Дискурс вымирания повсеместно сопровождал колонизацию поселенцев. Как отмечает Патрик Брантлингер, дискурс вымирания нашел свое выражение в «искусстве, литературе, журналистике, науке и правительственной риторике»; он часто был элегическим по форме, выражая одновременно скорбь о гибели целых народов и в то же время уверенность в том, что белые колонии и нации будут возникать по мере отступления диких народов[796]. Сильной повторяющейся чертой рассуждений о вымирании – и это стало особенно характерно для Тасмании – был интерес к последнему выжившему представителю той или иной человеческой группы. К 1820-м годам в Северной Америке появилось множество литературных рассказов об исчезновении рас, самым известным и ярким примером которых стала книга Джеймса Фенимора Купера «Последний из могикан», опубликованная в 1826 году[797]. Поскольку коренное население Земли Ван Демена начало стремительно сокращаться с конца 1820-х годов, колониальные губернаторы, поселенцы и британские чиновники знали об этих американских событиях и дискурсах и с разной степенью озабоченности размышляли о том, что то же самое может произойти и вокруг них.

Вера в то, что коренное население Земли Ван Демена вскоре полностью исчезнет, возникла примерно в 1830 году. В ответ на доклад Комитета по делам аборигенов, созданного вице-губернатором Артуром, чтобы посоветовать ему, как предотвратить дальнейшие нападения аборигенов на поселенцев, сэр Джордж Мюррей, государственный секретарь по делам колоний, написал (в часто цитируемом отрывке) 5 ноября 1830 года следующее: «Значительное сокращение численности аборигенов, произошедшее в последние годы, заставляет небезосновательно предполагать, что в недалеком будущем вся раса этих людей может вымереть»[798]. Три недели спустя, еще до получения депеши Мюррея, Артур выразил аналогичное мнение, написав ему о своей уверенности в том, что только захват и заключение в тюрьму могут защитить колонию и предотвратить «окончательное исчезновение самой расы»[799].

По мере того как в 1830-х годах оставшиеся на острове Флиндерс несколько сотен индейцев умирали и у них рождалось мало детей, распространялось убеждение, что скоро они полностью исчезнут. Помимо официальных депеш, адресованных поселенцам в целом, в 1835 году Генри Мелвилл, журналист, издатель и писатель, прибывший в колонию семью годами ранее, писал: «Общепринятым стало мнение, что эта раса людей вскоре полностью исчезнет, поскольку смерти случаются часто, а прирост населения совершенно непропорционален потерям»[800]. Мелвилл обвинял первых поселенцев 1800–1810-х годов. По его мнению, если колонистам его времени действительно было чего опасаться от нападений аборигенов, то те, кто пришел гораздо раньше, нападали без провокаций: «Ничто не может служить оправданием поведения первых колонистов по отношению к этим диким существам, и историк всегда должен сокрушаться, что ему приходится фиксировать столь бесчеловечные и несправедливые действия со стороны британского общества»[801]. Мелвилл видел аборигенов Земли Ван Демена (ЗВД) «легкими, спокойными, добродушными и хорошо настроенными по отношению к белому населению» и считал, что испанцы обращались с ними хуже, чем с американскими племенами, лишили их охотничьих угодий и других источников пищи и тем самым побудили к ответным действиям[802]. Американцы продолжали оказывать влияние на колониальное мышление; год спустя майор Томас Райан написал, что если правительство не сделает все возможное для «размножения вида», то «раса Тасмании, как и последние могикане, зачахнет и вымрет через четверть века»[803].

Тем временем комитет Палаты общин Великобритании в 1835 и 1836 годах изучал положение коренного населения в британских поселениях по всему миру. Возглавляемый евангелистом-аболиционистом сэром Томасом Фауэллом Бакстоном Христианский, либеральный и гуманитарный комитет ставил перед собой цель – защитить, цивилизовать и обратить в свою веру коренные народы британских колоний. В отчете комитета, опубликованном в двух томах в 1836–1837 годах, утверждалось, что коренные народы подвергаются моральной деградации и физическому уничтожению в результате прямого насилия, употребления алкоголя и ввозимых болезней. Комитет не считал, что колонизация должна или может быть замедлена или остановлена; решением проблемы должна стать христианизация. Хотя комитет был плохо информирован о событиях на Земле Ван Демена и в его работе участвовали лишь немногие, кто имел непосредственный опыт того, что там происходило, его отчет заключил следующее: «Какой бы ни была несправедливость этого посягательства, нет никаких оснований полагать, что теперь, отступая от него, можно было бы руководствоваться принципами справедливости или гуманности»[804].

В середине 1830-х годов дискуссия о судьбе коренного населения Земли Ван Демена перешла от вопроса о том, исчезнет ли этот народ, к вопросу о причинах. Великий британский ученый Чарльз Дарвин был одним из тех, кто размышлял о причинах, после того как в феврале 1836 года он посетил Землю Ван Демена на корабле «Бигль» и узнал о переселении за несколько лет до этого на остров Флиндерс. «Тридцать лет, – писал он, – это короткий срок, за который можно изгнать последнего аборигена с его родного острова»[805]. Дарвин размышлял о повсеместности вымирания после заселения европейцами: «Помимо этих нескольких очевидных причин, похоже, действует какая-то более таинственная сила. Везде, куда бы ни ступила нога европейца, смерть, похоже, преследует аборигенов. Мы можем окинуть взглядом обширные территории Северной и Южной Америки, Полинезии, мыса Доброй Надежды и Австралии, и мы обнаружим тот же результат. Разновидности человека, похоже, действуют друг на друга так же, как различные виды животных; более сильные всегда вытесняют слабых»[806].

Эта идея неизбежности и чего-то таинственного закрепилась в европейском воображении, хотя были и такие, как чиновник колониального управления Герман Меривейл, который в 1840 году возразил, что ничего таинственного в этом нет; были явные причины, «ощутимые причины», такие как влияние огнестрельного оружия на разрушительность межплеменных столкновений, потеря пищи, влияние алкоголя, катастрофические последствия эпидемий (особенно оспы) или внезапной смены среды обитания, о которых он упомянул, в частности, в связи с аборигенами Тасмании на острове Флиндерс[807]. Граф Стшелецкий, польский дворянин и геолог, посетивший в 1839–1843 годах многие колонии поселенцев по всему миру, в том числе австралийские, считал, что главной причиной депопуляции аборигенов было снижение рождаемости – результат либо стерильности от венерических и других заболеваний, либо того, что женщины коренного населения (по его мнению), вступившие в половую связь с поселенцами, больше не могли зачинать детей от мужчин своей расы[808]. По мере того как вымирание и депопуляция продолжались, поселенцы разрабатывали собственные теории и объяснения, например, идею о том, что коренные жители умирают потому, что сдались, потеряли желание жить[809].

К 1860-м годам в британских научных кругах тасманийцы (как их стали называть после 1852 года) стали прототипом. 19 января 1864 года, когда Антропологическое общество в Лондоне обсуждало вопрос об исчезновении так называемых низших рас, открывший заседание Ричард Ли отметил, что «аборигены Тасмании почти, если не совсем, вымерли. <…> Нигде не было исчезновение коренной расы в современную эпоху более полным, чем в Тасмании». На той же встрече Т. Бендише оспорил идею неизбежного и, возможно, таинственного вымирания как следствия колонизации, утверждая, что проблема заключается не в «простом присутствии белого человека», а в захвате земель народа. Он спрашивает тех, кто ссылается на тайну, а не на потерю земли: «Но как или на чем должны были жить эти люди после того, как их земли были захвачены?»[810].

Таким образом, тасманийские события стали явным, однозначным, неопровержимым и хорошо задокументированным примером истребления целого народа. Хотя между различными комментаторами существовали разногласия по поводу фактов, объяснений или морали произошедшего, в понимании событий и проблем местными поселенцами и британцами метрополии не было значительных расхождений. Они были в этот период неразрывно связаны между собой, поскольку идеи и знания перемещались из колоний в метрополию и обратно.

Замечательная и до сих пор читаемая книга Джеймса Бонвика «Последние из тасманийцев» (The Last of the Tasmanians) (1870), опубликованная через 40 лет после переселения людей с материковой части Тасмании, рассказала историю почти исчезнувшего народа в мельчайших подробностях. Впервые заинтересовавшись этой темой после посещения злополучного поселения на острове Флиндерс в 1859 году, он работал с документами колониального правительства и брал интервью у некоторых первых поселенцев. Он также использовал собственные знания, полученные во время жизни в колонии в 1840-х годах; например, он пишет, что «несколько раз слышал, как люди заявляли о том, чтобы застрелить черного, они думают не больше чем о том, чтобы сбить птицу»[811]. Бонвик объясняет близкое исчезновение тасманийцев тем, что британцы и поселенцы присвоили земли коренного населения. Рассказав о первых визитах морских исследователей, он пишет: «Белые пришли снова. Они пришли не как любопытные гости, а чтобы сделать себе дом на этой земле. Они пришли не для того, чтобы разделить землю с темным человеком, а чтобы присвоить ее»[812]. Он считает ироничным тот факт, что, с одной стороны, британские власти предписывали Коллинзу жить в дружбе и доброте с туземцами и наказывать обидчиков, а с другой – оставались «совершенно беспечными в отношении их прав на землю». Бонвик считал, что у «диких людей» было два выхода: «пасть ниц под ногами узурпаторов и спокойно подчиниться рабству» или «отказаться продать свое право на свободу, данное им от рождения, и принять последствия». Для Бонвика не стало сюрпризом, что они выбрали последний путь[813]. Бонвик отметил официальные попытки остановить конфликт и их тщетность. События в Тасмании, по его мнению, представляют собой историю, подобную той, что написал Лас Касас в своем «Кратком рассказе о разрушении Индий». В обоих случаях правительство безуспешно пыталось защитить туземцев «от скупости и жестокости своих подданных»[814].

Бонвик подчеркивает не только прямые последствия потери земли во фронтирных конфликтах, но и косвенные: болезни, плохое здоровье и снижение рождаемости, фактически составляя перечень последствий колонизации для коренного населения. Его обширный отчет был использован Чарльзом Дарвином в следующем году в работе «Происхождение человека» (1871). В разделе, озаглавленном «Вымирание человеческих рас», Дарвин в значительной степени отказывается от идеи «таинственного» исчезновения и рассматривает множество возможных причин сокращения численности коренного населения, включая утрату земли и, следовательно, средств к существованию, новые болезни и спиртные напитки, потерю желания жить и общее плохое самочувствие. Подчеркнув сложность вопроса, он приходит к выводу, что особую роль в исчезновении коренных народов сыграло снижение рождаемости, ставшее результатом того, что они были вынуждены «покинуть свои дома и изменить свои привычки»[815].

В 1874 году другой тасманийский поселенец, Дж. Э. Колдер, перечислил многие из тех же причин, что и Бонвик, за одним важным исключением: он в значительной степени исключил гибель людей в результате прямого фронтирного насилия. По его мнению, на границах расселения, как правило, побеждали аборигены, а не европейцы. «Агрессивность, – писал он, – почти всегда была со стороны черных; и в этом неравном поединке мушкет англичанина был гораздо менее смертоносным, чем копье дикаря, по крайней мере, пять первых умирали за одного второго»[816]. Быстрое сокращение населения имело и другие причины: «Целые племена… в которые, вероятно, никогда не стреляли… полностью и абсолютно исчезли». В список альтернативных объяснений он включил бесплодие, вызванною проституцией, болезни и любимый поселенцами аргумент о потере воли к жизни[817]. Его версия событий, минимизирующая последствия фронтирного насилия и подчеркивающая саморазрушение коренного населения, надолго осталась в местном тасманийском и австралийском историческом сознании.