Постепенное ужесточение законодательства, направленное на ослабление и даже искоренение этой необычной церемонии черноногих, вряд ли оправданно, учитывая оптимистичный прогноз ежегодных отчетов DIA о достижениях черноногих на пути к самообеспечению[1066]. Очевидно, что законодательство не учитывало особенности конкретных коренных народов. Финансовые затраты на выполнение договорных обещаний играли важную роль в решениях, принимаемых DIA. Поскольку развитие Северо-Запада больше не требовало сотрудничества и приспособления народов первых наций, которые были необходимы в 1870-х годах, новым приоритетом стало сокращение расходов за счет их самообеспечения. Как средство социального воспроизводства и поддержания отдельной идентичности черноногих, Танец Солнца рассматривался как препятствие для интеграции черноногих (и других народов первых наций) в политическое тело в соответствии с пожеланиями Скотта, сформулированными в 1921 году: «никакого индейского вопроса и никакого индейского отхода». Другими словами, первые нации должны были исчезнуть как отдельные народы в той мере, в какой их сохранение предполагало получение выгод из государственного бюджета. Это было фундаментальным основанием для продолжающихся усилий по искоренению Танца Солнца. Буква закона не была геноцидной по своим намерениям, но инструкции, исходившие из Оттавы относительно его реализации, были гораздо более зловещими. Однако в конечном счете решение оставалось за отдельными агентами, и никаких механизмов принуждения не существовало.

Похоже, что в 1880-х годах Министерство внутренних дел выжидало время и было готово позволить Танцу Солнца умереть естественной смертью, как это часто предсказывали. Это был лишь вопрос времени, когда черноногие, знавшие времена бизонов, умрут, а вместе с ними уйдут в небытие и их традиционные верования. Такова была тщетная надежда бюрократов и миссионеров. Ограниченный охват законодательства, запрещающего только отдельные элементы Танца Солнца, казалось бы, освобождает законодателей от любых обвинений в намерении совершить культурный геноцид. И все же сохранившаяся переписка DIA убедительно свидетельствует о том, что индейские агенты поощрялись своим начальством выходить за рамки законодательства, чтобы предотвратить Танцы Солнца. Завуалированные угрозы и утаивание информации были, похоже, обычной практикой сотрудников DIA.

В конечном счете этот запрет де-факто, если не де-юре, мог нанести существенный вред культуре черноногих. То, что этого вреда удалось избежать, объясняется не только тем, что махинации сменяющих друг друга бюрократов в Оттаве не были подкреплены ресурсами, необходимыми для их реализации, но и решимостью лидеров черноногих сохранить практику. Когда слишком ретивые чиновники, такие как Хейтер Рид и Джеймс Уилсон, попытались искоренить Танец Солнца, черноногие применили широкий спектр мер сопротивления. Они пошли на компромисс с Ридом, приняв его «спортивные дни», но не отказавшись от Танца Солнца. В качестве примера можно привести тот факт, что они не признавали авторитет Джеймса Уилсона, противопоставляя его авторитету бывшего суперинтенданта СЗКП. В то же время черноногие пошли на компромисс, отказавшись от запрещенных законодательством практик, но, с другой стороны, они потребовали права исповедовать свою религию. Формулировка проведения Танца Солнца как неоспоримого права политическими и духовными лидерами черноногих в период, охватываемый данным исследованием, вписывается в схему, отмеченную Жаклин Греско (в отношении кри), согласно которой усилия правительства и миссионеров по превращению первых наций в христиан, казалось, вызывали обратное движение сопротивления[1067].

Культура черноногих была радикально изменена еще до личного контакта с европейцами благодаря освоению ими лошади, огнестрельного оружия и других предметов торговли. В течение десятилетий после Седьмого договора (1877–1920) они проявляли самостоятельность, определяя темпы своей культурной трансформации. Не отвергая христианство, черноногие не отказались от своей древней религии.

Как эта сложная картина согласуется с концепцией культурного геноцида? Амбиции государства, безусловно, предполагали исчезновение «индейской проблемы», то есть исчезновение первых наций как отдельных народов. Эта цель не должна была быть достигнута путем процесса «культурной диффузии», который Лемкин приравнивал к ассимиляции. Нельзя также отождествлять конкретные обстоятельства, связанные с Танцем Солнца черноногих, с тем, что Лемкин называл «хирургическими операциями на культурах и преднамеренным убийством цивилизаций». Запрет вряд ли был «хирургическим» в своем исполнении, оставляя достаточно места для самодеятельности черноногих. На самом деле ассимиляция в значительной степени соответствовала концепции Лемкина о законной культурной адаптации, особенно когда новые культурные способы и технологии рассматривались черноногими как полезные. Именно так и сохранился Танец Солнца черноногих. В конечном счете канадское государство выбрало в качестве мишени лишь некоторые особенности Танца Солнца. В конкретном случае с черноногими оно не применяло силу, чтобы искоренить эту практику. Опыт черноногих показывает, что такие понятия, как «культурный геноцид», должны применяться с осторожностью в каждом конкретном случае.