Утро начинается с визита в подвал.

Лев сидит там уже достаточно давно, чтобы стало понятно — он не под влиянием. Олег проверил его историю — всё сходится. Никаких тёмных дел за ним не числится. Обычный человек, которому не повезло оказаться не в том месте не в то время.

Но я не тороплюсь с выводами. Доверие — штука хрупкая. А мы все помним, что в его мозгу покопалась неведомая тварь. Прежде чем выпустить Льва на волю, надо убедиться, что он никому не причинит вреда.

— Веди его в лабораторию Фёдора, — говорю я Олегу. — И позови Ставридова.

— Ставридова? — капитан поднимает бровь.

— Да, Кабанский приглашал его в качестве эксперта в истории с птичьим молоком.

Олег кивает и уходит. Не думаю, что такого уровня мастеров в Ялте много.

Через полчаса все собираются в лаборатории. Фёдор суетится у своих приборов, раскладывает какие-то кристаллы и склянки. Ставридов стоит в стороне, разглядывая обстановку с профессиональным интересом.

И Лев здесь. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Время в подвале не прошло даром — хотя его кормили и не обижали, заключение есть заключение.

— Садись, — указываю я на стул в центре комнаты.

Он садится. Руки дрожат.

— Фёдор, начинай.

Артефактор подходит ко Льву со своими устройствами — выглядят они жутко, признаться. Я бы тоже напрягся, если бы кто-то полез ко мне с такими палками и склянками. Такое ощущение, что недохимик решил собрать горелку из подручных материалов, а теперь поставил на это всё какую-то кислоту.

Короче, я тоже жду в напряжении.

— Это не больно, — обещает Фёдор, но все в комнате напрягаются. — Просто посидите спокойно.

Водит устройством вокруг головы Льва. Что-то щёлкает, гудит. Федя хмурится, делает пометки в блокноте.

— Есть следы ментального воздействия, — говорит он, наконец. — Сильного. Но… старые. Уже почти рассеялись.

— То есть сейчас он чист? — уточняю на всякий случай.

— Сейчас — да. Однако кто-то серьёзно покопался у него в голове.

Поворачиваюсь к Ставридову.

— Ваша очередь.

Эксперт подходит ко Льву, достаёт из саквояжа набор склянок и инструментов. Берёт руку алхимика, делает небольшой надрез — Лев морщится, но молчит. Кровь капает в стеклянную пробирку.

Ставридов добавляет какие-то реагенты. Жидкость меняет цвет — сначала синий, потом зелёный, потом мутно-жёлтый.

— Интересно, — бормочет он. — Очень интересно.

— Что там?

— В крови остатки неизвестного вещества, — он подносит пробирку к свету. — Не яд. Скорее, катализатор. Что-то, что усиливает восприимчивость к внешнему контролю.

— Можете определить, что именно?

— Не сразу. Нужны дополнительные тесты, — Ставридов смотрит на меня. — Но могу сказать точно: сейчас этот человек абсолютно чист. Вещество почти полностью вывелось из организма. Остатки исчезнут через пару дней.

— Ну и славненько, — хлопаю в ладоши.

— И ещё кое-что, — добавляет он, убирая инструменты. — Я могу разработать зелье. Защитное. Которое не позволит кому-то взять разум под контроль подобным образом.

Вот это поворот. Мне нравится ход мыслей этого эксперта, он определённо может нам помочь.

— Сколько времени?

— Месяц, может, полтора. Если предоставите образцы этого вещества — быстрее.

— Образцов нет. Но работайте. Такое зелье пригодится в любом случае.

Ставридов кивает и уходит. Я поворачиваюсь ко Льву.

Он сидит, вжавшись в стул. Глаза красные, на щеках — влажные дорожки. Плачет.

— Я не хотел, — шепчет он. — Господин, клянусь всеми богами — я не хотел. Я ничего не помню. Только голос в голове… он приказывал, и я не мог сопротивляться…

— Верю, — говорю я.

Он поднимает голову.

— Правда?

— Правда.

Лев всхлипывает. Закрывает лицо руками.

— Спасибо… спасибо…

— Но, — продолжаю я жёстко, — доверие надо заслужить. Ты был орудием в чужих руках. Это не твоя вина. Но это факт. И пока я не буду уверен в тебе полностью — ты останешься под присмотром.

Он кивает.

— Понимаю. Я сделаю всё, что скажете.

— Хорошо. Тогда первый вопрос: что ты умеешь?

Лев вытирает глаза. Собирается с мыслями.

— Я алхимик. Учился у мастера Корнеева в Севастополе. Зелья, эликсиры, анализ веществ… Не лучший в своём деле, но и не худший. Большую часть времени в Ялте работал с особыми веществами, редкими, как ваша кислота…

— Отлично. У меня как раз есть для тебя работа, — улыбаюсь я

Не пропадать же таланту, пусть и не самому лучшему, зато с богатым опытом.

Его глаза загораются.

— Какая?

— Составить каталог ресурсов с Изнанки. Всё, что мы уже добыли — травы, минералы, части монстров. Классифицировать, описать свойства, определить возможное применение.

Не самое важное задание. Но и не пустышка. Если справится — можно будет доверить что-то серьёзнее.

— Сделаю, — кивает Лев. — Обещаю — не подведу.

— Посмотрим.

Встаю, направляюсь к выходу. На пороге оборачиваюсь.

— И ещё, Лев. Ты сказал, что боишься возвращаться домой. Почему?

Он бледнеет.

— Тот… кто контролировал меня. Он знает, где я живу. Если я вернусь — он найдёт меня снова. А я не хочу…

— Понятно. Значит, пока живёшь здесь. Под защитой рода Скорпионовых.

Лев смотрит на меня с благодарностью, которую сложно подделать.

— Спасибо, господин. Я не забуду.

— Не забывай. И работай.

Выхожу из лаборатории.

Ещё один человек в команде. Алхимик. Что же, команда растёт, пусть и не совсем тем способом, которым я рассчитывал. Я готов, в случае чего, к столкновению с последствиями.

К тому же что краба, что того, кто им управляет, я ищу и сам. Возможно, Лев поможет мне выйти на них. Уверен, рано или поздно мы встретимся.

И теперь я даже рад, что случайно создал мутанта. Если бы не он, мы бы и знать не знали, что где-то в глубине Чёрного моря живёт громадная и мощная тварь, которая творит невесть что, а уж с какой целью… это ещё большая загадка.

* * *

Заброшенная штольня в горах.

Место, где когда-то добывали руду, а теперь остались только пауки и летучие мыши.

И кое-кто ещё.

Борис стоит на коленях перед грубо сложенным алтарём. Вокруг него — шесть человек. Всё, что осталось от культа. Остальные либо ушли со Скорпионовым, либо разбежались, либо… не пережили ту ночь.

Шестеро верных. Шестеро, кто не утратил веру истинному богу, а не иллюзии Сольпуги.

— Он придёт, — шепчет Борис. — Бог придёт. Нужно только ждать.

Они ждут уже третий день. Молятся, приносят мелкие жертвы — птиц, ящериц, что удаётся поймать. Борис уверяет — это важно. Это укрепляет связь.

И вот — воздух густеет.

Фанатики замирают. Борис поднимает голову, глаза горят безумной надеждой.

Рябь в воздухе. Мерцание. Очертания проступают из ниоткуда — сначала размытые, потом всё чётче.

Хамелеон.

Но не тот величественный образ, которым он являлся в культе. Меньше. Слабее. Размером с крупную кошку, чешуя тусклая. Существо явно истощено — битва со Скорпионовым и потеря последователей не прошли даром.

И всё же — он здесь. Настоящий. Материальный.

Фанатики падают ниц.

— Славим тебя… — выдыхает кто-то.

Хамелеон не обращает внимания на подаяния и вид собравшихся. Главное — верят. Верят и служат.

— Встань, Борис, — шипит он.

Борис поднимается. Не смеет поднять глаз.

— Я вижу, ты собрал людей, — говорит Хамелеон, обходя его по кругу. Хвост волочится по каменному полу, оставляя влажный след. — Немного, но лучше, чем ничего. Молодец.

— Благодарю, — Борис склоняет голову ещё ниже.

— Теперь слушай внимательно, — Хамелеон останавливается перед ним. — Мне нужны две вещи. Кольцо Сольпугиных. И камень — тот, что был у твоего бывшего главы.

— Да, я уже работаю над этим. Но я же не могу сейчас просто…

— Не интересует, — обрывает Хамелеон. Его глаза вспыхивают — буквально, как угли в костре. — Ты обещал служить мне. Ты провалил ритуал. Ты позволил мальчишке забрать всё, что я искал десятилетиями. Ты клялся, что всё исправишь!

— Господин, я…

— Молчи! — рык отражается от стен пещеры. Фанатики вжимаются в землю. — Время не терпит. Принеси мне кольцо. Принеси камень. Мне всё равно как, но принеси.

Борис молчит. По его лицу скатывается капля пота.

— А если не смогу?

Хамелеон приближается. Его морда оказывается в сантиметрах от лица Бориса. Зрачки-щели — буравят насквозь.

— Ты знаешь, что будет, — шепчет он. — Я обещал, что скормлю тебя тварям Изнанки. По кусочку. Медленно. Очень медленно.

Борис сглатывает.

— Будет исполнено, — он понимает, что сам обещал, но для таких планов у него осталось слишком мало людей.

— Я знал, что ты поймёшь.

Хамелеон отступает. Начинает растворяться в воздухе — тело становится прозрачным, размытым.

— Не разочаруй меня снова, — доносится его голос уже из ниоткуда.

И он исчезает.

Борис найдёт способ. Обязательно найдёт. Для него это не просто задание его бога, это личная месть выскочке, который прервал ритуал и лишил его силы, за которой он охотился столько лет.

Он не позволит трудам пойти прахом, лучше умереть на пути к вершине, чем прозябать и признать поражение.

* * *

Море встречает нас холодом и тишиной.

Мы на небольшой и крайне быстрой яхте, какую я смог найти. Я, Пелагея и Даниил — небольшая команда для тайной вылазки.

Место то самое, где был испорчен наш с Оленькой вечер. Где-то глубоководное существо напало на нас, показав свою силу.

— Уверен, что хочешь это делать? — спрашивает Пелагея, проверяя снаряжение.

— Хочу знать, с чем имею дело. Краб был посредником. Кто-то управлял им. Этот «кто-то» — там, внизу.

Даниил молча готовится. Его лицо, как всегда, непроницаемо. Человек-молчун. Человек-загадка. Но в воде — это даже преимущество.

— Я буду вести, — говорит Пелагея. — Течения, глубины, опасные места. У меня больше опыта. К тому же не известно, где именно прячется монстр.

— Веди, — киваю я.

Надеваем снаряжение — артефактные маски для дыхания под водой. Работа одного мастера из Одессы, которого нашёл Кабанский. Дорого, но эффективно: минут десять под водой без всплытия у нас есть.

Я понимаю, что этого мало, но в этом мире нет дайверов, баллонов с кислородом и оборудования, чтобы изучать дно. А найти тварь надо.

Прыгаем за борт.

Холод обжигает сразу — вода в Чёрном море на таком расстоянии от берега не располагает к долгим заплывам. Маска прижимается к лицу, в лёгкие поступает странно сухой воздух. Работает.

Пелагея жестом показывает направление. Ныряем глубже.

Темнота сгущается с каждым метром. Солнечный свет остаётся где-то наверху, превращаясь сначала в зеленоватые сумерки, потом в почти полную черноту. Только редкие вспышки биолюминесценции мелькают вокруг — какие-то глубоководные существа, которые предпочитают не показываться людям.

Давление растёт. Уши закладывает, приходится постоянно продуваться. Хорошо, что маски частично компенсируют — иначе на такой глубине было бы совсем паршиво.

Выходим к месту крушения.

Яхта лежит на дне — вернее, то, что от неё осталось. Корпус разломан пополам, палуба завалена обломками, в иллюминаторах — темнота и водоросли. Жуткое зрелище, особенно когда знаешь, что здесь могли лежать мы с Оленькой.

Обследуем обломки. Ничего интересного — полная разруха и морские обитатели, которые облюбовали новый дом. Никаких следов краба или того, кто им управлял.

Пелагея указывает вниз.

Сначала не понимаю, что она имеет в виду. Потом вижу.

Глубже, намного глубже — свечение. Зелёное, пульсирующее, едва различимое сквозь толщу воды. Оно идёт откуда-то со дна — с настоящего дна, не с этого промежуточного уступа, где упала яхта.

Плывём туда.

С каждым метром свечение становится ярче. И с каждым метром давление усиливается. Уши болят, грудь сжимает, голова начинает кружиться.

Пелагея жестами показывает: «Глубоко. Опасно. Не доплыть».

Она права. Мы уже на пределе того, что можно выдержать без специального оборудования. Ещё немного — и начнутся проблемы.

Зависаем над бездной, глядя вниз.

Свечение пульсирует — медленно, ритмично, как сердцебиение. Что-то огромное. Что-то живое. Что-то, что ждёт там, в глубине.

Морской монстр.

И мы не можем до него добраться. Но теперь мы знаем точно — он есть, реален. А значит, рано или поздно я найду способ расквитаться с ним.

На поверхности — солнце, тепло, воздух. После глубины это кажется раем.

— Он там, — говорю я, стаскивая маску. — Но туда не доплыть.

— Не с нашим снаряжением, — кивает Пелагея. Её короткие волосы прилипли ко лбу, лицо серьёзное. — Слишком глубоко. Нужно что-то другое.

— Что именно?

— Не знаю. Может, артефакт какой-то? Или… — она задумывается. — Или заставить его всплыть.

— Выманить? — удивляюсь, понимая, насколько это может быть опасно.

Я хорошо помню, как с трудом спас Ольгу, когда эта махина обнаружила себя.

— Да. Если он хозяин краба — значит, управляет существами. Может, приманка сработает?

Даниил, до сих пор молчавший, подаёт голос:

— Или ультразвук. Некоторые морские твари не выносят определённые частоты.

— Интересная мысль, — говорю я. — Надо обдумать.

Идём обратно к берегу. В голове — вопросы без ответов.

Как выманить монстра с глубины?

Как победить то, до чего нельзя добраться?

Пока — не знаю. Но узнаю. Обязательно.

Возвращаюсь в поместье к вечеру.

У ворот — незнакомая повозка. Олег встречает меня с докладом:

— Господин, вас ждёт торговец. Григорий Семёнович.

— Который покупает макры? — удивляюсь я. — А ему-то что надо? Мы не нарушаем договорённостей, всё поставляем вовремя.

— Не знаю. Но выглядит он неважно.

Захожу в дом. Григорий Семёнович сидит в гостиной — сгорбленный, с перевязанной головой и синяком под глазом. При моём появлении вскакивает.

— Ваше сиятельство! Простите, что беспокою, но я…

— Сядьте, — указываю на кресло. — И рассказывайте.

Он садится. Руки трясутся.

— Три дня назад… ночью… в лавку ворвались люди. В масках. Избили меня, разгромили всё… Сказали — если продолжу покупать у вас…

— Что именно сказали?

— «Продолжишь — будет хуже. Тебе и твоей семье», — Григорий Семёнович закрывает лицо руками. — Я не знаю, что делать. Боюсь за жену и детей. Но и терять бизнес не хочу — вы лучший поставщик в округе.

Сипин. Больше некому. Бьёт по моим торговым партнёрам, чтобы отрезать от рынка.

Грамотный ход. Подлый, но грамотный. Ни единого сомнения, что это его рук дело. До Котова не добрался, решил переключиться.

— Не бойтесь, — говорю я. — Я всё решу, а поставки пойдут иначе. Никто не узнает, как и где вы добываете макры.

— Иначе?

— Через портал. Мой человек будет доставлять товар прямо к вам. Никаких посредников, никаких караванов, которые можно перехватить.

— Портал? Но это же… как это…

— Это моя забота. Ваша — продавать. И молчать о том, как получаете товар.

Григорий Семёнович смотрит на меня с благодарностью и недоверием одновременно.

— Вы… вы правда поможете?

— Я своих партнёров не бросаю. Те, кто на вас напал, ответят. Но это потребует времени. Пока — работайте спокойно. Я отправлю к вам пару гвардейцев в гражданской одежде, чтобы присмотрели и помогли в случае чего.

Он кивает.

— Спасибо, ваше сиятельство. Спасибо.

Провожаю его до двери. Когда повозка скрывается за воротами, зову Олега:

— Найди Ирину. Срочно.

Через десять минут порталистка стоит передо мной.

— Новое задание, — говорю я. — Постоянное. Нужны портативные порталы для тайных поставок. Маленькие, незаметные. Чтобы можно было перебрасывать товар, минуя дороги.

Ирина задумывается.

— Сложно, но возможно. Радиус будет небольшой, и часто открывать не получится — мне силы не хватит. Но если распределить по времени…

— Сделай. Это приоритет.

Она кивает и уходит.

Сипин хочет войны? Он её получит. Но не ту, которую ожидает.

Уже хочу посмотреть на его рожу, когда он получит ответочку. Лично, что ли, проконтролировать доставку «подарка» барону?