В последние месяцы 1945 и первые месяцы 1946 года в Индонезии произошли события, которые можно назвать геноцидом, историки не уделяли этому событию достаточного внимания. Жертвами геноцида стали представители смешанного евразийского населения Индонезии, исполнителями – этнические индонезийские националисты, а контекстом – сложные последствия японской оккупации Голландской Ост-Индии, включавшие провозглашение независимости Индонезии в августе 1945 года и попытки голландцев восстановить колониальную власть. Этот геноцид был одним из немногих в истории, совершенных против общины поселенцев в период кардинальных политических перемен. События были частью процесса, в ходе которого коренные народы возвращали контроль над своей страной после периода имперского господства.

У каждого геноцида свое ужасное лицо. Геноцид в Индонезии 1945–1946 годов не был связан с газовыми камерами и методичным истреблением, как Холокост, а скорее был периодом непредсказуемого насилия, сопровождавшегося преднамеренной жестокостью и запугиванием. Жертв хватали в их домах поздно ночью, устраивали засады, когда они шли на за покупками, ссаживали с поездов средь бела дня. Убийцы редко задерживали их надолго. Их убивали быстро: закалывали, душили, обезглавливали или зарубали до смерти, а тела хоронили в наспех вырытых могилах, сбрасывали в колодцы, бросали в реки и каналы или просто оставляли на месте как устрашение.

Исполнителями геноцида были многочисленные независимые ополчения, известные в то время как «организации борьбы» (badan perjuangan), которые возникли в первые дни после провозглашения независимости. Отчаянно гордясь приобретенной независимостью своей страны, они не проявляли ни терпения, ни понимания в отношении осторожной тактики национального правительства. Напротив, они были убеждены, что страстная преданность делу и готовность умереть за свою страну преодолеют все препятствия[1499]. В этих ополченцах было много напускной бравады: чтобы оставить в прошлом унижения колонизации, они вели себя нагло и уверенно. Подозревая голландцев в заговорах и будучи чрезвычайно чувствительными к оскорблениям и обидам, они жестоко реагировали на мнимые угрозы. Для западных людей, все еще страдающих от унижений, которым они подверглись во время японской оккупации, это бахвальство было еще поводом стыдиться.

По воспоминаниям переживших, насилие казалось более ужасным, потому что произошло через три с половиной года после японской оккупации Индонезийского архипелага. Японцы, торопясь оставить свой след на новой территории, отправили наиболее похожих на европейцев жителей в лагеря для интернированных, где условия содержания варьировались от тяжелых до ужасающих. Основная масса евразийского населения не была интернирована, но и за пределами лагерей жизнь была нелегкой. Острая нехватка продовольствия, одежды и основных и предметов первой необходимости[1500], а также постоянная угроза со стороны склонных к насилию оккупационных войск сделали годы оккупации для большинства евразийцев временем затяжных лишений. Однако надежды на лучшую жизнь после ухода японцев рухнули из-за вспыхнувшей национальной революции.

Геноцид евразийцев в Индонезии не был делом, спонсируемым государством. Индонезийская республика была официально создана 18 августа 1945 года, через день после провозглашения независимости, но в течение нескольких недель новое государство еще не имело четкой структуры. Лишь постепенно чиновники государственных учреждений стали переходить из структур японских оккупационных властей, и только 5 октября лидеры республики наконец объявили о создании армии. Эта осторожность коренилась в отчаянном желании президента Сукарно и других национальных лидеров избежать, как они опасались, безнадежной войны с голландцами. Вместо этого они надеялись, что Атлантическая хартия, провозгласившая право всех народов на самоопределение, обеспечит им плавный переход к независимости.

Таким образом, они пытались через головы голландцев обратиться к победившим союзникам, обещая экономику, открытую для западных деловых интересов, и мирную социальную обстановку, позволяющую сразу же начать послевоенное восстановление. Поэтому у национальных лидеров не было причин желать резни, которая лишь укрепила бы голландцев в мысли, что республику необходимо сокрушить, чтобы восстановить закон и порядок.

Независимо от того, вышли ли они из лагерей или просто попытались вернуться к прежней жизни, евразийцы Ост-Индии были глубоко потрясены насилием, с которым они столкнулись. Действительно, одной из поразительных черт позднеколониального европейского и евразийского общества было относительное отсутствие беспокойства по поводу насилия со стороны местных жителей. В довоенной Голландской Ост-Индии культивировался миф о мире и порядке в колонии[1501], считалось, что благодаря гуманной голландской политике развития в XX веке, индонезийцы искренне привязаны к колониальным правителям. Поэтому голландцы объясняли насилие в основном опытом японской оккупации, когда, по их мнению, их бывшим подданным прививали ненависть ко всему западному и культуру «бусидо», прославлявшую насилие[1502]. По мнению этих наблюдателей, насилие стало несмываемым пятном на репутации республики. В научных исследованиях националистической революции, напротив, насилие в отношении евразийцев в основном игнорируется, рассматривается как маргинальное явление, прискорбное, но незначительное и понятное вследствие обид, накопившихся в колониальную эпоху[1503]. Насилие ополченцев по отношению к своим жертвам в 1945–1946 годах стало глубоким шоком для западного сообщества в Индонезии, и почти универсальное объяснение, предложенное в то время, состояло в том, что это было следствием жестокой политики, проводимой японскими оккупационными силами.

Но наука больше не рассматривает любое насилие как беспроблемное, и важно понять насилие, которому подверглись евразийцы, и как элемент истории насилия в Индонезии, и как случай мести коренного населения общине поселенцев. Загадка в случае с евразийцами Индонезии заключается в том, что в колониальной Индонезии было очень мало признаков насильственного антагонизма по отношению к евразийцам. Трудно представить насилие 1945–1946 годов как результат долго зревшей вражды. Напротив, насилие, которое имело место в отношении китайских жителей Индонезии немного позже периода насилия в отношении евразийцев, легко вписать в более длительную историю неприязни коренного населения к китайцам[1504].

Скорее, геноцид евразийцев был следствием двухэтапного процесса. Во-первых, в течение XX века евразийское сообщество в Ост-Индии разошлось с индонезийским националистическим движением, которое оно помогло основать. Во-вторых, во время провозглашения независимости Индонезии, слабость двух государств – претендентов на архипелаг после оккупации выдвинула на первый план вопрос о лояльности, как раз в это время евразийцы были особенно уязвимы для нападений.