Черноногие прагматично отреагировали на запрет Танца Солнца и, по сообщениям, даже приветствовали некоторые из ограничений. Они согласились кое-что устранить, особенно самоистязание, но были полны решимости сохранить эту практику[1056]. Белые ошибочно интерпретировали эту особенность как самую важную часть Танца Солнца. На самом деле, после того как войны ушли в прошлое, основная мотивация для подобных обещаний исчезла. Более того, Висслер предполагает, что эта особенность, вероятно, была заимствована у арапахо и к моменту запрета не была «тщательно приспособлена к своему месту». Один из информаторов отметил, что «ни один из тех, кто принимал резание [во время Танца Солнца], не дожил до старости»[1057]. Другой, очевидно, положительный аспект запрета связан с использованием принуждения при выборе новых владельцев священных связок («ловли»)[1058]. Однако черноногие воспротивились пропускной системе, которая не позволяла им посещать другие резервации[1059], и в ответ на эту меру – которая могла помешать посетителям посетить их Танец Солнца – забрали своих детей из школы, утверждая, что «они танцуют не больше, чем их белые соседи, и не видят веских причин, почему их следует выделять в этом отношении»[1060]. Их реакцией на спонсирование альтернативных праздников со стороны Министерства внутренних дел было желание приспособить новые мероприятия, не отказываясь при этом от Танца Солнца. Сообщалось, что некоторые черноногие хотели бы, чтобы эта практика прекратилась: «Большинство индейцев, которые взяли скот, выступают против этого»[1061]. Такого несогласия можно ожидать в любой большой группе; очевидно, если агент не смог искоренить его, достаточное количество черноногих поддержало эту практику.

Черноногие продолжали практиковать свой Танец Солнца по обе стороны границы[1062]. В 1897 году письмо индейского комиссара в Реджайне свидетельствует о том, что черноногие смело просили не только разрешения, но даже спонсорства Министерства внутренних дел для проведения своего Танца Солнца. Помощь не была предоставлена, но было взято обязательство не вмешиваться в церемонию «на основании ее религиозного характера в их глазах и сделанных заявлений». Этот эпизод весьма показателен, поскольку позволяет предположить, что Оттава все-таки была готова терпеть Танец Солнца черноногих. Вождь пиеган Бычье Перо записал в своем зимнем отчете, составленном около 1910 года: «Дункан Скотт [заместитель генерального суперинтенданта по делам индейцев] сказал мне, что танцы не запрещены»[1063]. Вождь Бычье Перо писал в Оттаву, протестуя против запрета дарить подарки, утверждая, что «разумно, что мы должны развлекать наших друзей и дарить им подарки, и мы не понимаем, почему Министерство не должно разрешать нам это делать». В этом случае вождь Бычье Перо сослался на пожертвование на военные нужды, сделанное пиеганами. Он утверждал, что подарки, которыми обмениваются с друзьями, – «такие же, как подарок, который мы преподнесли королю Георгу и правительству [в размере] 1600 долларов в 1914 году».

В 1921 году черноногие использовали некоторые из высказываний о пагубных финансовых последствиях Танца Солнца в своих целях. Вождь Выстрел в Обе Стороны попросил по телеграфу вмешательства Оттавы против распоряжения исполняющего обязанности агента по делам индейцев:

Агент Хант Блад возражает против проведения Танца Солнца до дня заключения договора 14 июля, все индейцы хотят провести танцы с 4 по 13 июля, а затем разбить лагерь и отправиться за деньгами по договору, что будет гораздо лучше, поскольку в противном случае индейцы потратят деньги по договору на танцы[1064].

Этот поступок служит напоминанием о том, что колонизированные субъекты могут целенаправленно присваивать гегемонистские дискурсы и использовать их в своих интересах. Культурная трансформация черноногих не всегда происходила так, как диктовали колонизаторы. Отрицание самостоятельности черноногих было бы равносильно одобрению знакомого колониального стереотипа о коренных народах как неофитах – дискурса, который часто высказывался в отношении черноногих бюрократами, миссионерами и даже белыми, называвшими себя их друзьями[1065].