Кабинет Сипина

Барон сидит за массивным дубовым столом, нервно перебирая бумаги. Отчёты, счета, донесения от агентов. Дела идут неплохо. Даже хорошо, если честно.

Торговцы, что вели дела со Скорпионовым, напуганы, несколько уже отказались от сотрудничества. Некоторые вообще только остатки распродают, никто из доносчиков не видел, чтобы торговцы хоть у кого-то что-то покупали.

Всё по плану.

Но что-то не даёт покоя. Какое-то смутное чувство, что он что-то упускает. Что где-то ждёт ловушка.

Дверь распахивается. Охранник — здоровенный детина с квадратной челюстью и перепуганным лицом — влетает в кабинет.

— Ваше благородие! — выдыхает он. — Там… там…

— Что⁈ — Сипин вскакивает, опрокидывая чашку кофе. Чёрная жидкость растекается по бумагам, но ему плевать. — Нападение⁈ Пожар⁈ Скорпионов⁈

— Котёнок, — выдыхает охранник.

Пауза.

— Что? — переспрашивает Сипин, надеясь, что ослышался.

— Котёнок, — повторяет охранник, сглатывая. — Маленький. Рыжий. Просто сидит у входа и смотрит на дверь.

Сипин чувствует, как кровь отливает от лица.

Котёнок. Рыжий.

Граф Ярослав Котов из Новокузнецка. Он уже присылал ему «подарок» — рыжего котёнка, который превратился в огромного тигра и разнёс машину в клочья, чуть не убив самого Сипина.

Опять?

— Где⁈ — Сипин срывается с места, подбегает к окну, едва не снося охранника.

Выглядывает.

И видит его.

Маленький рыжий комок шерсти сидит на крыльце офиса, невинно облизывая лапку. Шёрстка пушистая, глазки большие, хвостик торчит вверх. Обычный бродячий котёнок, каких сотни на улицах Москвы.

Или нет?

— Откуда он взялся⁈ — рычит Сипин, не отрывая взгляда от окна.

— Не знаем, ваше благородие. Просто появился. Минут пять назад. Сначала никто не обращал внимания, мало ли бродячих котов. А потом Степан вспомнил… про того, прошлого… и…

— Убрать! Немедленно!

Охранник не двигается. Переминается с ноги на ногу.

— Ваше благородие… — начинает он нерешительно. — А вдруг он заколдован? Как тот, прошлый? Мы его тронем, а он…

— А он что⁈ Превратится в тигра и сожрёт всех нас⁈

— Ну… да. Примерно.

Сипин замирает. Охранник, при всей его тупости, прав. Если это от Котова — если это магия — то трогать его может быть смертельно опасно.

— Стоп, — говорит он, стараясь унять дрожь в голосе. — Не трогать. Никто не выходит. Никто не подходит.

— Но что нам делать?

— Ждать! Наблюдать! И молиться, чтобы эта тварь ушла сама!

Возвращается к окну. Смотрит на котёнка.

Тот сидит, умывается. Вылизывает лапку, проводит ею за ухом. Зевает, показывая крошечные белые зубки. Потом поднимает голову, смотрит прямо на окно — будто точно знает, что за ним наблюдают. Мяукает — тоненько, жалобно.

Сипин отшатывается.

Неужели так быстро узнали? Про торговцев, которых избили его люди? Про срыв поставок макров?

Или это просто совпадение? Бродячий кот, которому приглянулось крыльцо конторы?

Котёнок ещё раз мяукает. Потягивается — выгибает спинку, растопыривает лапки. Потом встаёт и уходит. Неторопливо, с достоинством, помахивая пушистым хвостом. Исчезает за углом.

Сипин стоит у окна, не в силах пошевелиться. Сердце колотится так, что кажется — выпрыгнет из груди.

Совпадение. Наверняка совпадение. Откуда Котову знать? Он в Новокузнецке, за тысячи километров отсюда. Не может же он следить за каждым шагом Сипина?

Или может?

— Ваше благородие? — осторожно спрашивает охранник, который всё ещё торчит в дверях. — Вы в порядке? Может, воды принести?

— Вон, — хрипит Сипин. — Закрой дверь. И никого не впускать до вечера. Никого, слышишь? Хоть сам император придёт — не впускать!

Охранник исчезает.

Сипин опускается в кресло. Руки трясутся. Рубашка промокла от пота.

Он не верит в совпадения. Не когда речь идёт о Котове, это уж точно.

Этот человек… этот демон… он всё знает. Всё видит. И он напоминает: я слежу за тобой. Я помню.

Сипин закрывает лицо руками.

Что делать? Отступить? Признать поражение?

Нет. Слишком поздно. Слишком много вложено. Слишком много людей замешано.

Вперёд. Только вперёд. И молиться, чтобы в следующий раз вместо котёнка на крыльце не оказался тигр.

Кажется, Сипин уже сожалеет, что ослушался куратора. Надо было сосредоточиться на Скорпионове и не лезть к этому рыжему наглому графу.

* * *

Сижу в кабинете при тусклом свете, дверь заперта. Передо мной на столе — кольцо Сольпугиных и окаменелое тельце. Два осколка одной загадки.

Я попытался вложить камень в пустоту кольца — и ничего не вышло. Они тянутся друг к другу, это правда, но янтарь твёрдый, застывший. Камень не входит в углубление, как ключ в замок. Не совпадает.

Может, дело в огне?

Поднимаю руку. Концентрируюсь. Вызываю в памяти то ощущение — жар, свет, танцующее пламя. Направляю его в ладонь.

Огонь вспыхивает. Яркий, оранжевый с зеленоватыми прожилками. Мой огонь. Сила Сольпуги, проснувшаяся во мне.

Подношу пламя к кольцу. Осторожно, медленно. Янтарь начинает теплеть под жаром. Сначала — едва заметно. Потом — сильнее. Поверхность камня становится податливой, почти мягкой.

Работает!

Другой рукой беру окаменелое тельце. Пытаюсь вложить его в размягчённый янтарь, в то углубление, где оно должно быть.

Но огонь слишком слаб.

Янтарь размягчается неравномерно — края остаются твёрдыми, центр податлив, но недостаточно. Я пытаюсь вдавить камень глубже, но чувствую сопротивление. Ещё секунда — и янтарь застывает снова, схватывая тельце наполовину.

Криво. Неправильно. Видно невооружённым глазом — камень торчит под углом, не утоплен до конца.

Чёрт.

Вытаскиваю тельце обратно — пока янтарь ещё тёплый. Осматриваю кольцо — никаких повреждений, просто всё вернулось в исходное состояние.

Пробую снова.

Концентрируюсь сильнее. Огонь на ладони разгорается ярче, жарче. Подношу к янтарю, держу дольше. Камень размягчается глубже, почти плавится.

Вкладываю тельце.

Оно входит… почти. Девять десятых — но последняя часть не встаёт на место. Будто что-то мешает изнутри. Какой-то барьер, какое-то сопротивление.

Янтарь застывает.

Снова криво. Снова не до конца.

Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на кольцо с раздражением, разве что не рычу.

Что не так? Огонь работает — янтарь размягчается. Тельце подходит — притяжение между ними очевидное. Но соединиться полностью они не могут. Что-то мешает.

Может, нужен ещё какой-то компонент? Третий осколок? Или особый ритуал? Или… не знаю.

Не знаю, чёрт возьми!

Прячу кольцо и камень обратно в сейф. Завтра поговорю с Фёдором — может, у него будут идеи. Он артефактор, это его специальность.

А сейчас — спать. Голова гудит от усталости.

Утро начинается с грохота.

Дверь в спальню распахивается — влетает Сашка, бледный как мел, глаза дикие.

— Господин! Господин, вставайте!

Вскакиваю, хватаю биту с изголовья кровати.

— Что⁈ Нападение⁈

— Гонец! С Изнанки! Говорит — срочно!

Накидываю халат, бегу вниз. В холле — человек в разорванной одежде, лицо в копоти. Один из охранников нашей базы на Изнанке. Жив, но явно через многое прошёл.

— Докладывай! — командую я.

Он пытается выпрямиться, но ноги подкашиваются. Олег подхватывает его, усаживает на скамью.

— Господин… армия… бурые муравьи… идут на город союзников!

Холод пробегает по спине.

— Сколько их?

— Сотни! — он хрипит, сглатывает. — Может, тысячи! Я видел… колонны… до горизонта…

До горизонта. Значит, тысячи.

— Когда это началось?

— Ночью. Мы заметили движение, послали разведку. Разведка вернулась с большим трудом. Потом увидели их — шли с севера, предположительно, от главного гнезда. Много. Очень много.

— Город союзников уже атакован?

— Когда я уходил — нет ещё. Но они приближались. Час, может два — и начнётся.

Оборачиваюсь к Олегу.

— Общий сбор. Все, кто может держать оружие. Срочно!

— Слушаюсь!

Он исчезает. Я поворачиваюсь к гонцу.

— Отдыхай. Ты сделал своё дело.

Лечу переодеваться. Голова работает быстро, чётко.

Армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Идут на город союзников.

Почему сейчас? Что изменилось?

Догадка приходит сама собой. Металл. Тот редкий металл, который мы начали добывать и делиться с нашими муравьями за другие материалы. Может, бурые тоже хотят его? Хотят отнять?

Или это просто война за территорию. Извечная война насекомых — одни хотят уничтожить других. А мы оказались посередине.

Неважно. Сейчас неважно.

Важно одно: если город падёт — мы потеряем союзников. Потеряем базу. Потеряем всё, что строили последние месяцы.

Этого допустить нельзя.

Да, можно было бы отмахнуться и найти другое место. Но, во-первых, уже много вложено в это. Во-вторых, то, что мы получаем взамен — уникальные вещи, типа магнитов для моей биты. Такого нет ни у кого. И терять это я не намерен!

Через двадцать минут все собраны во дворе.

Цыпа — в полном боевом снаряжении, глаза горят. Рвётся в бой, еле сдерживается.

Даниил — спокоен как всегда. Проверяет клинки, что-то шепчет себе под нос.

Мастифин — мрачен и сосредоточен. Единственная рука сжимает рукоять огромного топора. На поясе висит не менее огромный револьвер. Для него это не первая война и, наверное, не последняя.

Пелагея — уже готова. Два ножа на поясе, ещё четыре — в скрытых ножнах по всему телу. Двигается так, будто родилась для боя.

Олег — с гвардейцами. Двадцать человек, все вооружены, все готовы.

Фёдор — бледный, но решительный. В руках — тот самый переводчик, устройство для общения с муравьями.

— Где Кабанский? — спрашиваю я.

— Отправил сообщение, — отвечает Олег. — Он со вторым отрядом присоединится на Изнанке.

— Хорошо. А Котов?

— Тоже предупреждён. Обещал прибыть с людьми.

Киваю. Смотрю на собравшихся.

— Слушайте все! — мой голос разносится по двору. — На город наших союзников идёт армия бурых муравьёв. Тысячи особей. Это не набег, не разведка — это полномасштабное вторжение.

Гвардейцы переглядываются. Кто-то бледнеет, кто-то, наоборот, сжимает оружие крепче.

— Если город падёт — мы потеряем всё. Базу, торговые пути, союзников. Этого допустить нельзя, — делаю паузу. — Сегодня мы идём на войну. Приказ простой: отбить вторжение, всем выжить любой ценой, вернуться с победой. Вопросы?

Тишина.

— Тогда за мной. Ирина — портал!

Порталистка выступает вперёд. Закрывает глаза, концентрируется. Воздух начинает дрожать, искриться.

Портал раскрывается сразу на нашу базу — багровое сияние Изнанки манит внутрь.

— Вперёд! — командую я и шагаю первым.

Выходим из портала — и сразу слышим: грохот, визг, скрежет. Звуки боя. Город муравьёв уже атакован.

— За мной! — кричу я и бегу к холму, откуда открывается вид на город.

То, что я вижу, заставляет сердце сжаться.

Город в осаде. Сотни бурых муравьёв атакуют стены со всех сторон. Лезут по камням, карабкаются друг на друга, образуя живые лестницы. Чёрные муравьи-союзники отбиваются — сбрасывают врагов вниз, кусают, рвут на части. Но их теснят. Слишком много врагов, слишком мало защитников.

— Фёдор! — кричу я. — Переводчик!

Артефактор подбегает, включает устройство. Несколько секунд настраивает, потом кивает.

— Готово, господин!

— Передай союзникам: люди атакуют с южного фланга! Пусть держат центр и северную стену! Мы возьмём на себя юг!

Фёдор что-то бормочет в устройство. Через секунду — ответ: щёлканье, скрежет.

— Они поняли, господин! Благодарят! Говорят — южная стена слабее всего, там главный удар!

— Тогда туда и идём! Все за мной!

Бежим вниз по склону холма. Справа открывается портал — из него выходит Кабанский со вторым отрядом. Десять бойцов, все вооружены до зубов.

— Скорпионов! — кричит он. — Мы с тобой!

— Южный фланг! Давай!

Ещё один портал — Котов со своими людьми. Пятнадцать человек, профессионалы.

— Куда⁈ — рявкает Котов.

— Юг! Там главный удар!

Он кивает, и его люди вливаются в наш строй.

Подбегаем к южной стене.

Картина страшная. Стена частично обрушена — бурые муравьи проломили брешь и лезут внутрь. Чёрные пытаются закрыть дыру телами, но их сметают. Челюсти щёлкают, хитин трещит, трупы падают на землю.

— Бей! — ору я и врываюсь в свалку.

Бита в правой руке, хвост скорпиона из кольца — в дополнение. Удар — один муравей падает с проломленной головой. Ещё удар — второй. Хвост жалит третьего — паралич, он застывает на месте.

Рядом — Цыпа. Рычит как зверь, крушит врагов голыми руками. Муравьи отлетают от него, как кегли.

Мастифин — машина смерти. Одна рука, огромный топор — и враги падают один за другим. Уклоняется, бьёт в сочленения, рубит лапы и головы.

Пелагея — тень. Её почти не видно — только вспышки клинков, только падающие враги. Два ножа в руках, ещё два — в воздухе, ещё два — уже в телах муравьёв.

Даниил — магия. Его удары — концентрированная энергия, пробивающая хитин насквозь. Он не кричит, не рычит — просто работает. Методично, эффективно. И как всегда на большом расстоянии от основной заварушки.

Котов и его люди — слаженная группа. Прикрывают друг друга, атакуют по очереди, не дают врагам окружить. С их стороны летят уже знакомые мне фиолетовые молнии, после которых в воздух взмывают тела врагов.

Кабанский — в самом пекле. Его люди рядом. Гвардейцы палят из огнестрела, но патронов у нас не так много, как хотелось бы.

А муравьёв слишком много.

На каждого убитого — ещё пятеро. Они лезут и лезут, бесконечным потоком. Мы сдерживаем их, но ненадолго. Рано или поздно они нас сомнут.

И тогда я отпускаю огонь на полную, не сдерживаясь.

Поднимаю свободную руку, концентрируюсь на секунду — и пламя вырывается из ладони. Не маленький язычок, как раньше. Поток. Волна огня, охватывающая всё на своём пути.

Десятки бурых муравьёв вспыхивают одновременно.

Они катаются по земле, пытаясь сбить пламя, но огонь не гаснет. Мой огонь. Он горит, пока я хочу, чтобы он горел.

Через несколько секунд — остаётся только пепел.

Все вокруг замирают. Союзники, враги, даже свои.

Цыпа смотрит на меня с открытым ртом. Кабанский застыл с поднятой рукой. Котов смотрит так, будто видит меня впервые. Согласен, необычное сочетание магии, но вот таким я уродился. Не пропадать же добру.

— Не стойте! — ору я. — Уничтожим их!!!

И все приходят в себя.

Бой продолжается — но теперь мы побеждаем. Враги дрогнули после того, как я сжёг их товарищей. Они не понимают, что произошло, но понимают главное: с этим человеком лучше не связываться.

Я швыряю огонь снова и снова. Каждый раз — десятки сгоревших врагов. Каждый раз — волна страха, прокатывающаяся по рядам бурых.

И наконец — они отступают.

Сначала — несколько особей, которые бегут назад. Потом — десятки. Потом — сотни. Организованное отступление превращается в бегство. Они бросают раненых, бросают трупы, бросают всё — лишь бы убраться подальше.

— Гоните их! — кричит Котов. — Не давайте перегруппироваться!

Мы преследуем — до границы территории союзников. Дальше — не идём. Слишком опасно, слишком много неизвестных.

Бой окончен. Мы выиграли это сражение, но сможем ли выиграть войну?

Все переглядываемся, и все прекрасно понимаем, что это начало, впереди нас ждёт далеко не одна схватка.

* * *

Штаб отряда «Косатка», у порта в г. Ялта

Тильгенов сидит за столом, разглядывая карту разломов. Красные точки — закрытые «Косаткой». Синие — закрытые «Скорпионом». Синих больше. Значительно больше.

Это бесит.

Как только они опережают отряд Скорпионова, те делат рывок и раз за разом оставляют Косатку с носом.

— Как они успевают? — рычит он. — Их же меньше! У них меньше людей, меньше ресурсов!

Помощник — худой мужчина с бегающими глазками — пожимает плечами.

— У них теперь два отряда, господин. Кабанский создал второй. И два порталиста.

— Знаю! — Тильгенов бьёт кулаком по столу. — Знаю, чёрт возьми!

Встаёт, начинает мерить комнату шагами. Злость клокочет внутри, требует выхода.

Скорпионов. Мальчишка. Выскочка. Откуда он вообще взялся? Полгода назад его никто не знал — а теперь он первый в рейтинге, у него союз с Котовым, собственная добыча макров на Изнанке, люди, деньги, влияние.

Нечестно. Несправедливо.

— Есть новости, господин, — помощник кашляет. — Наши люди в городе доносят… Кабанский подыскивает место для кондитерской.

— Что? — Тильгенов останавливается. — Какой ещё кондитерской?

— Сладости, господин. Говорят, у Скорпионова есть какие-то особые рецепты. Он и Кабанский планируют открыть кондитерскую. Общий бизнес.

Тильгенов медленно поворачивается.

— Вот как? — на его лице появляется усмешка. — Решили и рыбку съесть, и косточкой не подавиться? Охотиться и торговать одновременно?

— Выходит, так.

Тильгенов возвращается к столу. Садится. Барабанит пальцами по дереву.

— Нельзя быть везде одновременно, — говорит он задумчиво. — Это закон природы. Либо охота, либо сладости. Пусть выбирают.

— Что прикажете делать, господин?

— Пока — ничего. — Тильгенов поднимает палец. — Узнайте, где именно будет эта кондитерская. Какое помещение, какой район. И когда планируется открытие.

— Будет сделано.

— И ещё, — он усмехается. — Найдите мне людей. Не наших, не из отряда. Со стороны. Тех, кого нельзя связать с «Косаткой».

Помощник бледнеет.

— Господин, вы же не собираетесь…

— Я ничего не собираюсь, — обрывает его Тильгенов. — Просто хочу поздравить конкурентов с открытием. Лично. Послать им… подарок.

Помощник кивает и выходит.

Тильгенов остаётся один. Смотрит на карту.

Скорпионов думает, что он неуязвим. Что всё у него получается. Пусть думает.

Скоро он узнает, что такое настоящие проблемы.