Окончательный удар по вере в непоколебимость поддержки креолов был нанесен во время осады Куско (5–8 января 1781 года). Когда армия повстанцев неожиданно столкнулась с обороной лоялистов и попала под проливной дождь, который продолжался несколько дней, креольские и метисские части армии повстанцев сбежали с большей частью боеприпасов. Этот мятеж усугубился, когда дезертиры вернулись на свою базу в крупном городе Сикуани – по сути, это было провинциальное ополчение – и объявили о контрвосстании. Есть предположение, что это предательство предшествовало провалу осады, а не просто отражало осознание креолами и метисами последствий того, что они выбрали не ту сторону. Как отмечал один из свидетелей-лоялистов, еще до осады «один из капитан-генералов тех мятежников заключил соглашение с нашим отрядом»[1480]. Это вероломство креолов стало приятным сюрпризом для находящихся в тяжелом положении лоялистских сил, а его своевременность обеспечила немедленное помилование виновных, которые теперь разворачивают свои войска от имени короля. Они совершили двойное предательство, сначала предав своего короля, а затем и своего инку. Их мятеж стал переломным моментом в восстании. Для Хосе Габриэля Тупака Амару это креольское предательство подорвало все оставшиеся шансы на успех его предприятия, и оно было тем более горьким, что предатели были его ближайшими друзьями.

Когда осада Куско распалась, креольский контингент повстанческой армии отделился и бежал, прихватив с собой большую часть огневой мощи. Тогда Антонио Кастело и «почти все креолы», а также «различные индейцы из других провинций» поспешили в Сикуани, намереваясь организовать вооруженное сопротивление повстанческой армии[1481]. Как долго они размышляли, неизвестно, но очевидно, что перед лицом надвигающихся репрессий со стороны лоялистов требовалась какая-то немедленная инициатива со стороны изменников, чтобы избежать виселицы. Соответственно, Кастело и «все креолы» города составили эдикт, в котором объявили, что Тупак Амару обманул их, что он мятежник и предатель короля[1482]. Этот оправдательный эдикт был одновременно призывом к оружию, убеждая жителей, «как верных вассалов», объединиться, чтобы наказать, убить или схватить вождя мятежников и всех его последователей. Этот указ был обнародован на испанском и кечуа во всех городах высоких провинций, а его копия была отправлена с проходящим мимо монахом в Хунту де Герра (Военную хунту) в Куско. Этот последний акт был призван обеспечить снисхождение командиров сил, подавляющих восстание.

Через три дня появился второй указ, дополняющий историю о предателях. К тому времени, когда они поняли, что лидер повстанцев – предатель, говорилось в нем, «наши войска не могли остановить войска предателя из-за бесконечного количества индейцев, которые присоединились к его знаменам»[1483]. Этот новый указ угрожал слабонервным казнью без суда и следствия. В нем объявлялось, что составляется список лояльных подданных Сикуани, а те жители, которые не примут его, будут считаться повстанцами. В этом была жестокая ирония, поскольку отсутствующие жители были именно теми, кто бежал, а не предал короля, в то время как почти все, кто был в списке лояльности, участвовали в резне в Сангараре, а затем осаждали Куско. Через несколько дней из Куско прибыл эмиссар от Хунты де Герра, который привез указ о помиловании. Однако праздновать было некогда, поскольку они боялись неизбежной мести Тупака Амару. Второй указ объявлял, что все жители должны отправиться на юг, где следует построить свою «крепость». По пути Мельчор, Антонио и Эухенио Кастело, а также около дюжины их последователей погибли в ночной засаде; к тому времени их товарищи по мятежу уже дезертировали.

Эти указы были очевидной мешаниной лжи и полуправды. Уже одно только истребление повстанцами «цвета креольской молодежи» в Сангараре должно было развеять у креолов и метисов Сикуани любые иллюзии, что они действуют по воле короля. Во время и после восстания имелось множество свидетельств того, что Кастело были одними из зачинщиков и организаторов восстания. Один из приближенных Тупака Амару отметил, что «все креольские жители всех городов, которые ему благоприятствуют, служат ему добровольно и в своих собственных интересах», тем самым подрывая стандартное оправдание, что их заставили; собственный интерес и принуждение, несомненно, сочетались во многих случаях[1484]. Хорошо осведомленный свидетель, писарь или секретарь Тупака Амару Хосе Эстебан де Эскарсена, подчеркнул, что «самыми жестокими и вредными [были] все креолы или метисы города Сикуани и особенно упомянутый Кастело»[1485]. Более того, осада Куско началась 4 января, и быстро стало очевидно, что попытка обречена, однако первый эдикт мятежников Сикуани был составлен только 11 января. Их решение о дезертирстве, возможно, следует отнести к 3 января, дню, предшествовавшему началу осады, когда авангард повстанцев под командованием Антонио Кастело потерпел сокрушительное поражение при Сайлле, а потери повстанцев оценивались в тысячу человек убитыми[1486]. Это была позорная и бесславная потеря, предвещавшая окончательный крах предприятия против противника, который был хорошо подготовлен после шока от резни в Сангараре. Кастело явно не заслуживали королевского помилования. Дважды предатели, они дважды заслуживали смертной казни. Лишь немногим представителям клана удалось пережить восстание и последовавшие за ним обвинения официальных властей – им повезло больше, чем многим другим, чьи проступки были сравнительно безобидны, но их казнили.