Восстание 1780–1782 годов условно представляется как сложное восстание, возглавляемое харизматичным лидером инков, которому помогала его многочисленная семья и небольшой штаб, укомплектованный в основном пленными чиновниками, которые были креолами и метисами. В штаб-квартире повстанцев также было несколько пленных жителей полуострова. Однако, как заметил один из очевидцев, из этих пленных полуострова, несмотря на антиевропейский крестовый поход инков, был казнен только один, и этой жертвой стал губернатор провинции Тинта Антонио де Арриага[1472]. Такое этническое смешение в штабе повстанцев рассматривается как проявление их межэтнических националистических устремлений. Другие интерпретации преуменьшают роль этого штаба, сотрдуники которого не принадлежали к коренному населению, – очевидно, все они были пленниками – и считают, что это движение (как и движение катаристов в Боливии) было, по сути, нативистским по своему характеру: короче говоря, это было «восстание индейцев». Например, в первые два месяца восстания было много случаев присутствия хорошо вооруженных креолов и метисов в армии повстанцев.

Однако организация движения и его кадровый состав в первые два месяца восстания позволяют предположить, что изначально оно было даже более многонациональным, чем считалось до сих пор. Новые данные свидетельствуют о том, что креолы играли более важную руководящую роль на начальном этапе восстания, чем это допускает современная историография. Позднее разделение этой многоэтнической руководящей группы стало свидетельством радикальной трансформации характера восстания – от многоэтнического союза к геноцидной кастовой войне. Чтобы понять эту перемену в первую очередь, необходимо определить главных креольских деятелей, их падение и возмездие, постигшее их, а также других, не относящихся к ним участников и сторонних наблюдателей. Особого внимания заслуживает центральная роль семьи Кастело, видного креольского клана, которая практически не упоминается в историографии. Участие семьи было таково, что восстание вполне можно рассматривать как совместный заговор кланов Тупака Амару и Кастело. Иными словами, вместо того чтобы сводить руководство движением к харизматичному лидеру-инке и узкому кругу его сподвижников, следует говорить о правящей хунте инко-креольского состава, где Тупаку Амару отводилась главная роль. По сути, это было совместное предприятие семей Тупака Амару и Кастело – ведь его статус инки делал его магнитом для вербовки индейцев. Роль Кастело была абсолютно ключевой в переломных событиях, которые ознаменовали изменение характера северного движения. Учитывая их значимость в делах повстанцев, необходимо дать краткую характеристику клана, чтобы понять его значение в делах провинции, его отношения с Тупаком Амару и деятельность его членов во время восстания.

Лидер повстанцев поделился с ними своими мятежными намерениями; вполне вероятно, что Кастело помогли сформулировать общую стратегию и тактику. Их близость к военачальнику повстанцев была давней, о чем есть многочисленные свидетельства. Задолго до восстания Мельчор Кастело настойчиво пропагандировал инкские полномочия Хосе Габриэля по всей провинции, не в последнюю очередь называя его «королем инков» и пророчествуя: «Господа, посмотрите на этого индейца, настанет время, когда он будет править»[1473]. Мельчор был бесспорным главой клана, который вместе со своими «шестью сыновьями, их шуринами и многочисленными родственниками того же имени» («такая богатая родословная») составлял костяк военного штаба повстанцев[1474]. После восстания следствие короны пришло к выводу, что Кастело были «главными каудильо святотатца»[1475]. Они были глубоко вовлечены в начальные этапы восстания и «командовали партией повстанцев таким образом, что повстанец Тупак Амаро не играл никакой другой роли, кроме той, что сделал себя лидером [и] называл себя Инкой»[1476]. Это необычное свидетельство равносильно утверждению, что восстание было делом рук межэтнической хунты, в которой Тупак Амару был primus inter pares[1477] только в силу своей общепризнанной инкской идентичности.

Следует отметить центральную роль Кастело в командовании рядами ополченцев и руководстве операциями в штабе повстанцев. Они организовали и управляли набором повстанческих отрядов, расставляя их по всему опорному пункту в Тунгасуке, который в считаные дни превратился в лагерь для сосредоточения войск, в самом начале восстания, контролируя и сортировку толпы на ряды, и распределение денег и провианта среди новобранцев. Новая армия повстанцев выстроилась с трех сторон площади, в каждом строю тремя неплотными шеренгами: в первой шеренге креолы, затем метисы, а в конце – «индейцы». Таким образом, в контексте якобы нативистского освободительного движения мы видим синопсис колониальной кастовой системы в качестве основного внутреннего каркаса армии – антиколониального движения, которое парадоксальным образом проглотило колониальную расистскую логику. Денежное довольствие солдат также было основано на кастовых различиях: шесть реалов для креолов, четыре реала для метисов и два реала для индейцев.

Историки обходят стороной вопрос о том, как Тупак Амару финансировал свое восстание. Очевидно, что повстанцы получали зарплату и провизию из добычи, захваченной в походах. Однако повстанцам требовался первоначальный капитал, чтобы пустить его в ход, деньги на солдатские пайки, а также как можно больше пороха и дроби. Все это могло быть получено только при значительных затратах; дополнительные ресурсы должны были доставаться повстанческой армии по мере ее продвижения. Некоторые ресурсы, особенно огнестрельное оружие, порох и дробь, были в ограниченном количестве, что стало очевидным после осады Куско, когда повстанческая армия осталась почти без огнестрельного оружия[1478]. Восстание финансировалось из нескольких источников; нам известно о денежных средствах в виде индейской дани, хранившейся у лидера повстанцев, и о частных и официальных денежных запасах казненного губернатора провинции, конфискованных повстанцами. Однако накануне восстания Тупак Амару был фактически банкротом; а Кастело, по провинциальным меркам, были богаты. Есть основания полагать, что именно они изначально были главными финансистами движения: многие свидетельства утверждают, что материальное состояние клана Кастело претерпело качественный скачок самом начале восстания, когда они содрали «как можно больше» с повстанческой добычи, возможно, только вернув деньги, которые уже пожертвовали на дело повстанцев.

Это было воспринято как неопровержимое доказательство виновности Кастело в том, что они стали соучастниками повстанческого движения. Армия повстанцев была разделена на три отряда, возглавляемые соответственно Хосе Габриэлем Тупаком Амару, Диего Тупаком Амару и Антонио Кастело (доверенное лицо своего престарелого отца Мельчора)[1479]. Итак, перед нами военный триумвират – эти трое плюс супруга инки, Микаэла Бастидас, обеспечивали генералитет восстания, а Андрес, он же Андрес Тупак Амару, получил аналогичный ранг в 1781 году. Таким образом, Кастело сыграли важную роль в становлении Хосе Габриэля Тупака Амару и начале его восстания. Их последующее предательство обрекало его на поражение и гибель.