Мы вышли из зала и пошли по коридору. В самом конце, возле лестницы, я остановился. Внутри нарастала тревога — неявная, но настойчивая, словно зудящая нотка на грани сознания, мешающая сосредоточиться. Я потянулся к амулету связи — и в этот миг пришёл вызов.

— Слушаю.

— Князь, нужна помощь, срочно! — голос Вэй Чжэньлуна дрожал от напряжения, что я сразу всё понял.

— Пекинский разлом? — уточнил я.

— Да! — выдохнул он. — У нас большие потери. Мы полностью потеряли пещеру. Держимся пока в крепости, но силы на исходе. Я не успею перекинуть армию — да и толку от неё не будет. Там три монстра невиданной силы. Старшие магистры не могут нанести им урон: пули отскакивают от брони, мечи, накачанные маной, не берут. Комендант крепости доложил: из двух тысяч солдат в живых осталось от силы пятьсот. Охотники покидают разлом. Император отдал приказ — если мы не удержим крепость, взорвать туннель. Но это не поможет. Лишь задержит монстров, пока они не пробьют новый проход.

Вэй говорил быстро, сбивчиво, почти задыхаясь. Я слышал отдалённый грохот, крики, лязг металла — фон хаоса, в котором он пытался удержать контроль.

— Хорошо, Вэй. Сейчас буду, — коротко бросил я и отключил связь.

— Опять прорыв? — тихо спросила Ли Юй.

Я утвердительно кивнул, уже формируя портал в крепость Пекинского разлома.

То, что мы увидели, не было похоже ни на один из предыдущих прорывов. В Карельском разломе и в Сибирском монстры высокого уровня гнали перед собой более мелких, попутно уничтожая тех, кто не успевал убежать. Здесь всё было иначе.

Монстры действовали не как толпа обезумевших тварей, а как единый механизм, поделённый на три армии. Каждая управлялась своим генералом, и у каждого были свои солдаты — монстры.

Три генерала-монстра не просто возглавляли орды — они были этими ордами, воплощая три стихии разрушения.

Первый — громоздкая туша высотой в десять метров, словно высеченная из базальтовых скал. Его тело состояло из наслоённых каменных плит, скреплённых пульсирующими жилами расплавленной магмы. При каждом шаге земля вздрагивала, а из трещин в его броне вырывались клубы едкого пара.

Вместо рук — массивные кристаллические клешни, способные раздробить крепостные стены. На спине — гряда острых минеральных шипов, из которых время от времени выстреливали раскалённые осколки.

Его «армия» — похожая на ожившие куски лавы — двигалась синхронно, как звенья цепи. Они не бежали — перетекали, заполняя пространство, словно живая лава.

Второй — тонкий, почти изящный по сравнению с первым, но от этого не менее жуткий. Его тело напоминало переплетение шёлковых нитей, постоянно меняющее форму: то вытягиваясь в десятки щупалец, то сворачиваясь в кокон, из которого вырывались облака ядовитой пыльцы.

«Кожа» из живых нитей могла разделяться на тысячи тонких волокон, проникающих в малейшие щели, — через них он контролировал своих подчинённых. Глаза — восемь фасеточных сфер, вращающихся независимо, следящих за полем боя со всех сторон.

Его «армия» — насекомые-мутанты: гигантские осы с жалами, источающими паралич, и пауки, плетущие липкие сети из той же шёлковой субстанции. Они двигались бесшумно, окружая жертв, как туман.

Третий — самый отвратительный из троих. Его тело — колышущаяся масса разлагающейся плоти, где кости и органы плавали в вязкой зеленоватой жиже. Он не шёл — переливался, оставляя за собой след из пузырящейся слизи, от которой трава чернела и ломалась.

Из его тела периодически вырывались «брызги» инфицированной материи, превращающиеся в новых монстров — уродливых гибридов зверей и людей.

Рот — воронка из сросшихся челюстей, способная всасывать целые группы солдат, перемалывая их в биомассу.

Его «армия» — бывшие люди и животные, чьи тела мутировали под действием его токсинов. Они ползли, цеплялись за стены, карабкались друг на друга, создавая живую волну разложения.

Их взаимодействие было пугающе слаженным — будто три части единого организма, где каждый генерал выполнял свою роль в симфонии уничтожения.

Мы стояли на крепостной стене, разглядывая этих монстров. К нам подбежал Вэй Чжэньлун. Его ярко-красный артефакторный доспех был настолько заляпан грязью и копотью, что выгравированные на нём драконы практически скрылись из виду. Меч в руках Вэя покрывала вязкая жижа — судя по всему, кровь монстров-мутантов третьего генерала.

— Князь, откройте портал! Я перекину сюда ещё двадцать тысяч воинов. Они собрались на территории клана, — запыхавшись, быстро произнёс Вэй.

— Ли Юй, открой портал. А я пока спасу вон ту группу солдат, которая пытается пробиться к крепости, — я указал рукой на окружённых бойцов, отчаянно отбивавшихся от наседающих монстров.

Ли Юй кивнула и устремилась вниз со стены. Вэй побежал следом. Этот старик порой удивлял меня: то прикидывался немощным, то демонстрировал чудеса храбрости и силы.

Как только Ли Юй открыла портал, из него тут же хлынули воины клана. Они занимали стены крепости, на ходу устанавливали новые пулемётные расчёты и открывали огонь по наседающим монстрам.

Я открыл портал и переместился к отчаянно сражающимся солдатам. Сразу создал большой воздушный щит, накрывший всю группу.

— Уходите в портал! Он ведёт на территорию крепости, — приказал я.

Солдаты поспешили выполнить приказ. А я остался в окружении монстров.

Магическая кольчуга работала на полную мощность. Браслет «Единства стихий» формировал дополнительную броню, облегая тело красивым костюмом. Мой воздушный щит выдерживал натиск — даже эти страшные, невиданные для данного разлома твари не могли его пробить.

У меня нарастало тревожное ощущение: это лишь пробная атака перед куда более масштабным вторжением. В памяти вспыхнул мой сон — бесчисленный поток монстров, сотни тысяч… На мгновение меня охватил ледяной ужас, и вновь возникла гигантская тень, заслонившая всё вокруг.

Чудовище. От одного его вида разум отказывался верить в реальность происходящего. Его глаза — два бездонных колодца тьмы — пристально смотрели на меня. И в этом взгляде читалось недвусмысленное обещание: «Ты следующий».

Я вздрогнул — видение рассеялось, растворилось, будто его и не было.

Монстры облепили воздушный щит, царапали его, пытались добраться до меня. Я огляделся, спокойно прикидывая, какие действия предпринять дальше.

Солдаты клана «Лунвэй» успешно отразили атаку монстров у стен крепости. На подмогу прибыли многочисленные магистры и старшие магистры — они накрывали огнём обширные участки, методично выжигая тварей.

Заклинания стихии Воды рвали лавовых монстров на куски: ледяные копья пронзали раскалённую броню, а водяные вихри, врезаясь в огненные тела, вызывали оглушительные взрывы пара. Воздух наполнился шипением, вонью горелой плоти и грохотом обрушающихся каменных фрагментов.

Оборона крепости устояла — но главная угроза оставалась. Три колоссальных генерала-монстра по-прежнему держались на почтительном расстоянии. Они не вступали в бой лично, лишь холодно и расчётливо направляли свои орды на штурм.

Пора было принимать решение — и действовать без промедления. Но прежде мне нужно было понять: откуда взялись эти твари?

Были ли они порождением стражей, частично подчинённых тёмным магом? Или где-то там, в недрах разлома, он создал собственную кузницу монстров — инкубатор чудовищ, питаемый чёрной магией?

Я сосредоточился, всмотрелся в каменного генерала. Его громада, высеченная будто из базальтовых пластов, казалась не просто телом — монолитом воли. Я попытался проникнуть глубже: коснуться его сознания, прочесть мысли, выяснить путь, которым они пришли.

Ничего.

Пустота. Не отсутствие мыслей — а целенаправленное отсутствие. Как если бы кто-то намеренно стёр все следы, оставив лишь один вектор, один импульс:

«Уничтожить крепость. Идти дальше. Захватывать территорию».

Методично. Неумолимо. Без колебаний.

Я отступил из этого ментального контакта, ощутив холод — не физический, а тот, что проникает в самое ядро духа. Это не были дикие твари, пошедшие в атаку по прихоти инстинкта. Это были орудия. Инструменты воли, лишённые сомнений и страха.

И тот, кто их создал, знал, как управлять не только телом, но и сознанием.

Тёмный маг… Значит, ты снова набрал силу после нашего боя. И, похоже, даже стал сильнее. Но и я стал сильнее. А значит, рано или поздно мы встретимся — и сразимся снова.

Я открыл портал и вернулся на стену крепости.

— Что теперь? — спросила меня Елена.

Я пожал плечами:

— Всё как обычно: уничтожим монстров — и вернёмся в Москву. У нас там ещё дворец не захвачен.

— Приказывайте, демиург, — произнёс Вэй Чжэньлун.

Я перевёл на него взгляд:

— Ты уже всё сделал, Вэй. И сделал очень хорошо. Вы удержали крепость, не отдали монстрам разлом. Остальное я сделаю сам — вместе с Еленой и Ли Юй. Кстати, Вэй… Ты ещё не знаешь, но они стали младшими демиургами.

У Вэя расширились глаза — удивление вспыхнуло в них ярким огнём. Он медленно перевёл взгляд на девушек, и в его взгляде появилось нечто новое: не просто уважение, а почти благоговейное осознание. Теперь он видел их иначе — не как моих любовниц и сильных старших магистров, а как почти равных мне по мощи, как носителей той же силы, что и я.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым грохотом боя и шипением испаряющейся монстровой крови на раскалённых камнях.

Затем Вэй склонил голову — не формально, а с искренним почтением:

— Это… великая честь для клана «Лунвэй». Я горжусь, что стою рядом с вами.

Елена слегка улыбнулась, а Ли Юй лишь кивнула — сдержанно, как и всегда.

Я посмотрел вниз, на поле битвы, где три генерала-монстра по-прежнему держали основные свои армии в резерве.

— Пора заканчивать, — сказал я твёрдо. — Елена, Ли Юй — вы готовы?

Обе девушки выпрямились, и в их глазах вспыхнули искры силы — той самой, что только что признал Вэй.

— Готовы, — ответила Елена, и её голос прозвучал как звон клинка, выходящего из ножен.

Ли Юй молча подняла руку — в ладони зародилась пульсирующая сфера чистой энергии.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как внутри разгорается пламя моей силы.

— Тогда начнём. Для начала пустим големов проредить ряды монстров. Вам необходимо продолжать поглощать силу. Пусть и чужую, но её поток будет слабым — вы сможете преобразовать её и поглотить без ущерба для себя.

Девушки кивнули, и под стенами крепости стали воплощаться их големы.

Ли Юй отпустила сферу с маной — та аккуратно спустилась на землю, а вокруг неё заклубилась серая дымка. Постепенно сквозь туман проступили очертания огромного скорпиона. Он поднялся, с силой вгоняя мощные лапы в землю. Изогнутый хвост, увенчанный жалом с расплавленным ядром, взлетел вверх, пульсируя багровым светом. Сквозь пластины брони заструились клубы дыма; внутри голема вспыхнул яростный огонь, а из пасти вырвался огненный вздох.

Пальцы Елены озарились мягким изумрудным светом, в глазах заплясали крошечные вихри энергии. Земля у стен крепости задрожала. Из трещин в каменном покрытии потянулись струйки тумана, сплетаясь в причудливые узоры. Постепенно сквозь дымку проступили очертания: огромный паук впился острыми когтями в землю, оставляя глубокие борозды. Хитиновые пластины на его спине засияли тёмно-зелёным и бронзовым отливом.

Два голема — Скорпи и Пушистик — замерли на мгновение, затем развернулись к наступающей орде. Они были готовы рвать монстров, отдавая силу убитых тварей своим хозяйкам.

В воздухе вспыхнул ослепительный огненный шар — не просто пламя, а сгусток первозданной стихии, пульсирующий в унисон с моим сердцем. Из его недр, словно из жерла вулкана, начал проявляться силуэт моего дракона. Ветер взвыл, ворвался в пещеру, сливаясь с пламенем в диком танце стихий. Казалось, сама материя пространства переплавлялась, выковывая это создание.

Спустя мгновения, которые растянулись в вечность, мой дракон вознёсся над крепостью — не просто поднялся, а явился, как воплощение высшей силы. Он преобразился до неузнаваемости: теперь это был не просто голем, а истинный страж старшего демиурга.

Его тело налилось мощью, став в разы крупнее. Могучие крылья, подобные штормовым облакам, развернулись во всю ширь, закрывая свод пещеры. Каждое перьевидное пламя на их кромках пылало собственным, независимым огнём. В распахнутой пасти сверкнули клыки — не просто острые, а словно выкованные из металла, способные дробить камень и сталь. Когти на лапах, похожие на изогнутые клинки, излучали жар, от которого воздух дрожал и искажался.

Сила моего голема возросла многократно — теперь она не просто подчинялась законам магии, а переписывала их. Это больше не был обычный огненно-воздушный голем, извергающий пламя по воле заклинателя. Передо мной парил истинный повелитель стихий, чьё существование само по себе было вызовом хаосу.

Он мог не только жечь — он мог уничтожать. Одним взмахом крыла рассекать пространство, одним ударом когтя дробить броню монстров, одним рыком сотрясать основы реальности. Его пламя теперь не просто обжигало — оно выжигало саму суть противника, оставляя после себя лишь пепел и тишину.

И в этом величии, в этой необузданной мощи я чувствовал не просто силу — я чувствовал ответственность. Ведь теперь мой голем был не просто оружием. Он был отражением моей воли, моего статуса, моего долга как старшего демиурга.

Солдаты в крепости замерли, пулемёты стихли — все взоры обратились на моего дракона. Время словно остановилось: даже вой ветра и рёв монстров смолкли, поглощённые величием этого мгновения.

Мой голем парил над крепостью, словно живое воплощение небесного гнева. Каждое его движение излучало не просто силу — власть. Пламя, струящееся вдоль чешуи, не просто горело — оно пульсировало, подчиняясь биению невидимого сердца, а в глубине зрачков тлел огонь, в котором можно было разглядеть отблески иных миров.

Солдаты, ещё минуту назад сжимавшие оружие в дрожащих руках, теперь стояли, заворожённые. Кто-то опустился на колени, кто-то прошептал молитву стихиям — но в глазах каждого читалось одно: надежда. Даже ветераны, видавшие десятки битв, не могли скрыть благоговейного трепета. Этот дракон не был просто оружием — он был знамением.

Я чувствовал, как их взгляды, полные веры и страха, сплетаются в единый поток, подпитывая моего голема. Его мощь росла не только от моей воли — она питалась их надеждами, их отчаянной жаждой победы.

Дракон распахнул крылья, и тень его накрыла не только крепость, но и поле боя, где замерли монстры. Казалось, сама земля дрогнула, признавая его превосходство. Из его пасти вырвался не просто огонь — а вихрь пламени, который, коснувшись первых рядов врагов, превратил их в мерцающие угли.

В этот миг я понял: битва ещё не закончена, но её исход уже предрешён. Мой дракон — творение старшего демиурга — не просто сражался. Он судил.

И когда его громогласный рёв разорвал тишину, генералы-монстры, наконец, дрогнули. Я улыбнулся. Они ещё не знали, что самое страшное ждёт их впереди.

— Елена, Ли Юй, ваш выход. Отправляйте големов в атаку. Дракон пока не будет вмешиваться. Вам нужна сила — а здесь вы можете получить её в достаточном количестве, — произнёс я, мысленно приказывая дракону оставаться над крепостью.

Девушки синхронно вскинули руки, и в тот же миг их творения рванули вперёд с бешенной скоростью.

Пушистик Елены метнулся сквозь ряды монстров, словно изумрудный вихрь. Его восьминогие шаги выбивали облака пыли, а хитиновые пластины вспыхивали тёмно-зелёным и бронзовым отливом при каждом движении. Он не просто атаковал — он играл с жертвами.

Резкий прыжок — и паук накрывает группу монстров раскидистыми лапами, опутывая их огненной паутиной. Сеть мгновенно вспыхивает, превращая тварей в корчащиеся факелы. Следующий взмах когтей — и ещё трое монстров разрываются на части, их останки падают на землю дымящимися клочьями. Пушистик издаёт тихий щелчок жвалами — и из его пасти вырывается широкая струя мощного пламени, превращающая ближайших противников в обгорелые статуи, которые тут же рассыпаются в пепел от дуновения ветра.

Скорпи Ли Юй действовал иначе — как неумолимая машина разрушения. Его массивные клешни сверкали расплавленным золотом, оставляя в воздухе дымные следы. Хвост с жалом ритмично вздымался и обрушивался вниз, каждый удар сопровождался глухим хрустом ломающихся костей и воплями умирающих монстров.

Он не отступал ни на шаг — лишь продвигался вперёд, методично расчищая путь. Одна клешня хватает монстра, сжимая до треска панциря, вторая — рассекает следующего пополам. Жало на хвосте вспыхивает багровым светом — и при ударе выпускает волну пламени, которая прожигает плоть насквозь, оставляя после себя лишь дымящиеся дыры. Скорпи не тратил лишних движений — каждый его жест был отточен, смертоносен, безупречен.

Поле боя превратилось в адский калейдоскоп: изумрудные вспышки паучьего пламени переплетались с золотыми всполохами скорпионьих ударов; воздух наполнился шипением кислоты, треском ломающегося камня и воплями умирающих тварей.

Елена сосредоточенно вела руками, словно дирижёр чудовищного оркестра. Её пальцы светились изумрудным сиянием, синхронизируя каждое движение Пушистика. Ли Юй стояла неподвижно, но в её глазах пылал огонь — она чувствовала каждый удар Скорпи.

Големы не просто сражались — они усиливали своих хозяек. С каждым уничтоженным монстром Елена и Ли Юй становились сильнее. И чем сильнее становились девушки, тем сильнее становились их големы.

Монстры пытались сопротивляться — бросались на големов целыми волнами, но каждый натиск лишь усиливал их противников. Это была не битва — это был ритуал поглощения.

Я наблюдал за этим танцем разрушения, чувствуя, как энергия битвы пульсирует в воздухе. Елена и Ли Юй не просто управляли своими созданиями — они становились с ними единым целым. Их сила росла с каждой секундой, и я знал: когда големы завершат свою работу, младшие демиурги выйдут из этой битвы куда более могущественными, чем прежде.