кого-то хвалит, значит, заслужили, — он смотрит на неё внимательно, разглядывая, кажется, всю с головы до пят. — А я привык доверять его мнению.

Разговор продолжается — лёгкий, непринуждённый. Губернатор спрашивает об учёбе, о планах на будущее. Оля отвечает, постепенно расслабляясь. Он кажется добрым, понимающим. И не таким страшным, как она думала раньше.

— Что ж, — говорит он наконец, вставая. — Рад был познакомиться, Ольга. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

— Благодарю вас… Павел Андреевич.

Она выходит из кабинета с лёгким сердцем. Губернатор смотрит ей вслед. Улыбается.

Но когда дверь закрывается, улыбка меняется. Становится… другой.

Он возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

— Интересная девушка, — говорит он вслух. — Очень интересная.

* * *

Военный совет собирается после обеда.

Большой стол в моём кабинете завален картами Изнанки. Котов приехал лично — мрачный, сосредоточенный. Мастифин и Пелагея — рядом с ним. Кабанский — напротив. Олег — у двери. Фёдор — в углу, со своими приборами.

— Итак, — начинаю я. — Мы отбили первую волну. Теперь — наш черёд нападать. Обсуждаем варианты.

Котов наклоняется над картой.

— Вариант первый — атака на гнездо. Бьём в сердце, уничтожаем матку.

— Рискованно, — качает головой Мастифин. — Мы не знаем их сил. Не знаем расположения гнезда. Можем попасть в ловушку.

— Вариант второй, — продолжает Котов. — Диверсия. Небольшие группы, удары по снабжению и всё такое.

— Можно, — соглашается Пелагея. — Но это не решит проблему. Только оттянет следующую атаку.

— Тогда третий вариант, — говорю я. — Отбить территорию. Откинуть их назад, занять ключевые позиции. Показать, что мы сильнее.

Молчание. Все обдумывают.

— Это… реалистичнее, — говорит Мастифин. — Не уничтожить, но ослабить. Заставить их защищаться, а не нападать.

— Именно.

Кабанский поднимает руку.

— Есть проблема. Мои разведчики докладывают — у гнезда не только муравьи.

— Что ты имеешь в виду?

— Какие-то твари. Крупнее муравьёв. Охраняют подходы.

Котов кивает.

— Мои тоже докладывали. Не ясно, что именно это за твари, но они большие. И явно опасные.

— Что за существа? — спрашивает Мастифин.

— Не знаем. Никто не подобрался достаточно близко, чтобы рассмотреть.

Переглядываемся.

— Значит, нужна разведка боем, — говорю я. — Идём, смотрим, что там. Если возможно — уничтожаем или отступаем. Если выйдет, сразу займём позиции.

— А город? — спрашивает Олег. — Пока мы атакуем, они могут ударить снова.

— Муравьи-союзники строят стены вокруг нашей базы. — Смотрю на Фёдора. — Как продвигается?

— Быстро, господин. Они работают круглосуточно. К завтрашнему вечеру — первая линия укреплений будет готова.

— Хорошо. Оставим часть людей на защите. Остальные — в атаку.

Котов кивает.

— Через два дня? Надо подготовиться.

— Через два дня, — соглашаюсь я. — Цель — отбить территорию к северу от города. Разведать силы врага. Уничтожить этих… тварей, если получится.

— А если не получится? — спрашивает Пелагея.

— Тогда отступаем. Живые. И думаем дальше.

Котов встаёт.

— Война затягивается, — говорит он мрачно.

— Значит, надо быть умнее.

Он усмехается.

— Умнее муравьёв?

— Мы — люди. Они — насекомые. У нас есть преимущество.

— Какое?

— Мы умеем думать нестандартно.

Котов смотрит на меня долгим взглядом. Потом — кивает.

— Ладно. Посмотрим на твоё нестандартное мышление.

Совет окончен. Все расходятся.

Остаюсь один. Смотрю на карту. Неизвестные твари охраняют подходы к гнезду. Что это? Союзники муравьёв? Симбионты? Или что-то похуже?