Свой рассказ хранитель закончил минут за тридцать — и в целом ничего нового про сестёр он мне не сообщил. О том, что им уже не одна сотня лет, я догадался ещё тогда, когда предок рассказывал об их появлении в моём мире.

Но одно его замечание всерьёз меня встревожило: он чувствует в крепости присутствие крови своего мира.

— Один человек точно оттуда, — пояснил хранитель, — но он очень умело скрывает свою личину. Ещё двое, скорее всего, рождены уже здесь — в браке между выходцем из моего мира и здешним человеком. Однако кто именно — определить не могу: на них стоит очень мощная защита. При этом это не ваши родственники, старший демиург.

Я нахмурился, переваривая информацию.

— А раньше их было больше? — уточнил я.

— Да, — кивнул хранитель. — Но двое уже известны: это дети предателя — Ярослав и Михаил.

В голове мгновенно защёлкали шестерёнки. То, что Ярослав и Михаил — потомки друга моего предка, который предал его и сбежал в наш мир, я знал уже очень давно. В целом это объясняло многое: их необычайную стойкость, интуитивное понимание магии, которую они будто впитали с рождения. Но если они — лишь двое из нескольких… Кто остальные?

Я мысленно перебрал ближайших соратников, припомнил всех, с кем общался за последнее время. Кто из них может скрывать своё происхождение? Кто носит в себе чужую кровь и ждёт своего часа?

— Ты уверен, что не можешь определить остальных? — спросил я, пристально глядя на хранителя.

— Уверен, — вздохнул он. — Защита слишком сильна. Словно кто-то намеренно скрывает их следы, маскирует их ауру под местных. Я чувствую лишь отголоски, но не могу назвать имён.

Это усложняло задачу. Если среди моего окружения есть те, кто пришёл из другого мира, они могут быть как союзниками, так и врагами — а я даже не знаю, кого искать.

— Хорошо, — произнёс я наконец. — Продолжай наблюдать. Если заметишь малейшее изменение — сразу сообщи. Особенно если почувствуешь, что защита кого-то из них ослабевает.

Хранитель склонил голову:

— Как прикажете, старший демиург. Я сделаю всё, что в моих силах.

Я отвернулся, глядя на озеро. Вода отражала закатное небо, но теперь в этом отражении мне виделась не красота, а предупреждение.

«Кто вы?» — мысленно спросил я, обращаясь ко всем, кто мог скрывать своё истинное лицо. — «И на чьей вы стороне?»

Ответа не было. Только ветер шелестел листьями, словно насмехаясь над моими попытками разгадать тайны, окутавшие мой мир.

Вернувшись в спальню через открытый портал, я опустился в кресло, взял ломтик груши и, откусив, погрузился в раздумья.

Сейчас самое важное — не наделать глупостей. Бежать к Марии или к Айре и пытаться с ними поговорить бесполезно: скорее всего, я ничего этим не добьюсь. Их слова будут обтекаемы, ответы — уклончивы, а истинные намерения так и останутся скрытыми за вежливыми улыбками.

Может, снова навестить Юнь Си и выложить ей всё, что я знаю? Возможно, она решится нарушить приказ старших сестёр… Но готова ли она к такому шагу? И что, если это лишь очередная ловушка?

Я задумчиво повертел в руках остаток груши. Вкус остался незамеченным — мысли крутились вокруг одного: кому можно доверять?

«Юнь Си пыталась остановить племянника, — напомнил я себе. — Она рискнула пойти против семьи. Но сможет ли она предать сестёр окончательно ради того, чтобы сохранить этот мир?»

В памяти всплыли слова хранителя о чужой крови в крепости. Ярослав, Михаил… и ещё трое, чьи имена неизвестны. Сколько нитей тянется из прошлого? Сколько тайн переплетено с настоящим?

Нужно действовать осторожно. Одно неверное движение — и я могу не только раскрыть свои карты, но и поставить под удар тех, кто ещё готов мне помочь.

Я доел кусочек груши и поднялся. В голове постепенно складывался план.

Я подошёл к окну. За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багряные тона. Где-то там, за этой мирной картиной, затаились враги. А может, и потенциальные союзники.

«Время идёт, — подумал я. — И каждый миг может стать решающим».

В комнате открылся портал, и из него вышли Елена и Ли Юй. Они о чём-то весело общались. Увидев меня, стоящего у окна, девушки подошли и поцеловали меня.

— Может, пойдём покупаемся в нашу ванну? — предложила Елена.

Я молча кивнул, всё ещё размышляя над своими следующими шагами, и пошёл в ванную. По моему мысленному приказу браслет «Единства стихий» убрал с меня одежду, и я залез в пустую ванну.

Прислонившись к бортику, я закрыл глаза, продолжая обдумывать свой план.

Девушки не стали нарушать ход моих мыслей: молча включили воду и сели на другой стороне, тихо переговариваясь между собой.

Вода медленно наполняла ванну, окутывая меня теплом и лёгким ароматом лаванды — видимо, девушки добавили масло, стараясь создать умиротворяющую атмосферу. Я приоткрыл глаза: сквозь полупрозрачную пелену пара видел их силуэты — Елена склонилась над водой, проверяя температуру, а Ли Юй расставляла по краю ванны маленькие магические фонарики, которые тут же вспыхнули мягким золотистым светом.

— Ты совсем ушёл в себя, — тихо заметила Ли Юй, перебираясь с другого края ванны ближе ко мне. — Даже не почувствовал, как вода коснулась плеч.

Я слабо улыбнулся:

— Просто много всего нужно обдумать.

Елена села рядом, её пальцы легко коснулись моего запястья:

— Расскажи нам. Может, вместе найдём решение.

Я колебался. Доверить им то, что узнал? Но кто, если не они, всегда были рядом — не требуя ничего взамен, не пытаясь использовать мою силу в своих целях?

— В крепости есть тот, кто пришёл из другого мира, — наконец произнёс я. — И ещё двое — рождённые здесь от брака выходца из того мира с нашим человеком. Но я не знаю, кто из моих соратников ими является. Даже среди самых близких…

Девушки переглянулись, но ни одна не выказала страха или недоверия.

— Значит, мы поможем тебе их найти, — твёрдо сказала Елена. — Вместе.

Ли Юй кивнула, соглашаясь с Еленой.

Тепло воды и их присутствие постепенно растворяли напряжение в мышцах. Я откинул голову на бортик, позволяя себе на миг закрыть глаза.

— Спасибо, — прошептал я.

Ночь медленно опускалась на замок. За окном зажглись звёзды, их свет пробивался сквозь лёгкие занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Девушки устроились по обе стороны от меня. Их тихие голоса сливались с плеском воды, с шелестом ветра за окном, с биением моего сердца.

В этот момент я понял: даже если весь мир обернётся против меня, у меня есть то, чего не отнять — люди, готовые стоять рядом.

Когда вода начала остывать, я поднялся и укутался в тёплое большое полотенце. Елена протянула руку:

— Пойдём спать?

Я кивнул и помог ей и Ли Юй выбраться из ванны. Обтеревшись, я оставил полотенце и вышел. Кровать манила. Я лёг, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Но прежде чем погрузиться в сон, я услышал шёпот Ли Юй:

— Мы не оставим тебя. Ни сейчас, ни потом.

И это было последним, что я запомнил перед тем, как тьма окутала меня — не угрожающая, а тёплая, как руки тех, кто был рядом.

Утро пришло незаметно. Первые лучи солнца пробились сквозь неплотно закрытые шторы, озарив комнату золотистым светом. Я открыл глаза — девушки спали рядом, их дыхание было ровным и спокойным. На мгновение я замер, впитывая эту тихую красоту момента.

Потом осторожно поднялся, стараясь не разбудить их, и подошёл к окну. Внизу, у стен замка, уже кипела жизнь — стражники сменялись, слуги спешили по своим делам. Мир продолжал двигаться, несмотря на все тайны и угрозы.

«Сегодня будет новый день, — подумал я. — И новые шаги к разгадке».

Я обернулся, ещё раз взглянул на спящих девушек, и в душе зародилось твёрдое решение: я сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если для этого придётся пройти через тьму.

Я тихо прошёл в ванную, быстро умылся, создал себе костюм и тут же шагнул в открытый мной портал.

Утренний холодный горный воздух обнял меня и сразу взбодрил. Юнь Си стояла возле очага и, судя по всему, что-то готовила.

— Я знала, что ты снова придёшь, старший демиург, — услышал я голос Юнь Си в моей голове. Она продолжала стоять ко мне спиной, не отрываясь от своего занятия.

— У меня есть вопросы, на которые ты должна ответить, демиург, — так же мысленно ответил я Юнь Си.

Она на миг перестала мешать что-то в котелке, но тут же возобновила движения. Я уловил эту едва заметную заминку — словно трещина в безупречной маске — и не замедлил воспользоваться ею:

— Юнь Си, я говорил со своим предком, и мне многое теперь известно, — продолжил я мысленный диалог, не делая попыток приблизиться. — Ты ведь тоже это знала, не так ли?

Наконец она медленно отложила деревянную ложку и развернулась. Её глаза, тёмные и бездонные, словно горные озёра в предрассветный час, встретились с моими. В них не было ни страха, ни вины — только глубокая, выстраданная печаль.

— Знала, — подтвердила она без тени колебания. — Но знание — это ещё не право судить.

— Я не собираюсь судить, — мысленно возразил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Я хочу понять. Почему ты не сказала мне правду о своём племяннике? О том, что он сделал?

Юнь Си опустила взгляд, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Потому что правда — это не то, что можно раздать по кусочкам, старший демиург. Она как огонь: согревает одних и сжигает других. Я пыталась защитить тех, кого ещё можно спасти.

— Защитить? — я сделал шаг вперёд, но тут же остановился, осознав, что голос мой прозвучал слишком резко даже в мысленном диалоге. — От кого? От меня? Или от них?

Она промолчала, вновь повернулась ко мне спиной и устремила взгляд на заснеженные пики гор — острые, словно осколки разбитого зеркала.

— От неизбежного, — наконец произнесла она. — Ты думаешь, что знаешь всё, но видишь лишь поверхность. Есть силы, которые не подвластны даже демиургам. И есть жертвы, которые приходится приносить, чтобы сохранить равновесие.

Я почувствовал, как в груди закипает гнев, но заставил себя дышать ровно.

— Равновесие? Ты называешь это равновесием? Когда мой мир на грани разрушения, а ты…

— А что бы ты сделал, если бы знал всё с самого начала? — резко обернулась она, и в её взгляде вспыхнул нестерпимый свет. — Сказал бы мне? Доверился бы? Или тоже стал бы скрывать правду, оправдывая это благими намерениями?

Её слова ударили точно в цель. Я замолчал, осознавая, что не могу ответить однозначно.

Юнь Си тихо вздохнула и снова повернулась к очагу.

— Время идёт, старший демиург. И каждый миг приближает нас к тому, что уже нельзя изменить. Но пока есть выбор — нужно выбирать. Даже если цена этого выбора окажется выше, чем мы готовы заплатить.

— Так сделай свой выбор, Юнь Си! Остаться на стороне тех, кто тянет этот мир в пропасть, как твой старый мир, или встать на мою сторону и защитить его от вторжения врага, с которым я не смогу справиться в одиночку! — мой голос даже мысленно звучал громко, почти оглушительно.

— Я не могу, — голос Юнь Си в моей голове прозвучал тихо и надломленно.

— Что тебя держит, демиург? Чего ты боишься? — настойчиво спросил я.

— Моя дочь! Если я сделаю выбор, она погибнет! И не важно, какой выбор я сделаю! — Юнь Си резко повернулась ко мне. В её глазах стояли слёзы, а руки судорожно дрожали.

Я молчал, не зная, что сказать, и смотрел на Юнь Си. Слёзы бесшумно струились по её щекам, оставляя на коже влажные дорожки, словно следы невысказанной боли. В её взгляде читалась такая глубокая мука, что у меня сжалось сердце.

Наконец она собралась с силами, резко вытерла глаза тыльной стороной ладони и произнесла уже вслух — голос звучал твёрдо, но в нём всё ещё дрожали отголоски смятения:

— Ты прав, старший демиург. Рано или поздно мне придётся сделать выбор. Возможно, это время наступило.

Юнь Си замолчала, погрузившись в раздумья. Вокруг воцарилась тишина: птицы умолкли, ветер стих — она стала почти осязаемой, тяжёлой, густой, пропитанной невысказанными страхами. Я не торопил её, лишь внимательно следил за игрой эмоций на её лице. Но следующие её слова обрушились на меня, словно удар молнии:

— Тебе тоже придётся сделать выбор, старший демиург, — она подняла взгляд, и её глаза, обычно спокойные и мудрые, сейчас пылали неистовым огнём. — Судьба моей дочери и твоя крепко связаны. И правда, которую ты хочешь узнать, станет для тебя серьёзным потрясением. Как и последствия.

Она сделала паузу, словно собираясь с духом, а затем продолжила, и каждое слово звучало как приговор:

— Будущее, которое раньше я видела отчётливо, изменилось. Пророчество больше не властно над нашей судьбой и не имеет значения. С этого момента будущее покрыто непроглядным туманом. Я сделала свой выбор, старший демиург, но и ты должен сделать свой.

— Но я уже… — начал я, пытаясь возразить, однако она резко подняла руку, останавливая меня:

— Нет! Ещё не время! — её голос прозвучал жёстко, непреклонно. — Ты поймёшь, когда придёт час твоего выбора. Но ты должен пообещать мне одно: приложи все усилия, чтобы спасти мою дочь — Ли Юй.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и добавила почти шёпотом:

— И ещё… Она не знает, что я её мать. Скажи ей, когда меня не станет.

Я чувствовал, как внутри разрастается ледяной ком тревоги. Ли Юй, та, которую я люблю, оказалась дочерью Юнь Си? И почему судьба Ли Юй так тесно переплетена с моей? И что за «выбор» предстоит сделать мне? Вопросы возникали один за другим, нарастая, как снежная лавина.

— Почему ты не можешь сказать ей сама? — наконец спросил я, стараясь сохранить спокойствие. — Если это так важно…

Юнь Си горько улыбнулась, и в этой улыбке было столько невысказанной печали, что у меня перехватило дыхание.

— Потому что я сделала выбор, старший демиург, и теперь моё время истекает. Я чувствую, как нити судьбы рвутся одна за другой. Скоро я исчезну из этого мира, и тогда только ты сможешь защитить её.

— Исчезнешь? — я шагнул к ней, не веря своим ушам. — Что ты имеешь в виду?

Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли смирение, то ли отчаяние.

— Это не важно. Важно лишь то, что ты должен запомнить: Ли Юй — ключ ко всему. Её судьба — это судьба мира. И когда придёт время, ты поймёшь, почему я сделала именно такой выбор.

Я хотел задать ещё десятки вопросов, но Юнь Си уже отворачивалась — её фигура начала растворяться в воздухе, словно туман под лучами восходящего солнца.

— Подожди! — выкрикнул я. — Как мне её защитить? Что я должен делать?

Но её голос донёсся уже откуда-то издалека, едва различимый, как шёпот ветра:

— Доверься сердцу. Оно подскажет…

Как только Юнь Си полностью исчезла, в меня хлынул поток информации — нестерпимый, всепоглощающий, словно ледяной водопад, обрушившийся в сознание. Образы, голоса, обрывки воспоминаний — всё слилось в хаотичный вихрь, от которого темнело в глазах и перехватывало дыхание.

Пророчество, которое уже не имело смысла. История Юнь Си — её жизнь в прошлом мире и в этом, полная боли, жертв и тайных компромиссов. Её отношения с сёстрами — не сестринская любовь, а хрупкий союз, скреплённый клятвами и взаимным недоверием. Тайны, которые они хранили веками, словно ядовитые семена, готовые прорасти в самый неожиданный момент.

Я сжимал кулаки, пытаясь удержать сознание на грани реальности, пока перед внутренним взором разворачивались картины прошлого: Юнь Си, юная и полная надежд, делает первый выбор — и мир вокруг неё начинает трещать по швам; сёстры, собравшиеся в зале с зеркальными стенами, где каждое отражение шепчет ложь; клятвы, произнесённые на языке, которого больше никто не помнит; дети, рождённые не от любви, а от необходимости продолжить игру.

И чем больше я впитывал этот «последний подарок» Юнь Си, тем яснее проступала ужасающая правда: Тёмный маг — всего лишь пешка в большой игре за этот мир, устроенной сёстрами. Марионетка, чьи нити крепко зажаты в их изящных, но безжалостных руках.

Внезапно поток информации иссяк, оставив меня дрожащим и опустошённым. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. В ушах стоял звон, а перед глазами всё ещё мелькали обрывки видений.

— Значит, всё было ложью… — прошептал я, и собственный голос показался чужим, далёким.

В этот момент я осознал три вещи: Юнь Си не просто исчезла — она пожертвовала собой, чтобы передать мне это знание. Ли Юй действительно ключ ко всему — но к чему именно? Сёстры уже знают, что я получил их тайны. И скоро начнут активные действия.

Слабый ветерок коснулся моего лица, принося едва уловимый аромат лаванды — последний след присутствия Юнь Си. Я медленно поднялся, сжимая кулаки. Страх ещё теплился внутри, но его уже затмевала холодная решимость.

— Хорошо, — произнёс я, глядя в пустоту, где только что стояла Юнь Си. — Вы хотели игры? Давайте сыграем. Но теперь правила буду устанавливать я.

Где-то вдали, словно эхо моих слов, раздался тихий смех — то ли призрачный отголосок прошлого, то ли предупреждение о будущем. Я выпрямился, чувствуя, как внутри разгорается огонь — не ярости, а ясной, беспощадной цели.