Штурмовики быстро сняли с меня наручники и вышли. Всё это время я не отводил взгляда от глаз управляющего шахтой.

Рэттен Вейер — «Крысиный король». Так его называли за глаза подчинённые и командиры клана, и он прекрасно об этом знал. В его мыслях я прочёл, что он терпеть не мог это прозвище. В отместку он называл всех крысами.

— Мне насрать, кто ты такой, как тебя зовут и как ты сюда попал. Теперь ты — очередная крыса, которая будет приносить мне добычу. Будешь хорошо работать — значит, будешь хорошо питаться и проживёшь долгую и счастливую жизнь, добывая изотопы для клана, — прорычал «Крысиный король». — А теперь надевай, — он бросил на стол браслет.

Я знал, что это за браслет: с его помощью заключённых били током, если они не подчинялись приказам. Снять его можно было только с помощью специального устройства.

Я видел, что Рэттен Вейер начинает злиться — я медлил. Но всё-таки решил заговорить. И предложить ему то, о чём он очень долго мечтал.

— В одной звёздной системе, о которой никто не знает, кроме меня, есть большой астероидный пояс, скопление ледяных планетоидов с редкими изотопами. Там стоит фабрика и завод по переработке, — я сделал шаг вперёд и протянул руку к браслету, не отрывая взгляда от управляющего и продолжая читать его мысли.

— Продолжай, — бросил он, откинувшись в кресле.

— Сделай так, чтобы я выбрался отсюда, — сказал я, взял браслет в руки и нацепил на ногу.

— Почему я должен тебе верить, крысёныш? — «Крысиный король» очень правдоподобно сделал вид, что злится, но я прекрасно читал в его мыслях: ему стало интересно.

— Найди корабль, возьми с собой верных людей и отвези меня в звёздную систему «Скопление Икара». Когда я решу там свои дела, мы отправимся туда, где ты сможешь стать не просто «Крысиным королём», а дворянином при Великом Доме — и владельцем автоматизированной фабрики и завода, Рэттен Вейер.

Я старался внушить ему, что это его единственный шанс вырваться отсюда и зажить нормальной жизнью. Но мои силы ещё не восстановились. Хотя я и смог посеять зерно — оно легло на благодатную почву его давней мечты.

На минуту Рэттен погрузился в свои мысли, мечтая о том, как заведёт наконец семью и заживёт нормальной жизнью. Он даже не обратил внимания, что я назвал его по имени.

— Ты сдохнешь в этих шахтах, крысёныш. Никто и никогда отсюда не сбегал, — прорычал он. — Буба, зайди! — произнёс Вейер в устройство связи на своём ухе.

Через минуту в кабинет вломился здоровенный мужик в таком же засаленном жёлтом комбинезоне, как у меня, и с браслетом на ноге.

— Слушаю, босс! — гаркнул Буба.

— Буба, ещё раз вломишься без стука, даже когда я тебя зову… — «Крысиный король» начал подниматься из-за стола, а Буба словно уменьшился в размере. — Поедешь на десятый уровень. Ты меня понял⁈ — последние слова Рэттен уже просто проревел.

— Да, босс. Простите, босс, — заблеял Буба.

Это выглядело настолько смешно, что я не сдержал улыбки.

— Чего лыбишься, крысёныш? — «Крысиный король» перевёл на меня взгляд. — На пятый уровень его.

— Будет исполнено, босс, — Буба схватил меня за шкирку и потащил к выходу из кабинета.

Я даже крякнул от удивления. Буба был настолько силён, что с лёгкостью вытащил меня в коридор и поставил на ноги. Оглянувшись, он прошептал:

— Обычно новеньких отправляют на третий уровень. Что ты ему там наговорил? Пятый уровень — для опытных, там своя каста. Смотри по сторонам.

Он подтолкнул меня, и мы пошли по коридору к лифтам, ведущим на уровни в глубину шахты.

Про себя я улыбался. Посеянное зерно даст всходы. Не быстро, но прорастёт. Теперь главное — выжить.

Я проник в мысли Бубы — и оцепенел от изумления.

Перед мной шёл не просто надсмотрщик в засаленном комбинезоне. Это был бывший глава Клана Ледяных Клинков.

Десять лет назад всё рухнуло в один миг. Нынешний глава, тогда ещё просто капитан, сманил остальных на заговор. В миг, когда Буба лишился власти, вместо положенного по обычаю места капитана «клинка» его обвинили в воровстве у клана. Приговор был безжалостен: шахты — искупать грехи.

Сначала он сопротивлялся. Кричал о несправедливости, бился как загнанный зверь, требовал суда чести. Но когда его спустили на десятый уровень — в преисподнюю, где даже самые крепкие живут от силы несколько лет, — огонь в нём угас. Он сдался. Притих. Стал тенью.

А потом пришёл «Крысиный король». Он вытащил Бубу с десятого уровня, сделал своим помощником. Буба считал, что это был «долг» — плата за то, что когда-то Буба поддержал его назначение управляющим шахтами. Но какая горькая ирония: спаситель оказался тем же тюремщиком, только в другой маске.

Теперь бывший «Ледяной Вождь», чья слава гремела по всему клану, таскал новичков за шкирку и шептал им: «Смотри по сторонам».

— Помоги мне, Буба, и я помогу тебе отомстить твоим обидчикам, — тихо прошептал я, глядя ему в затылок.

Он резко повернулся ко мне и нажал кнопку остановки. Лифт со скрежетом замер между уровнями шахты.

— Что ты сказал⁈ — так же тихо, но с дрожью в голосе прошипел Буба. В его взгляде мелькнул страх. — Я не предам клан! Ты не убежишь отсюда!

Буба сразу решил: меня специально заслали, чтобы втянуть его в предательство и окончательно уничтожить. Оказалось, новому главе не понравилось, что «Крысиный король» вытащил Бубу с десятого уровня, не дав ему сгинуть в шахтёрской преисподней. Но авторитет «Крысиного короля» среди людей клана был слишком высок — и «Ледяной Вождь» не решался на открытую конфронтацию.

— Буба, если ты думаешь, что я заслан сюда ради тебя — это не так. У тебя ведь остались друзья там, — я поднял палец к потолку. — Спроси у них, как я тут оказался. А когда будешь готов говорить — приходи.

Я осторожно внушал ему одну единственную мысль: если он поможет мне — получит шанс расквитаться с «Ледяным Вождём».

Буба смотрел на меня долгую минуту. Его лицо то каменело, то искажалось внутренней борьбой. Наконец он сплюнул на пол и повторно нажал кнопку — лифт возобновил спуск.

Остаток пути мы провели в тяжёлом молчании.

Перед самым выходом из лифта Буба наклонился ко мне и прошептал:

— Опасайся Ящера… Он главный в касте этого уровня.

Мы вышли на пятом уровне шахты и упёрлись в пункт охраны. За пультом сидели три штурмовика со снятыми шлемами. Вокруг них мерцали голографические экраны: на них шахтёры в специальных скафандрах долбили лёд огромными отбойными молотками.

— Здорова, парни! — гаркнул Буба.

— И тебе не хворать, Буба, — отозвался один из них.

— Босс отправил вам очередную крысу. Отворяй ворота — покажу ему место жительства и объясню правила, — Буба шагнул к массивной бронированной двери. Я последовал за ним.

Дверь с шипением и скрежетом ушла в сторону. Мы оказались в коротком коридоре, где угрожающе замерла плазменная турель.

Следующая дверь распахнулась сразу, как мы приблизились.

За ней раскинулся просторный жилой блок с рядами коек. По углам, словно молчаливые стражи, торчали турели.

— Через час вернутся шахтёры. Свободные койки — здесь, — Буба махнул рукой в сторону незанятых мест.

Возле каждой койки находился массивный шкаф и тумба.

— В шкафу — скафандр и отбойный молоток. Зарядка для него там же. Норма за смену — одна тонна льда. Тележки в шахте: откалываешь кусок, везёшь в приёмник. Подставляешь лапу с браслетом — он считывает номер и фиксирует вес. За норму получаешь пайку через час после возвращения, утром за час до выхода на работу, — Буба ткнул пальцем в огромное окно. — Выдача автоматическая: номер считывается — пайка выезжает. Набрал сверх нормы — получаешь добавку. Не дотянул — голодаешь. Усёк?

Я кивнул.

— Сегодня и завтра утром пайка бесплатная. Потом — только за норму, — Буба развернулся и направился к выходу. Двери распахнулись при его приближении.

Охрана не сводила с нас пристальных взглядов, бдительно следя за порядком.

Я прошёл по жилому блоку и нашёл дверь, ведущую в туалет и душевые. Больше ничего интересного тут не было. Выбрав койку, я плюхнулся на неё и прикрыл глаза. Снова попытался отправить сообщение Яру — безрезультатно. Связи с моим ИИ не было.

Меня разбудил скрежет отворяющейся двери и грохот стальных подошв. Вернулись шахтёры. Я следил за ними сквозь полуприкрытые веки, пытаясь вычислить Ящера. Мельком проникал в мысли одного, тут же переключался на другого — но нужного человека пока не находил.

Последним в жилой отсек ввалился гигант. Даже без чтения мыслей сразу стало ясно: вот он, Ящер и главный. При его появлении все притихли. Когда он стянул скафандр, я понял, почему ему дали такое прозвище. Голова чуть вытянута, челюсти выдаются вперёд, глаза — впалые, холодные. В нём и вправду было что-то рептилоидное.

Он медленно подошёл ко мне. В его мыслях пока царил лишь интерес к новичку на этом уровне шахты. Внимательно оглядев меня, он направился в душ. Остальные молча ждали его возвращения, перешёптываясь вполголоса. Как только Ящер вышел, в душевую тут же нырнули несколько человек. Лишь после них потянулись остальные. Выходило, что после Ящера мылись его приближённые.

Через час, как и предупреждал Буба, распахнулось окно выдачи пайка. Первым, как ожидалось, подошёл Ящер. По огромному подносу, выехавшему из раздаточного окна, было ясно: он получал норму сверх положенного. Его шайка — тоже. Остальные довольствовались стандартными пайками; пара человек осталась без еды. Они тихо сидели на койках, искоса наблюдая, как едят другие.

Я поднялся и подошёл к раздаче. Взяв пайку, вернулся к своей койке и поставил поднос на тумбу.

Тут же ко мне устремились двое голодных.

— Слышь, новенький. Жратвой поделись. Норму сегодня не успели добить. А ты ещё на старом жиру до завтра протянешь, — пробурчал один.

Я молча приступил к еде. Пища, конечно, была отвратной — сродни моим аварийным пайкам: вязкая жижа, лишь кусок хлеба выглядел сносным, да в стакане плескалось что-то, отдалённо напоминающее чай.

— Ты глухой или борзый? — прогнусавил второй и попытался меня ударить.

Я легко уклонился и коротким, резким тычком ударил его по горлу — аккуратно, как учили в военной имперской академии звёздного флота и мастера, которых отец приглашал для моих тренировок.

Он закашлялся, рухнул на пол. Глаза выкатились из орбит; хрипя, он пытался вдохнуть. Я мельком оценил состояние: крови изо рта нет. Значит, лишь ушиб. Выживет.

— Ящер, он Сиплого завалил! — взвизгнул первый.

Я бросил взгляд на Ящера и невозмутимо продолжил есть.

Ящер неторопливо подошёл к моей койке, окинул взглядом корчащегося на полу Сиплого.

— Тащи его на кровать. Жить будет. Завтра сделаешь двойную норму — за себя и за него, — произнёс он и развернулся.

— Но Ящер, как я… — не успел я и моргнуть, как говоривший уже дёргался в железной хватке Ящера.

Тот сгрёб его за горло, оторвал от пола и, чеканя каждое слово, процедил:

— Двойная норма. Не сделаешь — из шахты не выйдешь.

Швырнув беднягу на пол, Ящер направился к своей койке.

Доходяга вцепился в Сиплого, поволок его к кровати, бросая на меня злобные взгляды.

А я всё ещё не мог прийти в себя. Скорость и сила Ящера поражали. Ни дать ни взять — живая машина для убийств. Если придётся сойтись с ним в бою — даже один на один — шансов уцелеть у меня почти нет.

Ночью я толком не спал — вздрагивал от каждого шороха, каждого стона проснувшегося соседа. Но под утро усталость взяла своё: меня сморило.

Я подскочил, как от удара, — над ухом раздался рёв сирены, извещавшей о подъёме. Остальные шахтёры буднично, не торопясь, поднимались с коек. Через десять минут открылось окно выдачи пайка, и Ящер со своей шайкой не спеша получили подносы с едой, следом потянулись остальные.

Я не стал торопиться и отправился последним. Получив пайку, я быстро всё съел. Мельком глянув на Сиплого, я удостоверился, что с ним всё в порядке, но работать он не сможет. Второй его напарник злобно смотрел на меня исподлобья.

Прозвучала новая сирена, и все стали одеваться. Ящер подошёл к дверям охраны и, пнув их ногой, произнёс:

— Сиплого надо к доктору. Вчера упал, работать не сможет.

Развернулся, глянул на меня и пошёл к дверям, ведущим в шахту.

Я впервые был в шахте, выкопанной руками шахтёров. Толща льда со всех сторон пугала и навевала ужас. В какой-то момент я чуть не поддался панике, но быстро успокоился, глядя на впереди идущих шахтёров. Они разобрали грузовые тележки, кинули в них молотки и последовали дальше. Я поступил так же.

Мы подошли к приёмнику для сброса колотого льда и учёта нормы. Я внимательно следил за шахтёрами и выполнял всё то же самое, что и они. Каждый подошёл к приёмнику и поднёс ногу с браслетом. Приёмник пикнул, фиксируя выход на работу. Шахтёр двигался дальше. Ящер и его шайка прошли не больше пятидесяти метров и приступили к работе; остальные потянулись дальше, в глубь шахты.

Проходя мимо Ящера, я услышал голос одного из его шайки:

— Твоё место — через триста метров. Увидишь пустой участок. Там работал Сиплый. Пока будешь работать там.

Я кивнул и двинулся дальше. Через триста метров действительно оказался пустой участок, а дальше был участок дружка Сиплого. Он глянул на меня и начал работать — ничего хорошего ждать от него мне не следовало.

Я огляделся по сторонам, посмотрел, как работают остальные, и начал повторять. Два часа у меня ничего не выходило. Отбойный молоток не хотел слушаться: откалывались либо слишком маленькие куски, либо вообще ничего. Пот катился градом; мне казалось, что в скафандре уже хлюпает. Кое-как я набрал одну тележку и повёз на сдачу. Другие, по моим прикидкам, уже отвезли как минимум по три-четыре телеги.

На сдаче меня тоже ждало разочарование: всего пятьдесят килограммов, хотя казалось, что должно быть намного больше.

— Свали в сторону! — услышал я окрик и отошёл.

Шахтёр отметился и свалил в приёмник три здоровенные глыбы — сто двадцать два килограмма. Я тихо присвистнул. Быстро прикинув, что норму я сегодня не сделаю, я решил заняться обучением. Медленно поплёлся за шахтёром, даже приотстал, чтобы пройти мимо, когда он начнёт работать.

Всё оставшееся время я потратил на обучение, время от времени таская полупустые тележки к приёмнику. Медленно проходя мимо шахтёров, я внимательно следил, как они работают.

К концу смены у меня стало более-менее что-то получаться. Даже удалось отколоть глыбу почти на сорок килограммов.

Зазвучала сирена. Шахтёры схватили тележки и пошли к приёмнику. Высыпав содержимое, они уходили дальше — к жилому блоку. Я тоже высыпал свои остатки. Итог за смену — триста пятьдесят три килограмма.

Я пошёл за остальными, обратив внимание, что Ящер и его шайка не спешат покидать шахту.

Вернувшись в жилой блок, я снял скафандр. В нём действительно скопилось много пота. Мой взгляд заметался по остальным шахтёрам — я не понимал, как поступить. Остальные просто запихивали скафандры в шкаф, так же, как и отбойные молотки. Как только шкаф закрывался, вспыхивала красная лампа. Вчера я не обратил на это внимания.

Повторяя в точности действия шахтёров, я запихнул в шкаф скафандр и вставил молоток в специальную ячейку. Как только я закрыл шкаф, загорелась красная лампочка, и он тихонько загудел.

В жилой блок зашли Ящер и его подручные. Двери за ними закрылись.

Через полчаса я уже был в душе среди остальных шахтёров. Еды мне сегодня не светило, поэтому я не торопясь вымылся, надел комбинезон и пошёл на свою койку.

Проходя мимо кроватей Сиплого и его дружка, я не увидел их обоих. Если Сиплого, скорее всего, забрала охрана, то его напарник остался в шахте. Жив он или уже мёртв — я не имел представления. Да и узнавать желания у меня не было.

Ночью я опять плохо спал. Помимо глухой, сосущей тревоги за свою жизнь, тело буквально кричало от боли — каждый мускул, каждая косточка напоминали о первом дне в шахте. Спина горела там, где от постоянных наклонов натянулись и затвердели мышцы; плечи ныли, будто по ним прошлись кувалдой; даже пальцы на руках, сведённые от нескончаемой хватки отбойного молотка, пульсировали тупой, ноющей болью.

Утром, когда с пронзительным воем заорала сирена, я с трудом разлепил глаза и приподнялся. Каждое движение отдавалось в теле вспышками дискомфорта. Пока остальные молча ели свои пайки, я пытался хоть как-то привести мышцы в порядок — растирал плечи, разминал запястья, сгибался-разгибался, стараясь вернуть подвижность. Но помогало слабо. Тело будто одеревенело, сопротивлялось каждому жесту.

Я уже отвык от такого. В прежней жизни после любых серьёзных нагрузок достаточно было включить автодоктора: он быстро снимал показания, анализировал состояние и вкалывал нужные витамины, обезболивающие, регенераторы. Здесь ничего подобного не было. Только холод шахты, тяжёлый труд и собственное измученное тело.

В этот момент со стороны охраны с шипением и скрежетом открылась дверь — в жилой блок втолкнули Сиплого. Он уже нормально дышал и двигался. Мельком бросив на меня злобный взгляд, он дотащился до своей койки и тяжело опустился на неё.

И тут снова взвыла сирена — резкий, безжалостный сигнал, возвещающий о начале нового трудового дня.