— Завтра мы увидим настоящего индейца, — сказал отец.

Индейца? У Чарли округлились глаза. Настоящего? Где же это? Откуда он возьмётся?

Чарли давно хотелось увидеть живого индейца.

В маленьких лавках на фермерском рынке Лос-Анджелеса продавались индейские топорики и индейские циновки, но ими торговали обыкновенные лавочники, вовсе не индейцы.

Как-то летом Чарли увидел большую толпу индейцев, весело идущих по улице. Они шли и плясали. Но оказалось, что это друзья старшего брата вырядились в брюки с бахромой и в шапки из разноцветных перьев. Был карнавал. Только и всего.

А настоящие индейцы остались, наверное, на картинках — в книжках да на бумажках, в которые заворачивали калифорнийские апельсины на том же фермерском рынке.

И вдруг эти слова отца!

Чарли как-то не сразу поверил ему. Но всё же утром похвалился на улице:

— Я увижу индейца!

Мальчики засмеялись:

— Чепуха!

— Слушайте его!

— Индейцев давным-давно нет нигде!

— А вот и есть!

Мальчишки позвали Педро.

Чарли жил на окраине Лос-Анджелеса, возле посёлка иностранных рабочих. С одной стороны пахло бензином, потому что рядом пробегало шоссе, с другой — океаном. Над посёлком носилась пыль: в нём не было мощёных улиц. Косые дощатые заборы отделяли домик от домика.

Возле каждой халупы, сложенной из жести и досок, торчала будка уборной. Туда хорошо было забираться, когда играли в прятки. Ни за что не отыщут. Только взрослые выгоняли…

Тогда бежали играть на свалку металлического лома.

Педро был заводилой во всех уличных играх, вот его и позвали выяснить, есть ли где настоящие индейцы.

— Нет, — сказал Педро.

— Как так — нет?

— Очень просто. Нет, и всё.

— Куда же они делись?

— Их всех прикончили.

— Кто?

— Вы, американцы.

Чарли помолчал, потом замахнулся на Педро кулаком, но удержался — пожалел свою новую курточку.

Длинноносый итальянец Сальваторе тихо сказал:

— В горах ещё остались индейцы. Совсем немножко. Но это далеко.

— Нет, есть близко! — огрызнулся Чарли.

Не мог же он не верить словам отца!

Тут и отец вышел из дому в праздничном костюме, в белой рубашке с галстуком. Он позвал Чарли, и мальчишки притихли. Чарли побежал к автобусу, который стоял возле дома, забрался в шофёрскую кабину, и они поехали.

Отец Чарли работал шофёром, ездил на этом автобусе по всей Калифорнии.

В кабине звенело и дребезжало.

— Что это? — спросил Чарли.

— Видишь ли, — сказал отец, — автобус старый, я должен отогнать его на свалку. Он отслужил свой век. Но я подумал: почему бы нам с тобой сначала не съездить на нём в Диснейлэнд?

Диснейлэнд! Страна Диснея. Чарли слышал о ней. Любой мальчишка с окраины мечтал побывать там не меньше, чем увидеть живого индейца. С их улицы ещё никто там не был.

Остались позади бульвары с высокими пальмами.

Остались стеклянные дома с магазинами.

Остались и мосты, перекинутые через шоссе.

По сторонам дороги зазолотились апельсиновые рощи, которые окружают Лос-Анджелес с суши.

Чарли ехал и вспоминал, какие весёлые картины для ребят снимал Дисней. Он художник, и всё в его картинах нарисованное. И три храбрых поросёнка, и серый волк. И Белоснежка с гномами. И мышонок Микки-Маус. В прошлом году, на рождество, мать Педро подарила ему замечательный аппарат. Вставишь ленту, прижмёшься глазами к стёклышкам — и всех видишь, кого нарисовал Дисней.

Кабина скрипела и ходила ходуном, а отец рассказы-вал:

— Дисней купил для вас, для ребят, парк за городом и понастроил там много всякой всячины. Страна чудес! Увидишь.

За апельсиновыми рощами долго темнели нефтяные вышки.

Вдруг впереди встала высокая серая скала, за ней вырос лес, а из-за него вынырнул и побежал по земляной насыпи поезд. Он был составлен из ярко раскрашенных вагончиков.

Отчаянно дымя, его тащил маленький паровоз. Вагоны были открытые, без стенок, только с крышами и перильцами. За перильцами сидели дети.

— Старый американский поезд, — сказал отец. — Мы приехали, слава богу.

Он поставил свою развалину на площади, среди других машин, новых автобусов и легковых автомобилей, похожих на ракеты. Площадь была огромна, как бейсбольное поле, даже больше. И всюду стояли машины. Отец закурил сигарету и сказал Чарли:

— Пошли.

Возле билетной кассы он поскрёб в затылке. Чарли хорошо знал этот жест. Но ведь без билета нигде не прошмыгнёшь: весь Диснейлэнд окружала эта высокая насыпь, по которой бегал заманчивый поезд! В насыпи были сделаны ворота. А за воротами!..

За воротами открылся город с площадями, улицами и переулками. По мостовым ползали старинные угловатые автомобили. Трамваи громыхали вслед за впряжёнными в них лошадьми. И какие-то чудаки в котелках катались на длинных, как шлагбаумы, велосипедах, по четыре человека сразу.

Все сидели друг за дружкой, дышали друг другу в затылок и крутили свои педали. Иногда они снимали котелки и приветствовали прохожих.

— Старый американский город, — сказал отец. — Поедем сначала на поезде?

Маленькая станция была как настоящая. Ходил начальник со свистком, висели часы, бил колокол.

Высадив одних пассажиров, поезд брал других. Чарли с отцом тоже сели. Паровоз свистнул. Состав начал набирать скорость. Быстро проскочив городок, вагоны уже неслись вдоль дикой реки, из которой выглядывали крокодилы. Потом река ушла в сторону, а у насыпи поднялся лес. На одной поляне паслись олени-красавцы. С ветки на них готовилась прыгнуть дикая кошка. Чарли не успел вскрикнуть, а поезд уже нёсся дальше. Лес густел. Оттуда слышалось грозное рычание львов. Вот и львы мелькнули в зарослях.

— Страшно? — спросил отец.

Чарли только потряс головой и пожал плечами: дескать, ни капельки, что ты!

Отец улыбнулся и пошёл в тамбур, подальше от детей, подымить своей сигареткой.

Вдруг лес сменился голыми скалами, по которым карабкались дикие козлы… И сразу поезд нырнул в туннель. Но прежде… прежде Чарли увидел такое, что его сердце ёкнуло: перед самым туннелем, на склоне горы, стоял конь, а на нём сидел индеец! Конь громко заржал и вскинулся на дыбы, когда поезд промчался мимо.

— Ты видел? — спросил Чарли мальчишку, сидевшего рядом. — Видел? Эй!

Сосед повернулся. Лицо у него было густо усеяно рыжими веснушками, точно их долго трясли на нос и щёки, как перец из перечницы. Он прищурился и презрительно посмотрел на Чарли:

— Они все ненастоящие!

— Кто?

— Звери.

— И крокодилы? — спросил Чарли.

— Конечно.

— И олени?

— Ну да!

— И львы?

— А ты не знаешь? Они деревянные!

— Как же они ходили?

— Они заводные. Спроси кого хочешь. Я здесь не первый раз.

Чарли стало грустно: неужели и индеец заводной, поддельный? Деревянная фигура… Кукла на лошади…

— А как же, — спросил он осторожно, — как же львы рычали?

— Это по радио! — засмеялся мальчишка.

— Ведь конь тоже ржал, — тихо сказал Чарли. — Конь под индейцем.

— Эге! Как львы рычали, так и конь ржал. Конь деревянный, и индеец деревянный! Деревянный, деревянный! Можешь пойти в лес и посмотреть. Или ты боишься?

— Рыжий! — бросил ему Чарли. И отвернулся.

А поезд уже выскочил из туннеля под яркий свет солнца, и, приглядевшись, Чарли увидел, что дикий козёл обходил скалу по одному и тому же кругу, мерно покачивая головой.

Да, он был заводной… И всё равно интересно! Как ловко всё это сделали!

На берегу большого светлого озера Чарли вышел с отцом из поезда. По озеру плавали русалки, вылезая погреться на зелёные скалы и помахивая оттуда рукой посетителям парка. Теперь Чарли сразу догадался, что это были девушки, на ноги которых нарочно надели большие серебристые рыбьи хвосты.

Над головой проносились люльки канатной дороги. Какой-то человек в костюме Микки-Мауса зазывал всех в театр.

— Мы выберем самое интересное, — сказал отец.

Они пошли на пристань и сели в подводную лодку. Лодка была как настоящая! Прогремели резкие команды, матросы задраили люки, и лодка стала погружаться в пучину. Чарли сидел, как и другие, и смотрел в круглое окошечко — иллюминатор. За стеклом зеленела вода. И кипела пузырями. В воде было светло. Казалось, солнце опустилось в неё вместе с лодкой, вместе с Чарли. Это мощные прожекторы просвечивали озеро, чтобы всё было видно.

— Начинаем подводное плавание! — сказал капитан.

И Чарли увидел, как качаются рыбы у скал, обросших бесшумной травой. Как открывает ненасытную пасть акула. Как осьминог водит жадными щупальцами, ярко сверкая одиноким глазом. Он тянул щупальца прямо к иллюминатору.

— Не боишься? — снова спросил отец.

Теперь Чарли усмехнулся, поджав губы:

— Нет, оно резиновое, это чудовище. Я знаю.

Осьминог был большой игрушкой.

Но, хотя он знал это, всё равно путешествие было интересным. Они обошли погибший корабль, проплыли подо льдами Северного полюса (в лодке стало холодно), наткнулись на тёмные глыбы затонувшего материка Атлантиды, а в одном месте увидели извержение подводного вулкана. Пламя хлынуло к иллюминаторам. Лодка задрожала всем корпусом. И на миг Чарли по-настоящему стало страшно, но опасность скоро миновала.

Было так интересно, что Чарли забыл и о Рыжем, и об индейце. А наверху ожидало ещё много чудес.

На центральной площади парка слышались визг и смех. Здесь крутились карусели с «летающими слонами». Эти слоны длинными палками прикреплялись к верхушке карусели и, когда она раскручивалась, отрываясь от земли, поднимались в воздух и «летали» вместе со своими седоками.

Рядом бешено крутился большой диск. На нём тоже вовсю крутились чашки. А в чашках, как зёрна, перекатывались люди, хохоча и не зная, за что уцепиться.

Чарли смотрел.

— Ну, поищем индейца? — спросил отец.

— Деревянного?

— Нет, зачем. Живого!

Они взялись за руки и пошли сквозь пёструю толпу.

Они выбрались на берег искусственной реки Миссисипи. По ней, шлёпая лопастями больших колёс, плыл пароход «Марк Твен» с экскурсантами на палубах… Проводив белый пароход глазами, Чарли и отец свернули на тихую дорожку и пошли мимо камышей, оставив в стороне лавочки, торгующие фигурками Микки-Мауса. Камыши стояли высокие, выше головы отца. Густые заросли. И вдруг под старой ивой Чарли увидел индейца.

Он сидел на скамейке.

Яркий головной убор из перьев украшал его. Голая смуглая грудь и плечи золотистого цвета были разрисованы. На белых штанах висели цветные лоскуты.

Он был красив и могуч, хоть и стар.

Сильные руки его с веточками заметно вздувшихся вен спокойно лежали на коленях. Седые прядки волос падали со лба на лицо. Ноздри костистого носа вздрагивали.

Он был живой.

Прислонив голову к стволу ивы, индеец спал.

— Ну вот. Видишь, как нам повезло! — сказал отец. — Разбудить его?

Чарли помотал головой:

— Нет.

— Тогда посмотри на него, а я схожу за сигаретами.

Отец вернулся к лавочкам, а Чарли остался.

Постояв, он подошёл к индейцу поближе. Тот услышал шорох, приоткрыл глаза и улыбнулся.

— Хочешь сфотографироваться со мной?

— Я вовсе не хочу фотографироваться, — ответил Чарли. — У меня и фотоаппарата нет. Я просто так.

— А-а, — протянул индеец. — Тогда посиди вот здесь… — Он тронул рукой скамейку возле себя и снова закрыл глаза. — С утра я стою на солнце и бью в военный барабан, — сказал он, не открывая глаз.

— Ты устал? — спросил Чарли.

— Нет, — сказал индеец. — Нисколько…

А Чарли подумал: «Он просто гордый, как все индейцы. А сам-то устал. Я вижу…»

И тихонечко присел возле индейца.

— Как тебя зовут? — спросил тот.

— Чарли. А тебя?

— Шютинг Стар — Падающая Звезда.

— Ты настоящий индеец?

— Да, — сказал старик, приподняв голову. — Я был вождём племени.

— Ты жил в горах?

— Нет, мы жили в долине. Она была похожа на этот уголок.

Он обвёл глазами кусочек парка с мокрым берегом реки, с блеском воды, рябоватой от ветерка, с зеленью ив. А Чарли представил себе большие заросли, и крики птиц, и индейцев-охотников, притаившихся с луками за каждым кустом.

— Где эта долина? — спросил Чарли, подумав. — Туда можно проехать на автобусе?

Индеец засмеялся тихо и грустно:

— И на поезде, и на самолёте туда можно проехать, Чарли. Там сейчас добывают нефть. А нас прогнали.

— Вас прогнали? — удивился Чарли. — И вы ушли?

Индеец промолчал.

— У вас ведь было оружие? Индейцы храбрые…

— Нас было очень мало, — усмехнулся Падающая Звезда, а Чарли показалось, что он заплакал. Смех его был старческим, и голос рвался. — Нас уже почти совсем не было. Голод и болезни… Нас никто не лечил.

— Лучше погибнуть в бою! — горячо вскрикнул Чарли.

— Все и погибли, — сказал Падающая Звезда. — Может быть, я один остался из всего племени. Один! — повторил он. — Каждое утро я начинаю бить в военный барабан, но меня никто не слышит. Кроме детей, которые приходят ко мне фотографироваться и которых я люблю. Поэтому я и служу в парке Диснея. Приходи и ты.

Он встал. Перья на его голове закачались, когда он поклонился Чарли. И потом он ушёл на своих тонких ногах, длинных как у цапли.

Отец застал Чарли одного.

— Где же твой индеец? — спросил он. — Я хотел угостить его сигаретой.

В это время из-за кустов раздались гулкие барабанные звуки.

Чарли спрыгнул со скамейки, заложил руки в карманы и молча пошёл туда, на этот тревожный гул.

Старый индеец стоял на лужайке перед высоким барабаном и грозно бил в него колотушками. Его тесной толпой окружали дети. Вот Падающая Звезда отложил колотушки, и все с криком кинулись к нему. Мамы и папы сажали детей на край барабана, присаживались на корточки, прицеливались и щёлкали фотоаппаратами.

Чарли смотрел и не двигался с места, хотя думал, что славно было бы показать такую фотографию забияке Педро, тихому Сальваторе и другим друзьям.

Стайка девочек чуть не сшибла его с ног. С визгом девочки повисли на индейце. Падающая Звезда подарил всем по огненному перу из своей шляпы.

«Деревянному индейцу лучше! — подумал Чарли. — На нём хоть не виснут. А если и виснут, он не устаёт…»

И вдруг он понял, почему все звери и птицы вокруг были деревянные и резиновые. Живых тут не удержать бы! Они бы разбежались, разлетелись! Только Падающая Звезда, только он, старый индеец, терпел, потому что любил детей.

И Чарли пошёл к Падающей Звезде.

Он повис на нём и горячо зашептал в самое ухо:

— Слушай, у моего отца есть автобус. Его всё равно кинут на свалку. Он старый. Но на нём ещё можно уехать. Хочешь в горы? Хочешь убежать?

— Спасибо, — ответил Падающая Звезда. — Но я не убегу уже никуда дальше скамейки под ивой. Той скамейки, где мы с тобой встретились. Я стар.

— Я уговорю отца! — сказал Чарли.

— Лучше сфотографируйся со мной на память, ответил Падающая Звезда. — Если я убегу, кто же будет фотографироваться с детьми?

— Будет деревянный. Там, на коне! Ему лучше.

Старый индеец крепко прижал к себе мальчика и шепнул:

— Конечно, лучше, Чарли. Ему хотя бы не снятся сны.