Вику снился сон, будто он сидит на месте имитатора в стеклянном киоске и обслуживает посетителей. Вот к окошку склоняется девушка лет двадцати; до того изящная и стройная – вылитая фарфоровая балерина, и просит тяжелую эндогенную депрессию. Вик хочет отговорить покупательницу, но вместо этого называет цену и оформляет заказ.

Зима. Вик смотрит, как тоненькая фигурка бредет по улице, она такая хрупкая, что кажется, будто вот-вот сломается под порывами ветра. Фигурка все удаляется, законсервированная в этой молочной белизне с черными росчерками деревьев, с дорожкой от сигаретных окурков на предплечье, от которой можно избавиться, только пересадив кожу.

* * *

Проснулся Вик с бешено стучащим сердцем. Видать, все-таки было на месте – сердце-то. Спину и ноги ломило от вчерашних упражнений, правый бок отзывался болью, словно простреленный. Боже, а еще только четверг!

Вик несколько раз пытался дозвониться Софье, но тщетно. Наверняка Феликс нашелся, и в услугах Вика более не нуждались. Только он так просто не отступится: пусть Хрустальный (или какой он там?) рассказывает все, что знает про магазин. И чего не знает – тоже.

Вик решил забежать перед работой к Пиковскому, рассчитывая перехватить Софью у кабинета. Не сложилось. На уютном диванчике сидели люди, совершенно Вику незнакомые. Вроде бы мать и дочь, но можно принять и за сестер. Вик почти уже решил бежать на работу, когда понял: он знает девушку. Она «покупала» в магазинчике деменцию с тельцами Леви на прошлой неделе. И немудрено не вспомнить – выглядела «зеленоплатьевая» ужасно. Будто в одночасье постарела на десять лет.

Что привело ее к Пиковскому? Или это с матерью неладно? Из вскользь оброненных фраз ничего понять было нельзя. Спрашивать же о таких вещах напрямик Вик считал свинством.

Вместо лобовой атаки решено было идти в обход. Вик дождался своей очереди и заглянул в кабинет Пиковского. Вроде как поговорить о ма, и невзначай задал вопрос о деменции. Той, которая с тельцами.

Пиковский немного удивился и сказал, что подобный диагноз не встречался ему уже пару лет. За сим и распрощались.

На работу Вик безнадежно опоздал. По магазинчику уже слонялись первые клиенты. Вик нацепил бейдж и принял скучающий вид – мол, в магазинчике он давным-давно, явился с первыми лучами, так сказать.

– Вы опоздали на тридцать шесть минут, – приветствовала Вика фрау Граббе.

– Простите, – покраснел Вик – он страшно не любил опаздывать.

– Можно не орать? – брюзгливо прошипела тетушка Флопс. – Голова раскалывается.

– Извините, – на всякий случай еще раз сказал Вик.

– Вот кусок торта, – вкрадчиво сообщила Эдли. Из окошка показалась рука в черной перчатке, сжимавшая блюдце с угощением, и внучка Семёна Яковлевича прибавила тише прежнего: – Вы сделали, что я просила?

– Не успел, – ответил Вик, только сейчас вспомнивший о письме Эдли, на которое он даже не удосужился толком взглянуть.

Блюдце задрожало в непослушных пальцах, и Вик отчетливо расслышал сдавленные рыдания, аж сердце защемило. Впрочем, Вик тотчас рассердился на самого себя – никакой «Эдли» нет и в помине, это все происки имитатора, устроил, понимаешь, целое представление!

– Пропала, совершенно пропала, – всхлипывая, бормотала Эдли.

Ладонь в перчатке поставила блюдце с куском торта на прилавок и закрыла окошко. Вик покосился на взбитые сливки и огромные клубничины, а затем откашлялся, словно это ему нужно было перескакивать с голоса на голос, прикидываясь разными людьми одновременно.

– Я бы хотел что-нибудь купить, – буквально выдавливая из себя слова‚ произнес Вик. – Правда, еще не определился с выбором.

– Это правильно, – все так же ворчливо сказала тетушка Флопс. – Мир давно слетел с катушек.

– И? – решил уточнить Вик.

– Нужно идти в ногу со временем, дорогуша, – хрипло закончила тетушка. И добавила: – Для этой работы попросту необходимо быть немного сумасшедшим. Это как работать на конвейерной ленте шоколадной фабрики.

– И не попробовать ни одной конфеты? – закончил Вик за тетушку, потому как сама она этого делать не собиралась.

– И не свихнуться. Ты вообще знаешь, что такое конвейер?

– Мне бы уложиться в один МРОТ, – сказал Вик.

– Разве на эти деньги купишь что-нибудь приличное?

– Нервный тик, например.

– Пф, тоже мне выбор.

– Я бы посоветовала еще одну личность, – сказала фрау. – Пунктуальную, коммуникабельную, ответственную, знакомую с правилами хорошего тона. И с ОКР, завязанным на чистоте.

– Я всего один раз опоздал, – напомнил Вик.

– Хотя ОКР нужно в любом случае, – добавила фрау. – Лишним не будет.

– ОКР так ОКР, – сказал Вик.

Не все ли равно, что он «купит»? Главное не это, главное – попасть на экскурсию к Elizavete Petrovne и все разузнать.

– Нет, так не пойдет, – вмешался Семён Яковлевич. – Пусть берет что-нибудь еще.

– Никто не собирается подсиживать Эдли, – фыркнула фрау. – Но магазин необходимо содержать в чистоте, а в последнее время…

Фрау выразительно умолкла. Магазинчик в самом деле нуждался в хорошей уборке. Грязи под ногами со вчерашнего дня заметно прибавилось, еще бы, столько клиентов! А в отделе «Все для тульповодства» Вик успел заметить на полу липкий розовый след от мороженого, а еще кто-то приклеил комок жвачки на «Мозгоограф». И бурые пятна крови никуда не делись.

– Пусть берет шизофрению, – вмешалась Эдли. – Резистентную. Я оплачу.

– Это, пожалуй, слишком, – заметила фрау Граббе.

– Великолепно, – тотчас согласился Вик.

Столь непростое заболевание‚ как резистентная шизофрения‚ потребует много времени для разъяснений, и на этом примере легко будет разобраться с принципом работы магазинчика. А главное, весьма дорогое расстройство можно получить совершенно бесплатно – раз уж имитатор так расщедрился. И конец душевным терзаниям.

Вик и сам кое-что знал о шизофрении. Подобная болезнь – весьма тяжелая ноша, а невозможность полностью снять симптомы таблетками – это и означает «резистентная» – сломает и карьеру, и жизнь любому. Врагу не пожелаешь.

– Так, значит, мне в комнату ожидания? – Вику не терпелось попасть в святая святых магазинчика и увидеть Elizavetu Petrovnu за работой.

– Не так быстро, – проворчала тетушка Флопс. – Сперва сбегай за кофе. Мне три двойных эспрессо с апельсиновым соком. И поживее!

– Алкоголь сгубил множество достойных людей, – назидательно заметила фрау Граббе. – К тому же злоупотребление спиртными напитками сказывается на коллективе. Подумали бы о других.

– Как же ты достала со своими нотациями, немчура проклятая, – не хуже Семёна Яковлевича проскрипела тетушка Флопс.

– Не смейте говорить со мной в подобном тоне‚ – холодно парировала фрау. – Я выше вас во всех отношениях, включая должность.

Похоже, имитатор решил окончательно рассориться сам с собой. Вик не стал дожидаться, чем кончится спор, и отправился за кофе – скорее бы уже экскурсия.

Снаружи как раз происходила сцена сродни вчерашней. Три груженные пакетами девицы не могли решить, какой магазин должен быть разорен следующим. Одна хотела отправиться в кондитерскую, две прочие – в MaDS. Решилось все неожиданным для Вика образом, потому как явилась четвертая барышня и утащила подруг на «потрясную лекцию о природе любви».

Вик хотел было пожать плечами и продолжить поиски кофе для тетушки Флопс, когда понял, что лектор – Леонид Савельевич Плещеев, психолог и писатель, а рассказывает он ни много ни мало про то, как сумасшедшие портят всем жизнь. Любопытно.

Плещеев был совершенно лыс, что ему невероятно шло. Вик не знал людей, которые выглядели бы столь элегантно, нося на плечах голову – бильярдный шар. Синий костюм добавлял Леониду Савельевичу лоска, а довершали портрет очки в стальной оправе. Говорил Плещеев уверенно и спокойно, совершенно заворожив аудиторию – в основном состоявшую из женщин – своим вкрадчивым, но в то же время звучным голосом.

– …Итак, подобно Улиссу Трела, я хочу предупредить всех здравомыслящих людей о той опасности, которую таят в себе психически больные люди, – говорил Леонид Савельевич. – Еще в 1861 году Улисс в своей книге «Трезвое безумие» обращал внимание современников на то, что душевнобольной губит покой и счастье окружающих. Как правило, это члены семьи. Согласно Улиссу, психически неполноценный человек «убивает все благое». Он агрессор и разрушитель. Разве можно с этим спорить?

Публика согласно зашумела, и Леонид Савельевич принялся развивать мысль. Сводились его умозаключения к тому, что психически больные – бракованные; настоящими людьми не являются и даже любить других не способны. Нет в них чего-то важного, без чего близкие отношения немыслимы, и все тут.

Вик здорово разозлился. Это возмутительно!

– Вы же не хотите строить личную жизнь с алкоголиком или наркоманом? – говорил Леонид Савельевич. – А ведь психически больные намного опаснее. Они искусные манипуляторы и способны прикидываться кем угодно…

– Например, авторами дешевых псевдонаучных книжек, – не сдержался Вик.

Леонид Савельевич взглянул на Вика сквозь тонкие стекла очков, иронически улыбнулся, а в его глазах зажглись лукавые искорки.

– Так-так, – довольно произнес Леонид Савельевич. – Вы, юноша, стало быть, не согласны?

– Стало быть, не согласен, – ответил Вик, но изложить свою позицию не успел.

– А это как раз один из ущербных, – вклинился в беседу знакомый голос. – Отличный пример того, что больным лучше вообще не размножаться.

Вик с удивлением обнаружил сидящую в первом ряду Балтрушайтис Б. Одета г-жа была сегодня вполне прилично, и никаких тебе шляпок с мертвыми животными.

– Ну-ну, – мягко сказал Леонид Савельевич. – Не будем горячиться.

– Но разве психические болезни не передаются по наследству? – спросила женщина в небесно-голубом платье.

– Увы‚ это так, – развел руками Леонид Савельевич. – Поэтому важно как можно быстрее распознать в новом знакомом психически неполноценного, чтобы разорвать с ним все связи.

– Но как отличить нормального человека от психически больного? – задала новый вопрос небесно-голубая женщина, на этот раз с тревогой в голосе. – Ведь сразу, – тут небесно-голубая отчего-то покосилась на Вика, – бывает непонятно…

– Об этом я и рассказываю в своей новой книге. Из нее вы узнаете, на что обращать внимание при знакомстве с людьми. Научиться любить трудно, однако вполне возможно. Самое главное – не ошибиться с выбором.

Вик протолкался на кассу, мимоходом взяв с огромного стенда книжку в яркой обложке. Заголовок гласил: «Сумасшедшие: как распознать, чтобы избежать? Практическое руководство». На обороте фото в рамке – обаятельный мужчина с иронично-внимательным взглядом, в очках с простой железной оправой.

– Сколько с меня? – спросил Вик, положив книжку на прилавок.

Продавец – женщина с невероятно длинной шеей и короткими синими волосами – отложила телефон, чтобы пробить товар.

– А вы лекторов совсем не проверяете? – задал новый вопрос Вик, копаясь в карманах в поисках нужной суммы – книжка стоила приличных денег.

– Нет. Пакет нужен?

– Обойдусь.

Вик сунул труд Плещеева под мышку и вышел из книжного. Так разозлился, что едва не налетел на парня с плакатом «Тульпы тоже люди!». На ходу пробормотал извинение и дернул ручку магазинчика, забыв, что дверь открывается внутрь.

Книгу Вик купил, чтобы завтра раскритиковать Плещеева в пух и прах. За ночь он эту белиберду уж как-нибудь осилит, а поскольку лекции писатель и психолог намерен проводить каждый день до конца недели, время поставить Леонида Савельевича на место имеется.

Вик буквально ворвался в магазин и только что не швырнул «Практическое руководство» на прилавок, под нос имитатору. Пусть полюбуется. Может, тоже захочет сказать пару ласковых.

– Что это? – спросила фрау Граббе, перестав отчитывать тетушку Флопс, которая, впрочем, в долгу не осталась – постоять за себя Флопс умела.

«Неужели имитатор играет в эти игры, даже если рядом никого?» – подумал Вик.

Впрочем, кое-кто все же был – вновь явился тип в сером костюме, горинский водитель, или кто он там? Стоял, вкрадчиво улыбаясь.

– Я спрашиваю, зачем вы швыряете в меня всякой дрянью? – Из окошка показалась рука в перчатке и указательным пальцем отодвинула плещеевский опус подальше.

– И где мой кофе? – сварливо добавила Флопс.

– Вот-вот! – согласился Вик. – Именно что дрянь! И этой дрянью забит целый магазин!

– Боже, этого кретина ни о чем нельзя попросить, – простонала тетушка.

– Мне кажется, – пропустил ее слова мимо ушей Вик, – это прямой удар по нашей репутации!

Рука в перчатке подхватила с прилавка практическое руководство по распознаванию сумасшедших и утянула внутрь киоска.

– Хм‚ – сказала фрау после минутной паузы. – Не хочется этого признавать, но мальчишка прав.

– Видите! – возликовал Вик.

– Меня поражает, что вас интересуют этакие мелочи, когда на носу проблемы посерьезней, – сказал Семён Яковлевич.

– Да, – поддержала его Флопс. – Коллектив умирает без утреннего кофе, а ему хоть бы хны!

– Я про сокращение!

– До него еще нужно дожить, – отрезала Флопс. – Без кофеина я за это не поручусь.

– Так что будем делать? – спросил Вик. – Как бороться с подобным соседством? Мы можем объединиться, привлечь Елизавету Петровну…

– Не самая лучшая мысль, – заметила фрау.

– Еще чего, – пробормотала тетушка.

– И думать забудь, – присовокупил Семён Яковлевич.

– Но… – вставил было Вик.

– Нет, вы это слышали? – брюзгливо сказала тетушка Флопс. – Что в голове у этого парня, совсем‚ что ли‚ спятил?..

– Кстати об этом, – подала голос Эдли, но ее перебили.

Человек в сером сказал:

– Вам письмо.

И протянул Вику очередной конверт.

На этот раз почерк был совершенно другим. Прошлое послание Горин писал так, словно каждой буквой хотел оскорбить – демонстрируя абсолютное пренебрежение к адресату. Тут же буквы являли собой произведение каллиграфического искусства. И пах листок духами – едва-едва – таким нежным мелодичным ароматом, навевающим приятные воспоминания о событиях, которых никогда не было.

Текст был таким:

В нашу прошлую встречу мой жених повел себя грубо. Он пытался загладить вину, но сделал это в своей манере – бестактно и без должного уважения. Неудивительно, что Вы отклонили просьбу. Но не будьте к нам слишком строги. Этот год выдался трудным для нас обоих и… Впрочем, об этом как-нибудь в другой раз. Надеюсь, Вы найдете время, чтобы пообедать с нами. Уверяю, нигде больше в этом городе Вы не отыщете улиток лучше.

Кристин

– Даже искать не собираюсь, – пробормотал Вик.

Он поднял взгляд от изящных строчек и понял, что имитатор наконец заткнулся. Но не просто так, а потому, что ждал ответа. И наверняка потешался. Очень смешно. Между прочим, этот Плещеев всем могилу роет! И слушателей у него побольше, чем в магазинчик за целую неделю клиентов заглядывает. Не говоря о тех, кто что-то «покупает». Впрочем, немудрено – с такими-то ценами…

– Передайте Горину… – начал было Вик.

– Господину Горину, – тотчас поправил имитатор голосом Семёна Яковлевича.

– …передайте Горину, что у меня дела, – с нажимом закончил Вик.

На этот раз имитатор дождался, пока горинский посыльный свалит, а уж потом взялся отчитывать Вика. Распри были оставлены, «фрау Граббе», «Семён Яковлевич» и «тетушка Флопс» набросились на Вика в едином порыве, хоть и каждый на свой лад и в свой черед. А когда Вик попытался оправдаться тем, что звал его не Горин, а некая «Кристин», которую он, Вик, знать не знает, стало только хуже.

– Не прикидывайтесь глупее, чем вы есть, – устало произнесла фрау Граббе, словно Вик и в самом деле невероятно ее утомил. – От таких предложений не отказываются. Вам выпала неслыханная честь, сама Кристин приглашает вас, и что же?

– Форменный идиот, – проворчала Флопс.

– Ну не купил Горин вондер, неужели вы теперь будете мне припоминать это до самой смерти? – не выдержал Вик. – Вы ловко имитируете разные голоса, я, признаться, поражен, но всему есть предел! Может быть, мы помиримся и начнем вести себя как нормальные люди? Что скажете?

– Мы подумаем над вашим предложением, – сказала после минутной паузы фрау. – Но и вы должны пойти на уступки.

– Разумеется! – обрадовался Вик.

– Немедленно отправляйтесь к Горину и Кристин. Вот адрес.

Из окошка показалась ладонь в перчатке; между большим и указательным пальцами зажата визитка.

– Сейчас? Посреди рабочего дня? А клиенты?

– Вас подменит Семён Яковлевич. Возьмите такси, фирма оплатит расходы.

– А…

– Вернетесь, тогда и поговорим.

Нож гильотины опустился, разговор был окончен.

– Но как же резистентная шизофрения? – встрепенулась Эдли. – Вы собирались взять ее! Я и заказ оформила…

«Опять за свое, – с тоской подумал Вик. – Вроде ж договорились».

– Некогда. Фрау Граббе велела ехать к Горину.

– Но так нельзя! Обработанный заказ ждать не может!

– Раз так, считайте это соспэзо, – пожал плечами Вик.

И, пропустив мимо ушей ответ имитатора, покинул магазинчик.

* * *

Жил Горин далековато, и тащиться к нему в гости через полгорода, да еще автобусами, не хотелось. Имитатор верно сказал про такси – лучше так. Вик собирался вызвать машину, когда вспомнил о другом деле. В кармане лежал конверт, что всучила Эдли.

Вик вытащил изрядно помятый конверт, на котором не было ничего, кроме адреса. Идти недалеко, странно, что имитатор не отнес письмо сам. После вчерашних приключений конверт был не только смят, но и вскрыт. Или Эдли его вовсе не запечатывала? В любом случае Вик не собирался выполнять просьбу, не узнав содержание письма. Это невежливо – читать чужие письма, но, учитывая теперешнее положение, кое-какими принципами стоит поступиться.

Если имитатор затеял розыгрыш, время можно не тратить, а если дело серьезное, просьбе лучше внять. Так они быстрее найдут общий язык. Что до письма, текст был таким:

Прошу помощи! Свяжитесь со мной сегодня, в промежуток с 19:00 до 19:30! Я снова сглупила, но теперь все куда хуже! И ни слова E. P. или остальным!

Эдли

Почерк был похож на детский, округлые буквы выведены старательно, ни дать ни взять отличник писал. Ну или отличница. Вроде бы дело важное. Или нет?

Вик покачался с носка на каблук. Так. Занести конверт – придется отдать лично в руки, хоть и неясно кому, вызвать такси – и к Горину. А после обеда вернуться на работу, подготовить все для собрания клуба. Навести порядок и поразмыслить над угощением. Детали можно узнать у Лавриновича. Или у Марка. Или у Эдли. Или у имитатора, если тот перестанет валять дурака.

Дом, что был ему нужен, выглядел совершенно непримечательно. Двухэтажный, он вмещал несколько контор, но все они были закрыты, только вывески сохранились. Вик поднялся темной лестницей и толкнул единственную незапертую дверь, мимоходом прочитав название в траурной рамке:

IMAGINE INCORPORATED

Поиск (и возвращение) пропавших друзей

(круглосуточно)

Вик очутился в захламленной приемной. Заваленный бумагами стол с древним компьютером, недоеденный пончик, кофейные чашки, окурки, старые газеты. Стул с длинной изогнутой спинкой пустовал. Справа и слева по двери, но таких непримечательных, что запросто можно и проглядеть. В пыльном кулере вместо воды лимонад или сок, на истертом ковролине – пластиковые стаканчики и комиксы про Микки-Мауса.

Была и третья дверь – наполовину стеклянная, с табличкой: «Л. Гуревич».

– Есть кто?

Ответа нет. Вик постучал в дверь кабинета Л. Гуревича, но и тогда никто не откликнулся. Он решил положить письмо имитатора на стол, пусть Гуревич сам решает, как поступать, – в приемной оставлять нельзя, в этом бардаке конверт, чего доброго, затеряется. Вик открыл дверь и замер.

Солнце проникало сквозь неплотно закрытые жалюзи, стол – тоже неприбранный – освещала лампа. Этого было достаточно, чтобы осмотреться, но лучше бы в кабинете царила непроглядная тьма.

Перво-наперво внимание привлекло кресло, что стояло против рабочего стола Л. Гуревича. Предназначалось оно для посетителя, но Вик не знал людей, что согласились бы в него сесть.

Кресло напоминало смирительные стулья в зале ожидания магазинчика, только еще и с набором колпаков. Они росли из спинки кресла подобно железным цветам. Провода змеились по ковру, переплетались и уходили в стену, будто лианы. Возле кресла стояла капельница, еще имелась кушетка, также оснащенная ремнями.

Вику почудилось, что он вышел на поляну посреди джунглей, где язычники устраивали жертвоприношения. Не хватало только человека в белом халате и с деревянной маской на лице.

На полу валялись книги, у стен стояли шкафы, дверцы некоторых были распахнуты. Вик взглянул на корешки: в основном труды по психиатрии и философии, большинство на немецком, но встречались и знакомые фамилии вроде Бехтерева и Каннабиха.

Вик сунул письмо обратно в карман – к черту имитатора с его просьбами, хочет услугу – пусть пишет Гуревичу на электронную почту.

Он выскользнул из кабинета, собираясь бесшумно спуститься по лестнице и свалить куда подальше. Не получилось.

Дверь справа распахнулась‚ и в приемную шагнул мужчина, на ходу облачаясь в пиджак. Заметив посетителя, он ничуть не удивился, бросил короткий оценивающий взгляд и спросил:

– Надсон, я полагаю?

Вику пришлось согласиться.

– Отлично. Пойдете со мной. Учитывая обстоятельства, Elizaveta Petrovna возражать не станет. Боевыми искусствами занимались?

– Только боксом, – честно ответил Вик.

Л. Гуревич – а это‚ без сомнения‚ был он – удостоил Вика еще одним пристальным взглядом, коротко кивнул и направился к лестнице.

Вик не хотел идти с незнакомцем, но и остаться в «Имэджин инкорпорейтед» не получится. Уходя, Вик обернулся и понял, что неплотно запер дверь кабинета; Л. Гуревич мог это заметить и заподозрить недоброе. Может, поэтому и решил взять с собой? Значит, ехать тем более никуда нельзя.

С этим тоже не срослось.

Едва оказавшись на улице, Вик был подхвачен кипучей энергией Л. Гуревича, который, не дав опомниться, усадил новоиспеченного компаньона в машину и резко рванул с места – ну не бежать ведь!

«А надо было», – мрачно подумал Вик.

Они заехали в спальный район, покружили, а после припарковались в тени деревьев. На этом приключение кончилось: Гуревич откинулся в кресле и словно потерял к Вику и этой жизни всякий интерес.

Вик решил, что они кого-то ждут‚ и тайком вытащил мобильный телефон, раздумывая: отправить сигнал «SOS» сейчас или немного подождать? Черт знает что!

– Мне Эдли… – начал было Вик, но Л. Гуревич приложил палец к губам и покачал головой.

Ну и ладно, он честно пытался, имитатор может быть счастлив.

Минут через десять на стоянку въехала машина. Из нее выбрались двое крепко сбитых парней. Л. Гуревич, до того сидевший неподвижно, сунул руку в карман и вытащил маленький, очень аккуратный пистолет. Вик решил, что это, наверное, зажигалка.

– Когда дам знать, мигнешь фарами, понял? – спросил Л. Гуревич и, не дожидаясь ответа, вышел из машины.

Пистолет куда-то странным образом исчез, во всяком случае, к парням Л. Гуревич шел с пустыми руками. В полуметре остановился и что-то спросил. Ответ Вик не расслышал – искал рычажок для мигания.

Разговор у Гуревича не клеился; парни хмурились и, похоже, были настроены враждебно. Потом дела стали совсем плохи. Появилась новая машина, из которой вылезли еще два типа совершенно уголовной наружности.

Тут Л. Гуревич лениво махнул рукой, но не прощально, а с намеком. Вроде как сигнал подавал. Вик дернул рычажок, но вместо фар заработали дворники. Все четверо уставились на машину. В которой сидел Вик и отчаянно не понимал, что происходит.

Странным образом это возымело эффект. Высоченный парень кивнул Л. Гуревичу, и компания скрылась в подъезде.

Вик не знал, как поступить: дожидаться напарника или валить подобру-поздорову? Этот Л. Гуревич, кем бы он ни был, похоже, знает Елизавету Петровну, и притом хорошо. Раз уж столь мастерски воспроизвел акцент. Как это у них с имитатором получается?..

Вик с тоской огляделся. В машине было грязно, и, хоть освежитель воздуха прекрасно справлялся с запахами, пыль и мусор были ему неподвластны. Судя по всему, Л. Гуревич последние несколько дней провел в дороге. Упаковку от еды и напитков – в основном гамбургеры и пиво – можно было найти в самых неожиданных местах. Например, в отделении для перчаток.

На заднем сиденье лежал саквояж, облепленный наклейками. Парочка была родом из Магазинчика психических расстройств, забавные такие, навевающие мысли о шизофрении и диссоциативном расстройстве идентичности. Вряд ли саквояж принадлежал Л. Гуревичу. Что‚ если его забыла сама Elizaveta Petrovna? Не может она вечно сидеть на работе.

Любопытство оказалось сильнее страха. Вик убедился, что в машине нет регистратора – мало ли‚ камера повернута так, что пишет, чем он тут занимается, – и перетащил саквояж с заднего сиденья на переднее. Замок был тугим, но Вик справился. Внутри лежала плоская коробочка, здоровенный альбом (вроде папки для бумаг) и устройство, мини-копия тех железных цветов, росших в кабинете Л. Гуревича.

Вик начал с альбома, рассчитывая, что добычей станут сметы расходов, имена клиентов, чеки. Ошибся. Вместо документации – рисунки и фотографии, печатные листы и рукописные заметки. Взгляд упал на рисунок: худой сгорбленный мужчина с чертами улитки, в грязно-белом то ли фраке, то ли сюртуке. Подпись гласила: «Человек-Улитка, или Улиточный Король».

Рисунков было много, некоторые – лишь карандашные наброски, сделанные будто второпях; и всюду подписи, заметки, отдельные слова, даже парочка вырезок из книг с подчеркнутыми предложениями:

Стр. 4. Устройство для трепанации черепа. Использовалось древними Охотниками наряду с пиявками.

Вырезка из газеты:

«Валентин К. в четверг утром срезал и снял верхнюю часть собственной черепной коробки, словно крышку с миски. Валентин слышал голоса, только они были чересчур неразборчивыми. Он решил, что мозг – это приемник и некие волны проходят сквозь него, а чтобы улучшить „прием“, следует устранить барьер. Сложно сказать, как ему это удалось, но с задачей Валентин справился. А после решил прогуляться. Надел шляпу – по его словам, появляться на людях без головного убора неприлично – и вышел из дому».

Доппельгангер – пожирает вживленную психическую сущность, подменяя собой. В дальнейшем живет за счет носителя, превращаясь в паразита.

Зонтичный Человек

Человек-Лестница

Господин Тук-Тук

Монеточник

Мутная фотография в псевдоинфракрасном спектре, явный фотомонтаж: ребенок с фиолетовым лицом держит за руку нечто худое и сгорбленное, похожее на слизеподобного мужчину с белыми глазами.

Вик раскрыл альбом на странице «Сущности и объекты». Подборка снимков. Брошенный железнодорожный вагон, водонапорная башня, лестница, дом-корабль, некогда собственность тайного советника, коридор с рядами дверей. Среди облезлых стен и рисунков на обоях мелькнуло знакомое слово‚ выведенное мелом:

КРОВЕЛЬХОЛЛ

Судя по всему, это была больница, только давно закрытая. Вот и снимок: желтые окна за черными деревьями. Парк, бетонная дорожка, двухэтажная махина больничного корпуса: сейчас так уже не строят. На постаменте гипсовый пионер с горном. В нескольких местах ломкая белая плоть обнажилась и видны заросшие ржавчиной стальные кости.

Вик захлопнул альбом – Л. Гуревич мог вот-вот вернуться. Плоскую коробочку решил даже не трогать, сложил все как было и кинул саквояж на заднее сиденье. Вовремя – из подъезда вышел Л., один, слава богу. Сел в машину и, ни слова не говоря, вырулил с парковки.

– Зачем нужно было мигать фарами? – спросил Вик.

– Чтобы те парни решили, будто в машине сидит Ксенофонтий.

– Илларионович? – неожиданно для себя вспомнил Вик трудное отчество.

– Он самый.

Некоторое время ехали молча.

– Долго еще? А то меня Горин ждет.

Сказано было хоть и между прочим, но с намеком: во-первых, выяснить‚ сколько Л. Гуревич собирается его катать, а во-вторых, пусть знает, что помощника могут хватиться. Конечно, не встреча с губернатором или комиссаром полиции, но все же.

Л. Гуревич ответил, мол‚ самое трудное позади. Заедем по одному адресу, и все. Хотелось бы верить.

Очередной спальный район, только грязнее. Гуревич припарковал машину, сказал Вику ждать и, захватив саквояж, вошел в подъезд. Минуло пять минут, десять‚ и Вик забеспокоился. Что, если Гуревич задумал преступление? Получалось, его, Вика, могут привлечь как соучастника. Может, что самое трудное позади‚ было сказано, лишь бы Вик не дергался. А «трудное» еще и не начиналось.

Вик вышел из машины. Так, выяснить‚ куда запропастился Гуревич, и при малейшей опасности – свалить.

В подъезде тихо и ни души. На втором этаже последняя дверь слева была приоткрыта, на бетонный пол натекла лужица электрического света. Вик прислушался. Ни звуков борьбы, ни криков. Подошел ближе, попробовал заглянуть внутрь. Тотчас из глубин квартиры донесся голос Л. Гуревича:

– Заходи, раз пришел.

Вик распахнул дверь пошире, и, миновав прихожую, оказался в большой комнате. Под ногами валялись листы бумаги и разный хлам. Гуревич устроил в квартире настоящий разгром, похоже, искал что-то. Вик сделал шаг и едва не вскрикнул – сослепу наступил на ладонь. Оказалось, он проглядел старика, тот лежал на полу, привалившись к стене. Голова запрокинута, неподвижный взгляд устремлен в потолок.

– Живой он, не бойся, – сказал Л. Гуревич, потрошивший ящики комода в дальнем углу.

И правда, Вик заметил, что грудь старика едва заметно опускается и поднимается. Только на шее запеклось красное и глаза мутные, остекленелые. Что Гуревич с ним сотворил? Вик хотел броситься к двери и бежать без оглядки, когда понял, что знает старика. Тот приходил вчера в магазинчик, слонялся в отделе «Все для тульповодства», но так ничего и не купил.

Несостоявшийся клиент косил глазом и тянулся отдавленной рукой к обрывкам фотографий, что в изобилии валялись на полу. Вик подобрал чудом сохранившийся снимок и поморщился – за такое следует давать пожизненное, не меньше. Гадкое фото обожгло пальцы, Вик выронил находку, и тут старик тоненько завыл. Из ушей у него сочилась кровь.

– Ну-ну, – успокоил его Л. Гуревич. – Сейчас укол подействует, и все будет хорошо.

Старик умолк и только надсадно дышал, царапая ногтями ковер.

– Что с ним случилось? – спросил Вик.

– Очевидно, пытался избавиться от мыслеформы, ставшей не тем, чем бы ему хотелось.

– Как это?

– Про сигиллы слышал? – спросил Л. Гуревич, подходя ближе; в руках он держал большую папку, которую увлеченно листал. – Нет? Ну и ладно. – С этими словами Л. Гуревич хлопнул Вика по плечу, мол, не дрейфь, и ушел изучать содержимое письменного стола.

– Осталось найти того, кто продал ему эту дрянь, – сказал Л. Гуревич и прибавил, взглянув на Вика с сожалением: – Чего в машине-то не сиделось?

Вик посмотрел на плечо, по которому его ненароком хлопнул Л. Гуревич, – из темной ткани рубашки торчала игла. Боли почему-то не было. Вик попятился, но в следующую секунду понял, что лежит на полу и смотрит в потолок. Последнее, о чем Вик успел подумать – КРОВЕЛЬХОЛЛ‚ – что бы это слово могло значить?

* * *

Очнулся Вик на парковой скамейке. Правда, что он лежит на скамейке, а скамейка стоит в парке, понял не сразу. Да и приходил в себя медленно, не рывком, а словно поднимался на поверхность с большой глубины. Когда наконец вынырнул, долго не мог сообразить, что случилось и как так вышло, что он не дома, а черт знает где.

Тело страшно болело, голова раскалывалась. В кармане обнаружился телефон – двенадцать пропущенных, десять от ма, один от Софьи и один с неизвестного номера. Мало-помалу Вик вспомнил про визит в IMAGINE INCORPORATED и подлянку Гуревича. Чем это он его?

Если верить телефону, было шесть утра. Вик проспал больше пятнадцати часов.

Сперва отзвонился ма, соврал, что всю ночь гулял с друзьями, а телефон поставил на беззвучный. Выслушав, что полагается выслушивать в таких случаях, Вик стал думать, кому сообщить о проделках Л. Гуревича. Понять бы еще, чем он занимался… Чем-то незаконным, только никаких улик нет. И не пропало ничего, даже письмо Эдли на месте.

Вик развернул сложенный вдвое листок, прочел:

Гирлянды – 5 штук, моющее средство для полов, отбеливатель.

И все. Ни подписи, ни упоминаний о срочности, Elizavete Petrovne или времени. Даже почерк другой. А вот письмо и конверт выглядели как и вчера, до последнего изгиба. Не могло же ему все присниться?

Вик решил, что самое лучшее – идти на работу и посмотреть, как поведет себя имитатор. А можно и в IMAGINE INCORPORATED наведаться.

Пусть и не сразу, но Вик сообразил, в какой части города магазинчик. Ехать пришлось долго, а с двумя перерывами на кофе – дабы прочистить мозги – к конторе Гуревича Вик прибыл только в половине десятого. Единственная дверь оказалась заперта.

Вик долго ждал, но Л. Гуревич на работу не спешил. А когда Вик уже собрался уходить, явилась женщина с бумажными пакетами под мышкой и собачкой на длинном поводке. Женщина извлекла из кармана внушительную связку ключей и долго искала нужный. Наконец железная дверь с неохотой поддалась.

– Вы меня ждете? – спросила женщина, близоруко щурясь на Вика.

Вик, который и впрямь кое-кого ждал, сделал вид, будто не расслышал вопроса. Женщина пожала плечами и скрылась за дверью, не забыв прихватить собаку. Спустя пару минут Вик отправился следом.

Внутри было сумрачно; узкая лестница, что вела на второй этаж, застелена газетами, на ступеньках банки с краской, кисти. Повсюду куски штукатурки. Л. Гуревич затеял ремонт?

Вик быстро взбежал по ступенькам, но дверь, что вела в офис IMAGINE INCORPORATED‚ исчезла. Что за новости? Судя по табличкам‚ здесь некогда был магазин электроники и рыболовный. И только?

– Что вам нужно?

По лестнице, звеня ключами и гавкая собакой, поднималась близорукая женщина.

– Извините, – промямлил Вик, – вы не знаете, как найти Л. Гуревича?

– Никого с такой фамилией я не припомню. А вам зачем?

– Тут был его офис по розыску вообр… друзей… людей, – поправил себя Вик. – Офис по розыску людей. Слышали про такой? Назывался IMAGINE INCORPORATED?

– Ну, может‚ когда-то и был, – сказала женщина. – Но очень давно.

– Как вас зовут?

– Инна Степановна Майнгардт. А что случилось?

Вик, ни слова не говоря, прошел мимо И. С. Майнгардт, не веря своим ушам. Да и глазам, впрочем, тоже. К слову, посмотрела на него Инна Степановна как на законченного психа. Таковым Вик себя и чувствовал. Вот только этого недоставало – сойти с ума. Как будто других проблем нет.

На работу Вик явился в половине одиннадцатого. Фонарь горел, часы не шли. Магазинчик, слава богу, оказался на месте и даже назывался по-прежнему. Внутри чисто, ни пылинки. Кособокие стеллажи стояли умытые утренним светом, посетителей – никого. Вик нашарил в кармане бейдж. Так-так.

Вик откашлялся, не зная, как лучше подступиться к имитатору. Дело решилось самым неожиданным образом. Дверь киоска распахнулась, и Вик увидел невысокого, элегантно одетого мужчину.

– Доброе утро, – сказал незнакомец. – Розыгрыш изрядно затянулся, но видел бы ты свое лицо! Вот умора! – И добавил, с этаким скрипучим брюзжанием: – Опаздываете, молодой человек!

После чего скрылся в киоске, очень собой довольный.

Вик покачался с носка на каблук, пожал плечами. Не помогло. Накатили слабость и тошнота. Привести мысли в порядок никак не удавалось, а потом звякнул колокольчик, и Вик отправился встречать первого клиента.

В магазинчик заглядывали покупатели, бродили между стеллажами и задавали идиотские вопросы. Вик улыбался и старался выглядеть естественно. Мозг был словно окутан жарким облаком, губы пересохли, клонило в сон. Как ангину подхватил.

– А можно купить синдром Альцгеймера в рассрочку? Акция «Сходишь с ума сейчас, платишь потом» еще действует?

Вик взглянул на посетительницу: пестрая и длинноногая, похожая на богомола; кивнул и на всякий случай прибавил:

– Отличный выбор.

– Только я не себе покупаю, а в подарок, – тут клиентка понизила голос, видно‚ не хотела портить сюрприз.

– Отличный выбор, – повторил Вик.

– Да что вы заладили! – дернула плечиком барышня. – Лишь бы сработало! Мне этот магазин знакомая посоветовала. Говорит…

Закончить мысль она не успела – явилась пожилая дама, увешанная цепочками и кулонами, будто рождественская ель.

– Зачем ты меня сюда притащила? – сварливо начала она. – Занюханный супермаркет и тот в сто раз лучше этой дыры.

– Ой, ну что ты, мам, здесь так мило…

– Никакого от тебя проку, – сказала старуха, вытаскивая портсигар‚ украшенный сапфирами; извлекла сигарету, мундштук и выжидательно глянула на Вика:

– Ну, долго ждать?

– Сейчас-сейчас, – засуетилась пестрая барышня.

Достала из сумочки зажигалку и, натянуто улыбаясь, коснулась язычком пламени сигареты. Старуха затянулась и выпустила колечко дыма:

– Что ты хотела мне показать, Марго? Неужели здесь и впрямь найдется достойный товар? Учти, я не собираюсь платить за всякую дребедень, хватит с меня трат на бесполезные вещи вроде образования для тебя и твоего непутевого братца!

Марго выдавила улыбку и предложила оформить покупку. Вик проводил взглядом парочку – Марго, сгорбившись и потускнев, плелась следом за матерью, дымившей сигаретой на весь магазин.

Неужели он в самом деле спятил? Говорят, чтобы сойти с ума‚ достаточно одного по-настоящему скверного денька. Ну в таком случае свихнулся он давным-давно. Кстати, это многое объясняет.

Флопс говорила, его предшественник тоже чокнулся. Вик думал, тетушка пошутила, ан нет… Но разве такие мысли не говорят о сохранности рассудка? Сумасшедшие себя сумасшедшими не считают. Или все успело далеко зайти? Внезапная потеря сознания и подмена одних воспоминаний другими – серьезный симптом. Мягко говоря. А если добавить отсутствие сердца – не билось оно, хоть ты тресни! – дело и вовсе принимало скверный оборот.

Получается‚ это не мир свихнулся – что бы там ни говорила тетушка, – это у Вика проблемы. Лучше всего отправиться к Пиковскому, пока не стало слишком поздно. Тот сразу решит, в какую больницу его, Вика, следует определить. Но как быть с ма?

Ма в последние месяцы чувствовала себя особенно неважно. После ковида ее тревожно-депрессивное как с цепи сорвалось. Одна сплошная паническая атака день за днем. Госпитализация сначала в клинику неврозов, а потом и до большой психиатрии дело дошло. Ну не может он сейчас ее бросить!

Разве что притвориться здоровым. И напоминать себе время от времени: это он сумасшедший, а не окружающие. Какое-то время продержаться можно, а там поглядим.

Главное – не пороть горячку и вести себя как нормальный. А как себя ведут нормальные? Наверно, они не задают себе таких вопросов. Поэтому и нормальные.

В кармане ожил мобильник.

– Как дела? – раздался в трубке Софьин голос. – Что нового?

– Кажется, я сошел с ума, – признался Вик.

– Надеюсь, хоть теперь с тобой можно будет нормально поговорить. Про Феликса узнал что-нибудь?

Вик повесил трубку. Выключил телефон и сунул в карман.

«Так-так»‚ – подумал Вик.

Больше в голову ничего не шло.

– У Илона Маска аутизм или дислексия?

Вик обнаружил, что перед ним стоит покупатель. Надо же, не заметил. Покупатель – молодой человек, прической напоминавший дикобраза, – чего-то ждал. Кажется, ответа.

– Кхм, – прочистил Вик горло, заодно собираясь с мыслями. – Насколько я помню, у Маска синдром Аспергера.

– А у Джима Керри СДВГ, так?

– Вроде бы… А вам зачем?

Отвечать молодой человек не торопился, сделав такое лицо, словно Вик спросил неприличное. Немного подумал и задал новый вопрос:

– А что лучше – аутизм или СДВГ?

Прежде бы Вик сказал, что ни один диагноз ничего хорошего не сулит, но теперь…

– Я бы рекомендовал оба, – сказал Вик и улыбнулся как можно приветливее.

– На оба денег не хватит.

– Можно взять кредит.

– Да, пожалуй… Все равно окупится.

Молодой человек сердечно поблагодарил Вика и отправился на кассу.

Пока его не отвлек новый клиент, Вик решил ненадолго уйти с поста, прогуляться по магазинчику, привести мысли в порядок.

Посетителей изрядно прибавилось. Лавка стала пользоваться спросом. Всего-то и нужно – потратиться на рекламу и не хамить. А скоро День города, деньги и вовсе потекут рекой. Интересно, сколько он уже заработал?

Передохнуть не вышло – клиенты отыскали Вика у «Автомата по подбору личностей» и атаковали с удвоенной силой. Вик прибавил к имевшимся три продажи, хоть и не приложил к тому никаких усилий.

Сначала явился парень с фиолетовыми волосами и татуировками на щеках – два глаза с вертикальным кошачьим зрачком. Парень сказал, что ведет неадекватный образ жизни и хочет поднять ставки. Вик подумал, лучше двигаться в обратном направлении, но кто он такой, чтобы судить?

Потом был подросток, явившийся за депрессией. Этого Вик честно пытался отговорить, но сделал только хуже. Паренек решил, что товар настоящий, и твердо вознамерился расстаться с деньгами. А дело такое: мальчик сказал родителям, будто не успевает по учебе из-за ментальной хвори, а когда родители отвели его к психологу, тот сказал, что парень здоров и попросту валяет дурака.

Паренек не на шутку обиделся и решил любой ценой доказать, что и родители, и психолог допустили большую ошибку.

Потом пришла женщина с тремя детьми. Она была необыкновенно высокой и стройной, одета во все черное и в шляпке, которая делала ее похожей на экзотический, возможно ядовитый, гриб. Три ее отпрыска хватали женщину за руки и тащили в разные стороны.

– А можно мне дополнительную личность? – просил мрачный мальчик в темном костюме.

– А мне нового друга! – звонко крикнула девочка в нарядном кружевном платье.

– Хочу ликантропию, р-р-р! – заявила ее сестра-близнец.

– Если будете хорошо себя вести, – пообещала грибовидная женщина.

По дороге женщина и ее выводок чуть не столкнулись со стариком, опять пришедшим за соспэзо. Тот снял шляпу в знак приветствия, и Вик увидел, что голова у старика совершенно лысая, а на темени красуется впечатляющих размеров липома.

Зазвенел колокольчик, и в магазин вошла целая компания. Скоро Вик увидел Плещеева, окруженного читательницами, у многих в руках «Практическое руководство». Похоже, только что закончилась очередная лекция и писатель, он же психолог, явился покорять новые горизонты. Вик заметил Балтрушайтис Б. и загрустил.

Честная компания степенно прогуливалась по магазинчику, направляясь к будке имитатора. Прочие посетители невольно прислушивались к разговору, выглядывая из-за стеллажей. Вик предпочел спрятаться за стендом с товарами для животных, решив не высовываться до конца плещеевской экскурсии.

– Занятно, очень занятно, – говорил Плещеев, оглядываясь по сторонам.

Писатель и психолог подошел к окошку кассы и справился о том, нельзя ли поговорить с владельцем магазинчика – договориться о сдаче части помещения внаем.

– Хотелось бы прочитать здесь курс лекций, – пояснил Леонид Савельевич – память на имена у Вика была исключительной. – Думаю, музей, посвященный психическим расстройствам, будет отличной площадкой для подобного мероприятия. Что скажете?

Вик подумал, что имитатор сейчас голосом фрау или Семёна Яковлевича одернет Плещеева, заявив, что никакой это не музей, но имитатор, сволочь такая, сказал: «Разумеется». А еще: «Отличная мысль». Мол, Elizaveta Petrovna наверняка одобрит, правда, сейчас занята.

– И еще, – вошел в раж писатель и психолог, – хорошо бы поставить стеллаж с моими книгами – для продажи. Елизавета Петровна ведь не будет возражать?

Имитатор заверил, что нет.

– Вот и славно, – просиял Леонид Савельевич. – Приятно иметь дело с разумными людьми.

Вик решил, что с него хватит. Может‚ он и сумасшедший, но не обязан все это выслушивать. Вик попытался слинять, однако был замечен не в меру глазастым Леонидом Савельевичем и тотчас окликнут:

– Молодой человек! Можно вас на минуту?

Вик обернулся, не забыв растянуть губы в вежливой улыбке.

– Добро пожаловать?

– Мы с вами не успели в прошлый раз побеседовать. Вы так быстро… ушли. Не расскажете, что вас расстроило?

«Играет на публику», – догадался Вик.

И впрямь, явившаяся с Плещеевым компания, затаив дыхание, ждала, как психолог и писатель размажет по стенке осмелившегося ему перечить мальчишку.

– На прошлой лекции вы сказали, что люди с ментальными особенностями не способны любить, по сути, назвав их бракованными, – начал Вик. – И что лучше не заводить с ними близких отношений. Я правильно помню?

– Все так, – кивнул Плещеев. – И еще. Любой психически больной – это бомба замедленного действия. Никогда не знаешь, когда взорвется. И лучше не быть в это время поблизости. Еще в тысяча восемьсот девяносто первом году профессор Владимир Фёдорович Чиж писал о том, что душевнобольные часто проявляют полное равнодушие к страданиям и радостям других. Цитирую по памяти: «У душевнобольных нет нравственных идеалов, нет способности жертвовать удовольствиями и полное безучастие ко всему‚ кроме себя». Разве с этим можно спорить?

– Видите ли, – собрался Вик с мыслями. – Психические болезни бывают очень разными. И обобщения здесь неуместны. Это все равно что отождествить синяк с переломом. К тому же некоторые современные исследователи отмечают, что люди с ментальными особенностями куда человечнее своих так называемых нормальных сограждан. Но в чем-то вы правы. Есть невероятно тяжелые случаи. Продолжать близкие отношения с такими людьми нелегко. Только вот что, по сути, предлагаете вы. Допустим, жена попадает в аварию и оказывается прикована к инвалидному креслу. Мужу придется заботиться о супруге не в пример больше, чем до аварии. А она не сможет справляться по дому и на работе, как раньше. И что, нужно немедленно ее бросить и найти другую? И кто после этого не способен любить?

Дамы обратили взор на писателя и психолога, требуя ответный удар.

– Аварию предусмотреть нельзя. Не связываться с душевнобольными – можно.

– От болезней не застрахован никто. И повторю, их великое множество.

– Психические расстройства заразны, юноша, – поджал губы Плещеев. – Не в прямом смысле, конечно. Ухаживая за человеком с травмой позвоночника, вы не наживете перелом. А связавшись с психически нездоровым, рано или поздно заболеете сами. И как тяжело – неизвестно.

– Я имею весьма продолжительный опыт такой жизни, Леонид Савельевич. И, как видите, остаюсь совершенно нор… нормальным, – нетвердо закончил Вик.

– Его мать – сумасшедшая, – прошептала на весь магазин Балтрушайтис Б.

Плещеев чуть прищурился и мягко ответил:

– А вы уверены в этом, юноша? Я с первого взгляда понял, что с вами не все в порядке. Если не секрет, чем именно больна ваша мать?

– Это вас не касается.

– Так я и думал, – благостно улыбнулся писатель и психолог. – Вы чересчур эгоистичны. Налицо прогрессирующий эдипов комплекс. Мне вас искренне жаль. Видите ли…

– А может, купите что-нибудь? – поддался внезапному порыву Вик. – Я сделаю скидку.

– «Куплю»? – не понял Плещеев.

– Ну вы же все-таки пришли в магазин. Выбирайте.

– А почему бы и нет? – развеселился Плещеев. – Что рекомендуете? Учтите, я не миллионер.

– Не волнуйтесь, тратиться не придется. Слышали про соспэзо?

– Подвешенный кофе?

– Кое-что получше.

При этих словах старик в засаленном костюме и в шляпе с обвисшими полями встрепенулся и зло посмотрел на Вика. Тот было отправился на кассу, но потом передумал. Замер в нерешительности, обернулся к Плещееву, сдержанно извинился, сказал имитатору снять «подвешенный» товар и убрать куда подальше. Сам же двинулся прочь из торгового зала. По пути чуть не налетел на Балтрушайтис, снова извинился и спросил‚ не хочет ли она приобрести воображаемого друга.

– Реальных некуда девать, – ответила г-жа.

Сделал что мог.

Вик заметил у стенда с неврозами и психозами мужчину в сером, на ходу взял протянутый конверт и скрылся за дверью Клуба любителей психических расстройств. Плещеев что-то говорил ему вслед, но Вик уже не слушал. Дискуссию он безнадежно проиграл.

* * *

Остаток дня Вик провозился с уборкой и украшением клуба. В торговый зал больше не ходил. Пусть клиенты сходят с ума в свое удовольствие, если так приспичило, он им в этом не помощник. Во всяком случае‚ сегодня.

Чувствовал Вик себя все хуже и – вот странность – на локтевом сгибе обнаружил след от иглы. Будто ему поставили капельницу и чем-то накачали. А может, он продолжает галлюцинировать, поди разберись.

Что до письма, оно пришло от Кристин и было таким:

А вас не так легко зазвать в гости! Ничего, я умею быть настойчивой. Поскольку вы так сильно загружены по будням, приглашаю на обед в субботу. Время – час дня. Адрес прежний. До встречи,

Кристин

Хоть это не привиделось. Ехать Вик, разумеется, никуда не собирался, а Горину тоже пора заканчивать с розыгрышами. Имитатор вон и тот образумился.

Домой Вик шел в самом мрачном расположении духа, на какое только был способен. И все же заметил, что у батискафа творится неладное.

Там были псы и кто-то еще. Мистер Синий громко сказал: «А нехрен сюда лезть!» Нормальный человек прошел бы мимо, особенно учитывая прежний опыт, но Вик, похоже, с катушек слетел окончательно. Иначе как объяснить, почему он нырнул в кусты сирени и выбрался на тесную полянку, где творилось вот что.

Двое мистеров – Синий с Блондином – держали паренька, того самого, который искал Короля улиток. В руке Синего Вик заметил банку с пауками и личинками. Было совершенно ясно, что псы успели от души накормить ребенка насекомыми. Его даже вырвало на батискаф, и теперь псы заставляли мальчика слизывать блевотину с железного бока.

– О, еще один, – сказал мистер Синий. – Вам че здесь, медом намазано?

– Повезло тебе, гнида мелкая, – отозвался мистер Блондин. – Счас Горбатый за тебя дохавает.

Мистер Синий направился к Вику, поигрывая банкой, только сегодня Вик бежать не собирался. Наоборот, сделал шаг и взял банку у мистера. Тот удивился, но больше сделать ничего не успел. Вик с размаху заехал банкой Синему по голове. Удар получился страшным, да и пришелся не куда-нибудь, а в лоб.

Синий заверещал‚ закрыл голову руками и‚ хоть не упал, на ногах едва держался. Вик подобрал осколок побольше, чтобы заняться мистером Блондином. Тот сунул руку в карман, но Вик полоснул мистера по лицу. Хватило одного удара, и Блондин выбыл из игры.

Вик уронил осколок в траву и побрел к дому. Поднялся на третий этаж, не особенно заботясь о том, видит его кто-нибудь или нет. На двери белел листок:

КВАРТИРА СУМАСШЕДШИХ

Собрание жильцов

Он сорвал и скомкал листок. Насчет ма Вик не был уверен, но он – уж точно.