Власти рассматривали Танец Солнца как препятствие на пути к «цивилизации», поскольку он давал возможность поддерживать культурные традиции, считавшиеся несовместимыми с христианством. Возражения против Танца Солнца часто формулировались из мнимой заботы о благополучии его практикующих[996]. Обращение в религию рассматривалось как первый шаг к превращению первобытных народов, прежде не ведших оседлого образа жизни, из воинов и охотников на бизонов в земледельцев и скотоводов. Таким образом, религиозные проблемы были неотделимы от светских. Связь между самодостаточностью и ассимиляцией, которая требовала принятия христианства, является постоянной в сохранившихся документах. По этим причинам в первые полвека жизни резервации бюрократия по делам индейцев прилагала все больше усилий для искоренения Танца Солнца[997].

Многие бюрократы рассматривали расходы, связанные с резервациями, как бремя для государственной казны[998]. В 1920 году, во время обсуждения законопроекта об обязательном предоставлении гражданства так называемым цивилизованным индейцам, Данкан Кэмпбелл Скотт, поэт, эссеист и заместитель генерального суперинтенданта по делам индейцев, так описал свою цель: «Я хочу избавиться от проблемы индейцев. Я не думаю… что эта страна должна постоянно защищать класс людей, способных стоять особняком… Наша цель – продолжать до тех пор, пока в Канаде не останется ни одного индейца, который не был бы вовлечен в политическую жизнь, и не будет ни индейского вопроса, ни индейского департамента»[999].

Бюрократы и миссионеры неоднократно упоминали о Танце Солнца как о препятствии на пути прогресса, средстве удержать черноногих в прошлом и, следовательно, зависимых от правительственных «подачек». Поэтому «политика Департамента заключалась в том, чтобы препятствовать… этим танцам, поскольку они отвлекают индейцев от работы и оказывают на них деморализующее воздействие»[1000]. В 1914 году новый агент в резервации Блад (Blood)[1001] пожаловался в Оттаву, что Танец Солнца «существенно мешает ходу работ», и предложил ограничить его продолжительность двумя неделями. Комиссар Хейтер Рид[1002], ссылаясь на других представителей коренных народов, которые также практиковали Танец Солнца, подытожил официальные жалобы: «Собираясь таким образом на танцы, индейцы теряют по меньшей мере от четырех до шести недель, в течение которых они должны быть на работе, ремонтируя свои изгороди, осваивая новые земли и занимаясь летней пахотой; кроме того, это отвлекает их от постоянной работы на более длительный срок»[1003].

Для индейского агента успешное выполнение своих обязанностей выражалось в продвижении к «цивилизации» тех, кто находился в его подчинении. Его начальство оценивало этот прогресс по сравнительному успеху сельскохозяйственных начинаний: количеству построенных в резервациях постоянных домов, посещаемости детьми школ и отсутствию конфликтов между их подопечными и поселенцами. Агенты обвиняли Танец Солнца в недостатках сельскохозяйственного производства.

Значительные расходы, связанные со спонсированием Танца Солнца, противоречили европейскому принципу бережливости, и поэтому они также были предметом особого внимания со стороны законодательства. В свидетельстве черноногих, датированном 1929 годом, расходы на спонсирование Танца Солнца расписаны следующим образом:

Все мои лучшие лошади, включая трех моих любимых рабочих лошадей. Моя сестра пожертвовала десять или пятнадцать табунных лошадей, но я пожертвовал гораздо больше. Я даже заплатил за священную парную баню… У нас есть обычай платить за каждую часть посвящения. Чем больше жертв вы принесете, тем ценнее будет ваше посвящение. <…> Я раздобыл достаточно одеял Компании Гудзонова залива[1004], чтобы покрыть весь путь, по которому Святая Женщина и ее сопровождающие шли, чтобы раздать священные дары[1005].

Как уже говорилось, престиж шел рука об руку с щедростью, значение которой для белых было непонятно, о чем свидетельствует отчет непонимающего индейского агента: «Это не тот возвышенный религиозный праздник, каким его представляют. Цели стариков – сохранить традиции прошлого и получить от каждого Танца Солнца выгоду в размере нескольких лошадей. В действительности же цели меркантильны»[1006].

Помимо финансовых затрат на спонсирование Танца Солнца, под ударом оказалось и самоистязание, происходящее во время церемонии. Эта самоистязание, прозванное «созданием храбрецов», привлекало большое внимание и вызывало благоговение белых. Воины подвергались этому испытанию в ответ на благоприятный исход мольбы о помощи, обращенной к Солнцу, «когда они больны или находятся в большой опасности»[1007]. В ходе ритуала, в котором никогда не участвовало более пяти воинов, шампуры вбивались в мышцы груди и спины, а прикрепленные к ним сырые шкуры привязывались к священному шесту, чтобы потом, раскачиваясь и подпрыгивая, сорвать их. Джордж Берд Гриннелл описывает эту часть Танца Солнца, мало чем отличающуюся от актов покаяния «в наших собственных центрах просвещенной цивилизации»[1008]. Еще один акт самоистязания часто происходил во время Танца Солнца: ритуальное отрезание части пальца, опять же в качестве подношения Солнцу. Эти ритуалы считались в лучшем случае варварскими, а в худшем – «языческими» практиками, которые могли заставить коренные народы вернуться к своему «дикарскому» образу жизни.

И наконец, редко упоминаемая причина запрета Танца Солнца связана с ошибочным мнением, что это был «военный танец», необходимый для посвящения «храбрецов»[1009]. Привычка черноногих носить с собой винтовки и тот факт, что ни один закон не запрещал им приобретать боеприпасы, не снимали эти опасения[1010]. Это впечатление проявилось в явном ужасе поселенцев во время Танца Солнца (Танца Жажды) кри в соседнем Куапелле, который объяснялся «устрашающим видом» этих людей, которые предстали «в своих танцевальных костюмах… перед непривычными к ним людьми»[1011]. В этом случае были оперативно направлены силы СЗКП. Подобные опасения не всегда были беспочвенными. Восстание северо-западных (риэльских) племен в 1885 году стало воплощением худших опасений относительно контроля Доминиона над Северо-Западными территориями. Большие собрания, такие как Танец Солнца, были идеальным местом для обсуждения возможных союзов против белых. Тот факт, что черноногие сохраняли нейтралитет во время конфликта, укрепил их позиции в последующих отношениях с DIA[1012][1013].

Обоснование запрета Танца Солнца не было обусловлено прогрессом «цивилизации» в резервациях; измерить и отреагировать на прогресс каждой резервации было бы практически невозможно из-за их большого количества. Отношение правительства к делам индейцев, похоже, было в первую очередь направлено на сокращение расходов на выполнение договорных обязательств, особенно после 1896 года, когда новый министр внутренних дел Клиффорд Сифтон провел радикальные реформы[1014]. Переписка DIA не оставляет сомнений в том, что, поскольку Танец Солнца был обвинен в том, что черноногие оставались «нецивилизованными», на индейских агентов оказывалось давление, чтобы они сделали все возможное для его искоренения.