Следующие два дня прошли спокойно. Я встретился с князем Трубецким и сообщил ему информацию, полученную от пленного. Мы договорились, что он продолжит поиск членов «Ордена Чёрного пламени» и усилит охрану своих предприятий, а также предупредит других союзных ему князей о возможных атаках.

Что касается нашего завода по выпуску бронированных автомобилей, князь предложил не восстанавливать разрушенное предприятие, а построить совершенно новое с учётом новых потребностей, а заодно устранить все ранее допущенные при строительстве ошибки. Естественно, я согласился, и Трубецкой пообещал в ближайшее время предоставить смету на строительство.

Шпион Ли Юй в стане врага пока не сообщал нам интересной информации. Я периодически отслеживал его местонахождение в надежде, что возле него появится кто-нибудь из членов ордена. Он сообщил Ли Юй, что получил задание шпионить за каким-то боярином, который нам был совершенно неинтересен. Когда он снова встретится с хозяином или ещё с кем-то из ордена, было неясно.

Оставалась одна зацепка — допросить боярича, арестованного за организацию грабежа хранилища артефактов академии.

— Добрый день, Сергей. Очень нужна помощь, — произнёс я в амулет связи.

— Добрый день, князь. Я весь во внимании, — ответил Бестужев.

— Несколько дней назад наш с вами общий знакомый судебный следователь Никифоров Николай Игнатьевич арестовал одного студента-боярича, не знаю его имени, за организацию грабежа хранилища артефактов академии. Мне очень нужно с ним поговорить. Можете договориться? — я был полон надежд, что у Бестужева получится.

— Наедине или Никифоров может присутствовать? — уточнил юрист.

— Не имеет значения для меня, главное, чтобы он не мешал разговору, — ответил я на вопрос.

— Хорошо, я постараюсь договориться. Ждите, князь, — Бестужев отключился, а я посмотрел на девушек.

— Может, сходим выпьем кофе, пока Сергей пытается договориться? — задал я вопрос, вставая из кресла в нашей комнате.

Не успели мы дойти до ресторана, как мне поступил вызов.

— Слушаю, — произнёс я.

— Добрый день, ваше сиятельство. Это судебный следователь Никифоров. Господин Бестужев озвучил мне вашу просьбу, — Никифоров замолчал, и я поторопил его:

— И какое вы приняли решение?

— На самом деле, я сам хотел попросить вас помочь мне допросить его. Так что жду вас. Когда вы сможете приехать? — ответил судебный следователь.

— В течение часа я буду у вас, — произнёс я и прервал разговор.

— Пьём кофе и едем в околоток. Никифоров ждёт нас, — сообщил я девушкам.

Околоток располагался в большом трёхэтажном здании. Никифоров встретил нас на входе, когда нас привёз извозчик, и проводил в свой кабинет.

— Сейчас приведут подследственного, я уже приказал. Может, кофе? — поинтересовался Никифоров.

— Да, если вам не трудно, — ответил я.

— Конечно, ваше сиятельство. У меня тут есть своя маленькая плитка для варки кофе. Я, знаете ли, тоже очень люблю этот напиток. Сейчас сварю, — судебный следователь встал из-за стола.

Я посмотрел на Елену, и она поняла мою немую просьбу.

— Николай Игнатьевич, давайте я сама всё сделаю. Где у вас тут всё? — Елена подошла к Никифорову, и он показал, где у него плитка, турка и кофе.

Елена сварила всем кофе и налила в чашки.

Никифоров сделал пару глотков и расплылся в блаженной улыбке:

— Елена, вы варите изумительный кофе. А я так не умею.

— Николай Игнатьевич, я могу вас научить. Это не сложно. Вот как допросим вашего подопечного, так сразу и научу, — с улыбкой произнесла девушка.

Пока мы пили кофе, городовые привели боярича. Увидев меня и девушек, он ухмыльнулся.

— И что тут делают эти студентики-первокурсники? Или они мне поведают какую-то страшную тайну? У-у-у, — сгримасничал боярич и рассмеялся.

— Николай Игнатьевич, можете оставить нас наедине минут на пять, может, даже меньше? — спросила Ли Юй, встав со своего стула и подойдя к бояричу.

— Ну-у-у… — Никифоров не спешил покидать кабинет.

— Ли Юй, начинай. Николай Игнатьевич, не помешает, — произнёс я.

Боярич снова рассмеялся:

— О да-а-а-а, начинай, детка. Сделай мне приятно.

— Конечно, родной, сейчас сделаю, — произнесла Ли Юй, и в её руке возник огненный хлыст.

На миг боярич испугался, но потом снова рассмеялся, делая вид, что ему безразлично:

— Ты этим собралась меня приласкать? Пытки в стенах этого здания запрещены, так ведь, Николай Игнатьевич? — боярич повернул голову к судебному следователю.

Ли Юй хватило того мгновения страха боярича, чтобы начать применять свой дар. Хлыст в её руках растворился, а она, взяв боярича за подбородок, повернула к себе и, улыбнувшись, спросила:

— Ты меня испугался, малыш? Ну что же ты, я не такая злая, как тебе показалось.

Она пристально посмотрела в его глаза, и боярич вздрогнул:

— Нет, я не боюсь тебя!

— Ай-яй-яй, какой плохой врунишка, — в руках Ли Юй снова вспыхнул огненный хлыст.

— Нет, нет, уберите её от меня!!! — закричал боярич в ужасе.

Никифоров дёрнулся, намереваясь встать из-за своего стола, но я так пристально глянул на него, что он остался на месте.

Ли Юй тем временем продолжала:

— Ну что же ты кричишь, мой хороший, не кричи. Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказала, — Ли Юй поднесла к его глазам огненный хлыст, и боярич с расширенными от ужаса глазами посмотрел на него.

— Нееет, — выдавил он из себя тихим голосом, не сводя взгляда с огненного хлыста.

Хлыст в руках Ли Юй медленно стал угасать:

— Хороший мальчик, расскажи мне, зачем ты полез в хранилище артефактов академии? — начала допрос Ли Юй, когда полностью подчинила себе боярича.

Никифоров сразу подобрался и стал внимательно слушать.

— Мне приказали, — боярич опустил взгляд.

— Кто приказал? Расскажи всё подробно, — приказала Ли Юй строгим голосом.

— Куратор из «Ордена Чёрного пламени». Он сказал, что я должен привлечь студентов и с ними ограбить хранилище. А артефакты подкинуть ему, — он показал на меня рукой. — За это меня обещали взять в орден. Но я не успел. Хотел сделать это на следующий день, когда все будут на занятиях.

Боярич заплакал.

— Как зовут куратора? — спросил Никифоров.

— Я… Я не могу сказать… — боярич заревел сильнее.

— Почему? — уточнил Никифоров.

— Я давал клятву стихий, — слёзы лились ручьём по щекам студента.

Ли Юй посмотрела на Никифорова и подошла к нему:

— Я могу заставить его произнести имя и нарушить клятву, но вы же понимаете, что если он не умрёт сейчас, то умрёт позже, после того как потеряет все свои ядра?

— Понимаю, — произнёс судебный следователь и, посмотрев на меня, произнёс:

— Чего я не знаю? Зачем подкидывать вам артефакты? Мы бы всё равно выяснили, что это не вы вскрыли хранилище, князь.

Я вздохнул, не зная, что ему ответить. Рассказать правду? Я смотрел ему в глаза, Никифоров не отводил взгляд, ожидая моего ответа.

— Николай Игнатьевич, вы знаете историю моего рода? — спросил я.

Он кивнул.

— Не буду спрашивать, как вы относитесь к узурпатору, — я отслеживал его эмоции, но он никак не отреагировал на «узурпатора», — просто расскажу вам, что нас ждёт впереди. Вы знаете, что несколько дней назад был уничтожен завод по производству бронированных автомобилей, который принадлежит мне и князю Трубецкому?

Никифоров снова кивнул, внимательно меня слушая.

— Так вот, завод уничтожил «Орден Чёрного пламени» по личному распоряжению узурпатора. По нашим данным, он заключил с ними союз. Они должны уничтожить двух оставшихся в живых истинных наследников престола, а также начать уничтожать предприятия некоторых князей, включая мои, чтобы ослабить нас финансово. Вы понимаете, зачем он это делает?

— Готовится к войне с вами и теми, кто может вас поддержать, — смотря мне в глаза, ответил Никифоров.

— Я тоже так думаю. Он боится, много недовольных его правлением. Как аристократии, так и обычного населения. Маленькая искра — и в Российской Империи снова начнётся война за трон, — эмоции Никифорова были нейтральные, он никак не реагировал на наш разговор.

Мы смотрели друг на друга, и я не знал, продолжать мне разговор или нет. Но на помощь вдруг пришёл Никифоров, он сам продолжил:

— Ваша девушка, Ли Юй, я не знаю, как она это делает, но понимаю, что вам тоже нужно имя куратора. Вы хотите захватить его и узнать планы «Ордена Чёрного пламени» и… — он замолчал и внимательно посмотрел на меня немигающим взглядом, — и узурпатора.

Теперь я почувствовал, как в его душе пробудились эмоции. Горечь утраты, обида, сожаление.

— Вы кого-то потеряли в первой войне? — сразу спросил я.

Никифоров отвернулся. Но я успел увидеть, как в его глазах появились слёзы. Он не стал отвечать, лишь произнёс:

— Ли Юй, делайте своё дело. Узнайте имя того, кто служит «Ордену Чёрного пламени». А боярич… Боярич сам выбрал свою судьбу. Те, кто работает на орден, по указу истинного императора приговорены к смерти без суда.

Девушка подошла к бояричу:

— Не бойся, — она погладила его по щеке. — Назови мне имя куратора.

— Госпожа, я погибну, — захныкал боярич.

— Ты всё равно погибнешь, но либо во славу меня, либо от ужаса, в который я погружу твой разум. Выбирай, — ласково произнесла Ли Юй и снова погладила боярича по щеке.

Боярич затрясся всем телом, его губы дрожали:

— Его… его зовут… зовут…

— Смелее, мой хороший, скажи, как его зовут? — давила Ли Юй.

Боярич расплакался и сквозь слёзы и всхлипы мы услышали имя:

— Боярин Иван Пантелеймонович Лозовский… Он… он наш главный куратор… Все приказы получает от старшего наставника…

В этот момент что-то зловещее изменилось в воздухе. Тело боярича начало светиться призрачным, пульсирующим голубым светом, который словно просачивался сквозь его кожу изнутри. Его глаза расширились от ужаса, когда он почувствовал, как древняя магия клятвы стихий пробуждается в его ядрах.

Сначала его руки покрылись тонкой коркой льда, затем ледяные узоры начали распространяться по всему телу. Он закричал — пронзительно, душераздирающе, — но из его горла вырывался лишь хрип.

— Нет! Не-е-ет! — вопил он, но голос становился всё тише.

Голубое свечение становилось всё ярче, оно пульсировало в такт с его угасающим сердцем. Его тело выгнулось дугой, словно невидимые руки разрывали его изнутри. Из его рта пошла пена, смешанная с кровью, а глаза начали вылезать из орбит.

Магия клятвы стихий работала безжалостно. Его ядра, которые были источником его силы, начали разрушаться, превращаясь в чистую энергию, которая сжигала его изнутри. Кожа стала прозрачной, сквозь неё были видны ломающиеся кости и разрываемые мышцы.

Комната наполнилась запахом озона и горелой плоти. Боярич бился в конвульсиях, его крик перешёл в предсмертный хрип. Голубое свечение достигло своего пика, а затем резко погасло.

Тело боярича обмякло, превратившись в безжизненную оболочку. От него осталась лишь пустая оболочка, лишённая не только жизни, но и магической сущности. Его ядра были уничтожены, а душа поглощена древней магией клятвы.

В комнате повисла тяжёлая, пропитанная смертью тишина. Даже воздух, казалось, застыл от ужаса произошедшего.

— Это… это было… — начал было Никифоров, но не смог закончить фразу.

— Древняя магия не прощает предательства, — тихо произнесла Ли Юй, не отводя взгляда от бездыханного тела. — Но теперь мы знаем имя.

Судебный следователь достал амулет связи и вызвал городовых, чтобы унесли тело.

— У вас будут проблемы из-за его смерти? — поинтересовался я. — Может, вам необходимо укрытие? Я могу вас спрятать в своей крепости.

— Нет, не переживайте, князь. Любой образованный целитель подтвердит, что он погиб от наказания за нарушение клятвы стихий, — ответил Никифоров.

Я посмотрел на Елену, и она кивнула:

— Мы ещё не проходили это детально, но нам уже рассказывали, как определить такую смерть и что пытаться спасать такого бесполезно.

— Делайте своё дело, князь. Считайте, что я не слышал имя этого боярина. Если будет нужна моя помощь, пусть Сергей Родионович связывается со мной. А теперь, — судебный следователь встал из-за стола, — если вы не против, я займусь протоколом. А вам лучше уйти, пока городовые не пришли в кабинет. Незачем лишний раз мозолить им глаза.

Мы молча вышли из кабинета. В коридоре было пусто и тихо. Елена первой нарушила молчание:

— Это было… страшно. Никогда не видела, как работает клятва стихий.

— Да, зрелище не для слабонервных, — согласилась Ли Юй, поёжившись. — Но теперь у нас есть имя. Боярин Лозовский… Нужно будет допросить его.

— Чтобы я сам смог его найти, мне нужен его образ или хоть какие-то данные о нём, а не только имя. Вернёмся в академию, свяжусь с князем Трубецким, пусть его люди найдут этого боярина, — мы уже вышли из околотка, и Ли Юй махнула рукой извозчику, который медленно ехал мимо нас.

Пока ехали в академию, каждый думал о своём. Имя боярина Лозовского повисло в воздухе тяжёлым грузом. Теперь всё изменится. Теперь у нас есть цель.

Когда вернулись в академию, я сразу же связался с Трубецким:

— У нас есть имя. Боярин Иван Пантелеймонович Лозовский. Нужно найти его.

— Понял, князь. Мои ребятушки всё сделают. Как возьмём его, я сообщу, — ответил князь Трубецкой.

Я посмотрел на своих спутниц:

— Предлагаю пообедать. Теперь нам остаётся только ждать, пока Трубецкой найдёт этого боярина.

Елена кивнула:

— Хорошая идея. После всего произошедшего нужно восстановить силы.

Ли Юй задумчиво смотрела в окно:

— Интересно, как долго нам придётся ждать? Этот Лозовский наверняка хорошо прячется.

Мы направились в ресторан, но я знал, что спокойствие было обманчивым. Теперь, когда у нас появилось имя, игра вступила в новую фазу. И неизвестно, какие ещё сюрпризы готовит нам «Орден Чёрного пламени».

В ресторане было немноголюдно. Студенты, видимо, уже пообедали. Мы заняли уединённый столик в углу.

Мы сделали заказ подошедшему официанту, и я решил поговорить с Бестужевым:

— Сергей, можешь собрать информацию на Никифорова? Больше всего интересует, кто погиб из его ближайшего окружения в войне с узурпатором. Это может помочь нам лучше понять его мотивы и позицию.

— Князь, вы уверены, что это необходимо? — осторожно спросил Бестужев. — Судебный следователь — человек чести, и такие расследования могут его обидеть.

— Я понимаю риски, — ответил я, — но нам нужно знать, с кем мы имеем дело. Особенно сейчас, когда ситуация становится всё более напряжённой.

— Хорошо, князь, — после короткого раздумья согласился Бестужев. — Я постараюсь собрать информацию максимально деликатно. Что именно вас интересует?

— Всё, что связано с первой войной, — пояснил я. — Родственные связи, друзья, сослуживцы. Особенно те, кто мог пострадать от действий узурпатора.

— Понял, — кивнул Бестужев. — Сделаю всё возможное. Когда вам нужна информация?

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил я, глядя на Ли Юй и Елену, которые о чём-то тихо переговаривались. — Но без спешки и лишнего шума.

— Будет сделано, князь, — Бестужев отключился.

Официант принёс наш заказ, и мы приступили к обеду. Но мысли мои были далеко отсюда. История Никифорова могла стать ключом к пониманию его позиции и тому, сможем ли мы действительно рассчитывать на его помощь в дальнейшем. Я чувствовал, что эта информация может оказаться крайне важной.

— О чём задумались, князь? — спросила Елена, заметив моё отсутствующее выражение лица.

— О Никифорове, — признался я. — Его прошлое поможет понять его позицию в будущем противостоянии с узурпатором.

Ли Юй кивнула:

— Я тоже заметила его реакцию на упоминание узурпатора. Кажется, у него есть свои счёты с ним. Возможно, это может сыграть нам на руку.

— Именно поэтому мы должны узнать больше, — согласился я. — Но осторожно, чтобы не навредить нашим отношениям с судебным следователем.

Елена задумчиво помешивала суп:

— Может быть, стоит поговорить с ним напрямую? Иногда честный разговор может дать больше, чем тайное расследование.

— Возможно, — согласился я. — Но пока нужно дождаться информации от твоего отца. Он сможет собрать факты без лишнего шума.

Мы закончили обед в напряжённом молчании, каждый обдумывая возможные варианты развития событий. Особенно теперь, когда у нас появилось имя Лозовского и намёки на личную заинтересованность Никифорова в борьбе с узурпатором.

— Предлагаю теперь пойти в комнату и отдохнуть, пока ждём новую информацию от Трубецкого и Бестужева, да и занятий сегодня нет, — произнёс я, вставая из-за стола.

Девушки заулыбались, по их виду можно было сказать, что они с радостью готовы использовать любое свободное время, чтобы побыть вместе. Елена потянулась и произнесла:

— Отличная идея, князь. После такого напряжённого дня отдых нам не помешает.

Ли Юй кивнула:

— Согласна. К тому же, нужно быть в форме, когда придут новости.