Несмотря на глубокую ночь, спать я не собирался. Тьма за окном казалась живой — она пульсировала, шептала, будто напоминая: время не ждёт, а судьба мира не терпит промедления.

— Оставайтесь дома. Отдыхайте и набирайтесь сил, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Ли Юй по-прежнему пребывала в подавленном состоянии — новости о Юнь Си ударили в самое сердце. Её бледное лицо, застывший взгляд, едва заметная дрожь пальцев — всё кричало о боли, которую невозможно унять словами.

Я понимал её. Более чем.

Она рассказывала мне однажды, что с самого детства помнила лишь Вэй Чжэньлуна. Но он никогда не относился к ней по-отечески. Ни тепла, ни ласки, ни даже простого участия — только холодный расчёт и отстранённость. Ли Юй всегда знала: он чужой. Не отец. Просто человек, который держал её рядом, превращая в бездушную убийцу собственных врагов.

Теперь же выяснилось, что настоящая мать всё это время была рядом — но в иной ипостаси. Юнь Си. Та самая женщина из Пекинского разлома, которая угощала её кофе, слушала, давала советы… И всё это время хранила тайну — свою и её судьбу.

Елена осторожно приобняла Ли Юй, положив руку на плечо. Та не отстранилась, но и не ответила на прикосновение — словно была где-то далеко, в лабиринте воспоминаний и невысказанных вопросов.

Я задержал взгляд на обеих. Одна — сломлена откровением. Другая — пытается быть опорой, хотя сама едва держится.

Но мне нельзя было поддаваться сочувствию. Не сейчас.

Время истекало.

— Я должен идти, — сказал я, уже открывая портал. — Есть вещи, которые нельзя откладывать.

— Куда? — тихо спросила Елена, оборачиваясь.

— Надо решить окончательно вопрос с Михаилом и Ярославом. Союзники они мне или тоже решат предать, как их предок моего предка.

Ни одна из них не попыталась остановить меня. Они понимали: теперь события будут лишь ускоряться, неумолимо катясь к неизбежной развязке.

Из портала я вышел в тронном зале и сразу полностью заблокировал периметр территории дворца, а следом — и сам дворец. Теперь без моего ведома никто не войдёт и не выйдет.

Когда я прописывал в защитном контуре Ярослава и Михаила, то сделал одну маленькую поправку — о ней я никому не сказал. Мой приказ стал приоритетным: даже император Михаил не сможет отключить защиту. Только я.

Убедившись, что дворец надёжно изолирован, я опустился в кресло возле трона и достал амулет связи.

— Доброй ночи, император. Жду вас и Ярослава в тронном зале, — произнёс я, активируя связь.

— Что случилось, Александр? — раздался сонный голос Михаила.

— Приходите — всё узнаете, — коротко ответил я и прервал соединение.

Первым появился Михаил — в ночной пижаме, с растрёпанными волосами. В этот час он выглядел не как властелин империи, а как обычный парень, которого выдернули из тёплых объятий сна.

Следом в тронный зал ворвался Ярослав. Его глаза горели гневом, кулаки были сжаты.

— Это ты заблокировал территорию дворца и сам дворец⁈ — выпалил он с порога, устремив на меня взгляд, полный негодования.

— Да, — спокойно ответил я, выдерживая его взгляд. — И у меня есть на это веские причины.

Михаил перевёл взгляд с брата на меня, затем осмотрелся, словно пытаясь уловить признаки угрозы.

— Александр, ты понимаешь, что творишь? — наконец произнёс он, и в его голосе уже не было сонливости — только холодная настороженность. — Это же дворец императора. Ты не имеешь права…

— Имею, — перебил я, продолжая сидеть в кресле. — Потому что сейчас речь идёт не о правах и протоколах. Речь идёт о выживании.

Ярослав шагнул вперёд, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки:

— Выкладывай. Что ты узнал?

Я выдержал паузу, давая им ощутить всю тяжесть момента. Затем медленно произнёс:

— У нас есть проблема. Гораздо серьёзнее, чем мы предполагали. И чтобы её решить, мне нужны ваши полная поддержка и доверие. Прямо сейчас.

В зале повисла напряжённая тишина. Даже свет магических светильников будто замер, прислушиваясь к нашим словам.

— Князь, ты можешь нормально всё рассказать и объяснить, что тут происходит? Почему ты заблокировал территорию дворца и сам дворец? — Ярослав снова начал закипать.

— Потому что сёстры уже начали свой ход. И следующий удар может быть смертельным, — я обвёл их взглядом. — Мне нужно действовать быстро.

— И что это значит? — хрипло спросил Михаил, усаживаясь в кресло напротив меня.

— Сёстры? — спросил Ярослав, тоже опускаясь в кресло. — Какие сёстры?

— Юнь Си, Мария и Айра. Они — демиурги из другого мира, — коротко ответил я, внимательно наблюдая за братьями.

Михаил побледнел. Ярослав резко выдохнул, словно от удара. Они переглянулись.

— Юнь Си — это та, которая делала тебе кофе в Пекинском разломе? А Мария — твоя нянька? И кто такая Айра? — спросил Михаил.

— Да. Юнь Си из Пекинского разлома, Мария — моя бывшая нянька, королева Беловежской пущи, а Айра — их старшая сестра, королева леса, живёт в Уральской священной роще, — я не сводил взгляда с братьев, но в их головы пока не лез.

— Хорошо, — Ярослав посмотрел мне в глаза, — но я не понимаю, почему ты заблокировал дворец и территорию, явившись к нам ночью?

— Вы знаете, кто был вашим предком, кто основал ваш род и посадил его на престол Российской империи? — я проигнорировал его вопрос.

— Нет. Даже в архивах рода нет такой информации. Я пытался найти хоть что-то, но не смог, — уверенным голосом ответил Ярослав. — К чему этот вопрос, Александр? Мы не имеем никакого отношения к этим так называемым сёстрам!

— Имеете, Ярослав, имеете. Так же, как и я, — вздохнув, я продолжил: — Все наши предки — пришлые в этом мире. И ваши, и мои.

— Этого не может быть, — сказал Михаил и сложил руки на груди.

— Может, Миша, может. Но и это далеко не всё, — я внимательно посмотрел на братьев и продолжил: — Ваш предок был другом моему предку — старшему демиургу того мира.

— Так это же хорошо! Мы тоже друзья! — радостно отреагировал Михаил.

Но я поспешил его разочаровать:

— Он предал его. Когда началась война с демонами, он, едва появилась возможность, сбежал в этот мир, бросив моего предка одного. Вы — потомки предателя моего рода.

В тронном зале повисла тяжёлая тишина.

Ярослав медленно поднялся. Его лицо, ещё минуту назад выражавшее раздражение, теперь было искажено смесью гнева и недоверия.

— Ты хочешь сказать, что наш род… что мы — потомки предателей? — голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — И ты считаешь, что это оправдывает твою самовольную блокировку дворца?

Михаил по-прежнему сидел, сжимая подлокотники кресла. Его взгляд метался между мной и братом, словно он пытался найти в наших лицах хоть каплю сомнения, хоть тень возможности, что всё это — дурная шутка.

— Ярослав, — я выдержал его взгляд, — дело не в оправданиях. Дело в том, что история повторяется. Сёстры — те самые демиурги, которые когда-то стояли на стороне баланса, — теперь ведут игру против нас. И они знают о нашем прошлом. Знают о предательстве.

— Откуда ты это знаешь? — Михаил наконец нарушил молчание. Его голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды.

— Потому что Юнь Си сказала мне это перед смертью. И она знала правду. Знала, что сёстры ищут способ использовать нашу общую историю против нас.

— Использовать как? — Ярослав шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Что они могут сделать?

— Они могут пробудить в вас то, что было скрыто. То, что ваш предок принёс в этот мир. Его силу — и его слабость. Его страх — и его вину. Если они смогут заставить вас сомневаться, если смогут посеять раздор между нами…

— То что? — перебил Михаил. — Мы станем их оружием?

— Или их жертвами, — тихо добавил я. — У них мало сил, и у меня их не так много, как хотелось бы. Если вы встанете на их сторону, то этот мир погибнет — так же, как погиб мир наших предков.

Ярослав резко отвернулся, подошёл к окну. В его движениях читалась борьба — между гневом, неверием и страхом. Михаил же смотрел на меня, и в его глазах я видел то же самое: страх, но и решимость.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил Ярослав, не оборачиваясь. — Как нам противостоять этому?

Я встал и сделал шаг к Ярославу:

— Мы должны действовать вместе. Не как потомки предателей, а как люди, которые могут исправить ошибки прошлого. Я заблокировал дворец не для того, чтобы держать вас взаперти. Я сделал это, чтобы защитить вас. Чтобы дать нам время разобраться, прежде чем сёстры сделают свой следующий ход.

Михаил тоже поднялся и подошёл ко мне:

— Значит, ты считаешь, что мы всё ещё можем что-то изменить?

— Я не просто считаю. Я знаю. Потому что, если бы это было не так, Юнь Си не стала бы жертвовать собой. Она верила в нас. И я верю.

Ярослав обернулся. В его взгляде больше не было гнева. Только твёрдая решимость.

— Тогда говори, что нужно делать.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сейчас был самый сложный момент: если братья откажутся, мне придётся убить их. И тогда… Я отогнал от себя ужасные мысли и тихо проговорил:

— Сейчас вы должны поверить мне и разрешить полностью изучить ваши мысли. Я могу сделать это и без вашего ведома, но не хочу.

— Зачем тебе это? — усмехнувшись, спросил Ярослав. Михаил удивлённо уставился на меня.

— Чтобы быть уверенным, что вы не находитесь под воздействием сестёр, — я ждал их реакции, готовый к любому повороту. Но…

— Хорошо, я согласен, — первым ответил Михаил.

— Пусть будет по-твоему, князь, — тихо проговорил Ярослав. — Надеюсь, ты удостоверишься, что мы давно уже не те, кем бы ни был наш предок. Мы не собирались и не собираемся тебя предавать.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Спасибо. Это важно не только для меня, но и для всего мира, — я пустил волну чистой энергии созидания, которая обволокла тела братьев и прошла сквозь них. Сущностей демонов в них не было.

Подойдя к Михаилу, я положил ладонь на его лоб. На мгновение мир вокруг словно замер — и я погрузился в поток его мыслей. Чистые, ясные, без тени чужого влияния. Я увидел его сомнения, страхи, но главное — непоколебимую решимость защищать то, что ему дорого.

Отступив, я повернулся к Ярославу. Он смотрел настороженно, но не отстранился.

— Готов?

— Давай уже, — коротко бросил он.

Снова прикосновение — и я оказался в вихре его мыслей. Здесь было больше огня, больше гнева, но и он был чист. Ни следа внушения, ни намёка на чужое присутствие.

Когда я отступил, оба брата смотрели на меня в ожидании.

— Ну? — не выдержал Ярослав.

— Вы свободны от их влияния, — произнёс я с облегчением. — И это самое главное.

Михаил выдохнул:

— Значит, мы можем действовать.

— Да, — подтвердил я, чувствуя, как в груди разгорается тусклый, но упрямый огонь надежды. — Теперь мы знаем, что стоим на одной стороне. И это даёт нам шанс.

— Какой? — спросил Ярослав. В его голосе звучала твёрдая готовность, но в глазах всё ещё тлела тень сомнения.

— Шанс остановить их. Пока они не разрушили всё, что нам дорого. Теперь вы должны узнать полностью то, что знаю я. Так вы будете понимать, какая опасность нам угрожает.

Я вернулся в кресло. Братья последовали моему примеру, расположившись напротив — один напряжённый, словно натянутая тетива, другой сосредоточенный, будто готовясь к долгой осаде.

— Начнём с того, что Юнь Си… — я сделал глубокий вдох, собирая разбегающиеся мысли, — была матерью Ли Юй. И она погибла, выбрав мою сторону.

На миг я замолчал. В памяти вспыхнули её последние слова, её взгляд, полный тихой решимости.

— Но это только начало, — продолжил я, заставляя себя говорить ровно. — Она сказала, что Ли Юй — ключ ко всему. Её судьба напрямую связана с судьбой этого мира. А наши с ней судьбы переплетены.

— Ключ? К чему? — перебил меня Михаил, в его голосе звенела напряжённая нота.

— Не знаю. Юнь Си сказала: «Придёт время — и ты поймёшь. Тогда тебе придётся сделать выбор». — Я поднял руку, останавливая Михаила: по его взгляду было ясно — он готов засыпать меня новыми вопросами. — Сначала выслушайте.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. В воздухе повисла тяжёлая тишина, будто сам тронный зал затаил дыхание.

— Юнь Си, Мария и Айра когда-то были демиургами в прошлом мире. Но жажда власти извратила их суть. Они перестали служить балансу и обратились к силе, которой не должны были владеть.

Мой голос звучал ровно, но внутри всё кипело. Я рассказывал — и с каждым словом картина ужаса становилась всё отчётливее: о сыне Айры, который сейчас, по моему мнению, был тем самым Тёмным магом; о сёстрах, которые стали служить старшему демиургу демонов; о вторжении демонов; о гибели прошлого мира — мира наших предков; о моём предке, старшем демиурге, который в отчаянной попытке спасти народ открыл разломы, невольно подарив сёстрам путь в наш мир.

Братья задавали вопросы, полные тревоги. Я отвечал, уточнял, раскрывал детали. Мы говорили очень долго. Время растворялось в потоке слов, а за окнами медленно светлело.

Первые лучи рассвета пробились в тронный зал, окрасив мраморные колонны в бледно-розовый. Они словно напоминали: ночь прошла, но тьма ещё не отступила.

Михаил провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение. Его взгляд стал твёрже.

— Александр, разблокируй территорию и дворец, — напомнил он тихо.

Я кивнул. Мысленно коснулся защитных контуров — они послушно растаяли, передавая управление Ярославу и Михаилу.

— Готово, — произнёс я. — Теперь вы знаете всё.

Ярослав медленно поднялся. Его силуэт вырисовывался на фоне рассветного неба.

— И что дальше? — спросил он, глядя прямо на меня. — Мы не можем просто ждать, пока они нанесут удар.

Я встал, чувствуя, как в груди разгорается холодный огонь решимости. Каждое слово отдавалось в висках тяжёлым ритмом:

— Дальше — война. Но для начала очистим дворец и территорию от демонов, если они вдруг уже смогли сюда проникнуть.

Я создал вокруг нас большой купол из энергии созидания. По моему желанию он стал расширяться, проникая сквозь стены, охватывая каждый уголок дворца и всей его территории. Волна чистой силы прокатилась по коридорам, высвечивая малейшие следы тёмной магии — словно утренний свет, изгоняющий ночные тени.

— Прикажи начальнику охраны обыскать дворец и территорию. Пусть ищут погибших, — обратился я к Ярославу.

Он без промедления достал амулет связи, коротко отдал распоряжения. В его движениях не было ни тени сомнения — только холодная собранность человека, готового к худшему.

Обыск дворца и территории занял больше двух часов. Когда команда вернулась, лица у всех были мрачные.

— Нашли три тела, — глухо произнёс Ярослав, опустив амулет. — Двое слуг и один солдат.

Михаил шагнул вперёд, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки:

— И что теперь?

— Я оставлю купол — в нём хватит мощи держаться ещё неделю. Потом, при необходимости, обновлю. Теперь вы можете быть спокойны: демоны тут не смогут пройти, — ответил я, вливая в щит дополнительную энергию. — Предупредите людей, что бояться нечего.

Ярослав кивнул и тут же передал распоряжение начальнику охраны.

— Что делать дальше? — Михаил посмотрел на меня, и в его взгляде читалась не только тревога, но и решимость.

— Созывайте верных вам князей. Надо собирать две армии. Одну — для штурма Беловежской пущи, вторую — к Уральской священной роще. Время не ждёт, — я сделал паузу, ощущая тяжесть каждого слова. — Надо торопиться. Я чувствую, что с каждым днём, с каждым часом события будут идти всё быстрее.

Я открыл портал — мерцающую арку, пульсирующую голубым светом. Пора было вернуться в свой замок: требовалось хотя бы несколько часов отдыха и пищи, чтобы восстановить силы.

За окнами окончательно рассвело, но свет утра не принёс облегчения. Напротив — он лишь ярче высветил тени, которые теперь казались длиннее и гуще, чем прежде. Они словно разрастались, питаясь нашим беспокойством.

Я шагнул в спальню. Девушки уже проснулись. Их лица, освещённые утренним солнцем, выглядели отдохнувшими — ночь пошла им на пользу.

Мы отправились завтракать. Ли Юй, уже оправившись от вчерашних тревожных известий, оживлённо беседовала с Еленой — их голоса, то затихающие, то вновь набирающие силу, наполняли общую гостиную приглушённым гулом. Маша накрыла на стол: фарфоровые чашки с узорчатой каймой, свежеиспечённый хлеб, дымящаяся каша, копчёности, овощи и кофе.

Я сел за стол. Еда была простой, но сытной — именно то, что требовалось после бессонной ночи. Ли Юй время от времени бросала на меня взгляды, будто проверяя, не исчез ли я вновь в вихре неотложных дел. Елена, заметив мою усталость, лишь молча подливала кофе, её движения были размеренными, успокаивающими.

Завтрак прошёл в полумолчании — не тягостном, а скорее сосредоточенном. Каждый погрузился в свои мысли, но в воздухе витала незримая нить единства: мы знали — впереди ждёт испытание, и эти мгновения тишины были драгоценны.

Покончив с трапезой, я поднялся. Ноги слегка подкашивались от накопившейся усталости, но в голове прояснилось — пища вернула силы, пусть и ненадолго.

— Мне нужно отдохнуть, — произнёс я. — Часа два, не больше.

Ли Юй кивнула, её глаза сказали больше слов: «Мы будем ждать».

Я направился в спальню. За спиной остались приглушённые голоса, звон посуды и мягкий свет утреннего солнца.

Опустившись на кровать, я закрыл глаза. В ушах всё ещё звучали отголоски ночного разговора, но постепенно их заглушил мерный стук сердца. Сон пришёл почти мгновенно — тяжёлый, но необходимый, как глоток воды в пустыне.