В последние годы термин «колониальный геноцид» все чаще подвергается сомнению. Социолог Элисон Палмер утверждает, что различие между «колониальным» и «современным» геноцидом неудовлетворительно, поскольку некоторые случаи геноцида, например уничтожение гереро, являются одновременно «современным» и «колониальным». Вместо этого Палмер выступает за использование категорий «государственный геноцид» (например, убийство гереро, геноцид армян и Холокост) и «общественный геноцид» (например, убийство аборигенов в Квинсленде в 1840–1897 годах)[1182]. Юрген Циммерер отвергает такого рода классификацию. Он отмечает, что различие между «колониальными» и «современными» геноцидами укрепляет предположение о том, что геноциды, совершенные в различных «новых мирах», и внутриевропейские геноциды, такие как Холокост, концептуально совершенно не похожи друг на друга. Ссылаясь на колониальные аспекты демографической и истребительной политики национал-социалистов в Восточной Европе во время Второй мировой войны, Циммерер делает вывод, что существовали «только» колониальные геноциды[1183]. Анализ, проведенный в этой главе, показывает, что не только геноцид всегда является колониальным, но и колониальное правление и колониализм как таковые постоянно геноцидны. Всякий раз, когда колонизаторы стремятся навязать экономические уклады и/или особые модели жизни населению, находящемуся под их влиянием, либо с помощью физического, либо структурного насилия, колониализм – будь то внутренний или внешний – по своей сути является геноцидом[1184].