Вик щелкнул выключателем, и комнату затопил мягкий электрический свет. Кожаные диваны, драпировка на стенах; по левую руку кабинки – если парочке любителей психических расстройств приспичит уединиться. Длинный стол завален посудой, кое-где под ногами битое стекло. Плакаты на стенах рекламировали болезни. Была даже мини-сцена с микрофоном, фотобудка и бар – «Колодец безумия».
На стойке лежало меню, стилизованное под историю болезни пациента психиатрической клиники. Вик рассеянно оценил коктейли: «Маниакально-депрессивный психоз», «Шизофрения», «Эротомания», «Деперсонализация». В состав последнего входило три четверти абсента, и Вик подумал, что в этом определенно был смысл.
На стене красовалось высказывание Платона, как посчитал Вик – спорное:
Ныне величайшее благо для нас возникает из безумия, которое было даровано нам богами… По свидетельству предков наших, безумие, ниспосланное богами, бесконечно прекраснее простой человеческой рассудительности.
И, более лаконичное, Кэрролла:
Безумцы всех умней.
Все покрывал тонкий слой пыли, видимо, «Эдли» давненько сюда не заглядывала. Вик решил, что как следует осмотрится завтра. Откинул в сторону полог черного бархата, дернул шнурок светильника. В приват-кабинке имелись два кресла красной и зеленой кожи, стол, по счастью пустой, стены обшиты деревянными панелями. В целом работать можно.
Так, список. Фамилий было удручающе много, и Вик даже слегка приуныл. Ну ничего, справится. Только что писать в приглашениях? Лавринович инструкций не давал. С другой стороны, это ведь наказание, имитатор лишь ловко от него отделался. Поэтому можно писать что в голову взбредет. Впрочем, сочинить текст не так и сложно: «Уважаемый такой-то, приглашаем Вас на очередное собрание Клуба».
И факсимильная печать магазинчика: «MaDS F&L». Дата… пусть будет пятница. Почерк Вика оставлял желать лучшего, поэтому выводить буквы приходилось особенно старательно. Когда настал черед клеить марки и писать адреса, Вик обнаружил, что один член Клуба любителей и ценителей психических расстройств его сосед. Имя – Кирилл Иванович Багрицкий – казалось странно знакомым.
У Вика была отменная память на имена и даты, поэтому ни голод, ни головная боль не помешали ему сообразить, что Багрицкий на собрание клуба не придет, потому как мертв. Это его хоронили тем жарким солнечным днем, когда Вик лишился «должности» почтальона. Еще подумалось, что о магазинчике Балтрушайтис – ее в списке, слава богу, не было – могла узнать и от Кирилла Ивановича. Ведь‚ явившись, она заблудилась среди стеллажей, значит‚ прежде в MaDS не бывала. В интернете про детище Елизаветы Петровны не сказано ни слова, а рекламные плакаты он расклеил только вчера. Впрочем, вряд ли это важно. Бывают и не такие совпадения.
Так, Лавринович говорил про сувениры, а где ж их взять? Придется навестить имитатора. Нехотя Вик покинул уютную кабинку и направился в торговый зал. Почти наверняка «Лавриновича» не будет на месте, к тому же у окошка терся покупатель, Эдли ему что-то втолковывала, и рассчитывать на ответ было попросту глупо. И все же Вик попытался.
– Сувениры? Ах да, разумеется, вот коробка, – затараторил Лавринович, и Эдли тотчас умолкла. – Там немного осталось, ну да ничего, потом еще закажем. Это не главное. Нужно развесить украшения, сам понимаешь, День города скоро. И я Марка вызвонил, надеюсь, сработаетесь, вот ключ, как закончит, не забудь запереть футляр. Я ничего не пропустил?
За время тирады Лавриновича Эдли едва сумела вставить одно-два слова. Клиент – мужчина с настолько аккуратно уложенными волосами, что они казались нарисованными, – брал расстройство виндиго. Если только Вик не ослышался. Клиент улыбался, как улыбаются люди, у которых сильно болят зубы. Наверное, фокусы имитатора успели его утомить.
Вик одну за другой принимал коробки, которые только что не вылетали из окошка рекламщика, тот работал, будто взбесившаяся конвейерная лента.
– Я подумываю сделать сайт, ты прав, надо идти в ногу со временем. Завтра оценишь.
– Вы про лендинг? – спросил Вик. – Всего за сутки? Впечатляет.
– Мы же перешли на «ты», забыл? Нет, полноценный сайт, как раз дочитываю руководство.
– Ну, удачи, – пробормотал Вик.
Из окошка рекламщика вновь показалась рука в перчатке, и Вик отпрянул. Мелькнула мысль, что если эта рука схватит, то уже не отпустит. Так и затащит в окошко, сдирая кожу и ломая кости.
Между большим и указательным пальцами был зажат ключ – такой маленький, что Вик сперва его не заметил. Вик протянул руку‚ и ключ упал на ладонь. Он был почти невесомым, Вик осторожно сжал ключ в кулаке, боясь одновременно и сломать, и уронить – вдруг разобьется.
– Время не ждет! – крикнул Лавринович, окошко рекламщика захлопнулось‚ и Эдли заговорила без запинок и пауз.
Вик начал возиться с коробками. Не то чтобы он горел желанием приняться за дело – до конца рабочего дня осталось всего ничего. Интересовало другое.
Чтобы сохранить анонимность, второй покупатель в очереди должен стоять за красной чертой, у стеллажа с «Неврозами и психозами». Но Вик, как сотрудник магазина, имел право ходить где вздумается. Он исхитрился подслушать, где живет человек, купивший расстройство виндиго.
Для этого Вик уронил под ноги клиенту коробку и долго выуживал ее, бормоча извинения. Семён Яковлевич не преминул обругать Вика, а в коробке что-то нехорошо звякнуло, а потом хрустнуло, но своего Вик добился.
Нагруженный коробками, он уплелся обратно к письмам и конвертам. Вик решил чуть задержаться, да и предлог имелся – хотел узнать, как выглядит имитатор. Однако с этим ничего не вышло: в кармане ожил мобильник. Сначала Вик подумал, что звонит ма, но снова ошибся – номер был незнакомый.
– Немедленно приезжай! – донеслось из трубки.
Софья. Ей-то что понадобилось?
– И тебе привет. Я на работе.
– Какая к черту работа, седьмой час идет.
– По-твоему, все работают до пяти?
– Слушай, мне некогда, увидимся у Феликса, дело срочное.
И бросила трубку. У Феликса? Надо думать, того самого – Хрустального. Вик хотел уточнить детали, но Софья трубку не брала, а потом и вовсе телефон выключила.
Раздумывая, что такого могло приключиться, Вик поставил коробки в угол. Выключил свет, аккуратно запер дверь с табличкой:
«Клуб любителей ценителей любителей психических расстройств»
бросил на ходу Эдли (а также всем прочим) «до свидания» и отправился на автобусную остановку. За имитатором он и завтра последит. Мелькнула шальная мысль взять такси, но денег было в обрез. Если Софья хотела, чтобы к ней являлись немедленно, то звонила бы сразу в полицию. Или в психиатричку.
Разве что полиция там нужна в последнюю очередь.
– Тебя как за смертью посылать, – сказала Софья.
Вик, который взял такси, потому что за смертью уехал водитель автобуса, был уязвлен в самое сердце. Ну, если б оно у него было, сердце-то. На язык просилось что-нибудь резкое, но весь сарказм был потрачен на Горина, сил осталось разве что бросить сердитый взгляд. Софью не проняло.
Знобило и хотелось‚ ни слова не говоря‚ сесть обратно в такси и уехать домой. Вместо этого Вик спросил:
– Что случилось?
Ответом его Софья не удостоила, скрывшись в подъезде. Вик решил, что зря потратился. Наверняка дело пустяковое.
Софья нажала кнопку звонка, однако дверь Хрустальный Феликс открывать не спешил. Секунда – и в руке Софьи появился ключ; щелкнул замок.
– Ты первый, – сказала Софья.
– С чего это? Мы едва знакомы.
– Иди уже, – поторопила Софья. – Испугался, что ли?
Только боялась как раз Софья. Потому и вызвала. Усталость и головная боль сделали свое дело: плюнув на предосторожности, Вик шагнул в Феликсову обитель.
Выяснилось, что обитель пуста. На стене в гимнастическом зале вровень с головой зияла вмятина, точно кувалдой врезали. Раньше ее не было.
Софья устроила в квартире форменный обыск. Закончив с одной комнатой, направилась в другую. Вик смотрел, как Софья вытаскивает ящик за ящиком‚ и думал про расстройство виндиго. Занятная была экскурсия. Вик и сам бы на такую сходил.
Софья сдалась и села на пол.
– Может, объяснишь, что случилось? – спросил Вик, не рассчитывая на успех.
– Феликс пропал. Мобильник не берет, на работе не появлялся. Разве что… – Софья внимательно посмотрела на Вика. – Не сходишь кое-куда?
– С удовольствием. Домой, например.
– Да подожди ты. Мне в секции нельзя появляться, а тебя никто не знает. Задашь пару вопросов‚ и все.
Во взгляде Софьи мелькнула такая печаль, что Вику сделалось не по себе. Аж мурашки по коже. Наверно, у кабинета Пиковского Софья сидела не просто так. И какие у нее могут быть дела с этим Феликсом? Впрочем, известно какие. А он, Вик, должен бегать по городу и выполнять дурацкие поручения.
– Запоминай адрес, – сказала Софья.
Вик слушал исключительно ради любопытства, ехать никуда не собирался. К тому же посылала его Софья в боксерский клуб. Вот уж спасибо. Мало его бесплатно колотят?
– Да ты пойми, – взмолилась Софья. – Заниматься не обязательно!
– Найдется твой Феликс, – перебил Вик. – Не маленький уже.
Он в самом деле хотел ретироваться, когда взгляд привлек знакомый предмет. Софья выпотрошила несколько ящиков комода, и среди разного барахла Вик заметил брелок с гравировкой «MaDS». А еще были ручки и значки с символикой Магазинчика психических расстройств.
– Знаешь что-нибудь про MaDS? – спросил Вик.
– А? – В глазах Софьи Вик снова заметил выражение безмерной тоски.
Про MaDS Софья не слышала. И дался ей этот Феликс! Правда, он, похоже, не раз бывал в магазинчике и способен развеять нелепые подозрения, обуревавшие Вика. Рано или поздно Феликс объявится, а Вик, исполнив просьбу Софьи, уж как-нибудь сумеет перекинуться с ним парой слов. А иначе пропадет ниточка.
– Ладно, схожу, – буркнул Вик.
– Найди Макса, это Феликсов друг, – затараторила Софья, словно боясь, что Вик передумает. – Он знает, где этого урода черти носят. Скажи, я волнуюсь.
– А позвонить никак?
– Думаешь, я совсем тупая?
– Значит, найти Макса, спросить, где Феликс, и все? – уточнил Вик, который в самом деле начал жалеть, что согласился.
Софья испытывающе взглянула на Вика.
– И все, – наконец сказала она.
Домой Вик возвращался автобусом, да еще с пересадками. Софья осталась ждать Феликса в разгромленной квартире. Было почти восемь, ма наверняка беспокоилась, хоть он и предупреждал, что придет сегодня позже обычного. Лучше не оставлять ее одну, только выбора не было.
Дальше по тротуару малышня обступила высокого человека. Он собирался уходить, а дети его не пускали. Заметив Вика, человек приподнял шляпу и вроде как поклонился; малышня загалдела сильнее. Вик решил посмотреть, что стряслось. Наверно, он попросту не хочет идти домой, вот и придумывает отговорки. Потому и к Феликсу поехал, и на работе хотел задержаться. И на завтра дело нашел – клуб этот боксерский.
А самое худшее, заботили его вовсе не псы, что сейчас караулят на лестнице: Вик успел заметить, как в огромном окне мелькнули тени, а еще он будто расслышал визгливый смех, правда, это скорее фантазия разыгралась, слишком уж далеко стояла рыжая громадина, некогда принадлежавшая тайному советнику Петрушинскому.
Дети, обступившие мужчину, притихли. Подойдя ближе, Вик заметил деревянный чемодан с железными замками.
– Что здесь происходит? – спросил Вик.
– Распродажа, юноша, – сказал высокий человек с деревянным чемоданом. – Не желаете купить вондер по сходной цене?
Наверно, это и был торговец воображаемыми друзьями, про которого говорила Анна. Шея торговца была распухшей, словно он наглотался стеклянных трубок; несколько разбилось, и, когда торговец говорил, было слышно, как они хрустят.
– Не верьте тем, кто скажет, будто дружбу не купишь! Конечно, если только у вас нет денег.
Малышня захихикала. Дети заключили Вика и торговца в кольцо.
– Каждый ребенок мечтает о настоящем друге, – сказал высокий человек с распухшим горлом.
– Я не ребенок, – резко ответил Вик. – И друзья, которых вы продаете, – ненастоящие.
– О, ты в самом деле так думаешь?
Дети хихикали, прикрывая рты исцарапанными ладошками.
– Что тут у вас? – не выдержал Вик.
Он шагнул к чемодану, но сразу три мальчика преградили дорогу.
– Я же сказал, сейчас время распродажи. – Торговец щелкнул замками чемодана; тот распахнулся, и на тротуар посыпались мягкие игрушки, неестественно яркие в серой пыли.
Дети засмеялись громче. Он слышал их смех, пока не свернул на дорожку, ведущую к дому. Поднимаясь ступенями крыльца, Вик заметил улитку на водосточной трубе. Панцирь закручен по часовой стрелке, значит, не голубых кровей.
– Соро-соро, – пробормотал Вик. – Доползешь до чердака, может‚ и коронуют.
Он изучил доску объявлений, но не сумел прочесть ни одного: взгляд впустую скользил по строчкам, выхватывая отдельные слова, но их смысл оставался недоступным: Вик снова тянул время.
Он рассудил, что лучше избежать встречи с псами‚ и направился к лестнице, служившей для Анны рыболовными угодьями. Ни крючка, ни приманки сегодня не было. Как и самой Анны – только пара камешков на перилах.
Псы устроили засаду между вторым и третьим этажами, когда Вик было решил, что обвел мистеров вокруг пальца. Двое подкрадывались снизу, третий притаился за мусоропроводом. Вик заметил долговязую фигуру – корчившегося от смеха мистера Синего; к своей роли тот отнесся весьма наплевательски.
Зато два других пса не подвели. Рыжий взял шею Вика в захват, а мистер Блондин врезал в живот, словно отрабатывал удары на боксерском мешке.
Синий, посмеиваясь, вышел из укрытия. В руке он держал стеклянную банку, на дне которой извивалась и копошилась черная масса. Лестница была залита желтым электрическим светом, и Вик видел все необыкновенно отчетливо. Вот мистер Синий отвинчивает железную крышку, морщась, достает из банки сороконожку и говорит Блондину, чтобы тот открыл Вику рот. Сороконожка тщетно пыталась удрать; от ее головы и тела тянулись длинные тонкие волоски.
Мистер Блондин зажал Вику нос, мистер Синий подошел ближе; в его банке полным-полно червей и пауков.
– Да разожми ты этой суке рот, – лениво сказал мистер Синий, и цепкие пальцы Блондина, оставив нос в покое, сомкнулись на подбородке.
Извернувшись, Вик укусил мистера за палец – аж на зубах хрустнуло.
Блондин заверещал и вмазал Вику по лицу. Синего вновь одолел приступ неудержимого хохота. Мистер Блондин тряс ладонью, разбрызгивая кровь, а Рыжий будто пытался задушить Вика, сжимая шею не хуже медвежьего капкана.
– Вы что делаете?!
Вопли Блондина и хохот Синего привлекли внимание жильцов: по лестнице спускалась Галина Семёновна Зеллер. Капкан тотчас разжал пасть. Псы один за другим сбежали вниз по ступеням, крича и улюлюкая. Банка разбилась, пауки с тараканами оказались на свободе, не преминув ею воспользоваться, и только черви с личинками неподвижно лежали среди земли и битого стекла.
Зеллер говорила что-то о «хулиганах, по которым давно колония плачет», но Вик ее едва слышал. Во рту был мерзкий привкус крови, текшей из разбитой губы, и Вик подумал, что кровь мистера Рыжего могла внести свои нотки в этот «букет». А если мистер болен, скажем, гепатитом? Вик покосился на червей и поморщился. Зеллер все суетилась, ругала псов на чем свет стоит, и Вик вдруг осознал, что совсем забыл ее поблагодарить.
– Да какое уж, – отмахнулась Зеллер. – Было бы за что. Вы как? Они ничего такого не успели сделать?
Вик покачал головой. Интересно, что Зеллер имеет в виду под таким? Насколько отмороженные эти мистеры?
– Знаете, – сказала Зеллер почему-то шепотом, – дочь присмотрела мне квартиру в городе, одна комната, но уж лучше, чем тут оставаться, нынешние порядки… Соседи будто с ума посходили! С улицами началось как шутка, а теперь вон что. И вы уезжайте, мой вам совет.
Вику оставалось только кивнуть – мысль верная, да ехать все равно некуда.
– Вы хорошо знали Кирилла Ивановича Багрицкого? – спросил Вик и сам удивился вопросу – не отпускал его магазин, выходит, даже сейчас о нем думал.
– Ну как же, знала, конечно, в одном доме столько прожили. Хороший был человек.
– А отчего Кирилл Иванович умер? С сердцем что-нибудь?
– Нет, что вы! Кирюша очень заботился о здоровье, лишнего не позволял. Даже не курил. Но в последнее время от всех отдалился, стал редко выходить из квартиры, собрания жильцов не посещал. Его ненормальная Балтруша хотела выселить – ну, заменить табличку с улицей на двери, но ее никто не поддержал, слава богу. А потом как гром среди ясного неба – Кирюшин сын приезжает, мол, отец трубку давно не берет, не случилось ли чего. И случилось.
Кирюша в ванной упал, поскользнулся, наверное. На лбу вмятина, страшно смотреть. Милиция приезжала, все осмотрела, сказали, несчастный случай. А в день похорон, представляете, дверь в квартиру взломали! Правда, не взяли ничего – сын так сказал. Мальчишки хулиганили, наверное. Кому еще это надо? родственникам? у них ключи есть, а больше никто чужих в тот день не видел.
– А если кто из жильцов?..
Зеллер ничего не успела ответить, потому как на лестницу вышла Балтрушайтис. Галина Семёновна переменилась в лице. Сказала:
– Некогда мне с вами!
И спешно ретировалась. Еще бы. Уезжаешь ты или нет – связываться с ненормальными себе дороже.
– Что ты здесь учудил? – напустилась Балтрушайтис на Вика. – Банку разбил, земли с червями нанес, а убирать кто будет?!
– Тот, кто намусорил, – мрачно ответил Вик и отправился в квартиру.
Балтрушайтис грозила «разбирательством на совете жильцов», но Вику было уже все равно.
Первым делом Вик заглянул в ванную. Прополоскал рот перекисью, умылся. Ма была на кухне. Она так заработалась, что не сразу заметила возвращение Вика. Ужин был готов и даже успел остыть – яичница с ветчиной.
– Как прошел день? – спросил Вик.
От его взгляда не укрылся багрово-влажный сигаретный ожог на предплечье ма. Свежий.
– Соседка заходила.
Балтрушайтис. Сука.
– А что у тебя с лицом?
– На бокс записался, – сказал Вик, словно все было нормально, словно‚ если закатать рукав черной кофты, на руке ма не обнаружится дорожка, протоптанная тлеющими окурками.
Вот эти следы, что успели давно зарубцеваться и сейчас напоминали шрамы от прививок, – бабушка упала и сломала ногу. Два розово-серых кратера – ма лишилась работы. На этом участке сигарета потопталась изрядно, будто с ноги на ногу переминалась. Отдыхала перед дорогой, а может, хотела в туалет, кто ее знает?
Наверное, с точки зрения нормального человека‚ наказывать себя таким образом глупо, но с точки зрения нормальных людей многое в этом мире глупо. А еще одна боль нужна, чтобы утихомирить другую. Таблетки не всесильны, кое-что придется делать самому – или как там любят говорить психиатры?
Вик попытался развеселить ма, когда-то давно у него получалось. Хорошо бы свести разговор к Пиковскому, но придумать, как невзначай об этом заговорить, Вик не сумел. Стоило лишь начать прикидывать, как лучше подступиться, и ма превращалась в бомбу со сбитым таймером. Больше всего Вику не хотелось, чтобы дорожка стала длиннее на пару шагов. Из-за него. Опять.
Вик едва не проспал будильник – вырубился напрочь, спал без снов, будто камень. Впрочем, может‚ они как раз сны видят, больше ничего не остается. Помня об уговоре с Софьей‚ Вик взял сумку, куда бросил сменку. Заниматься он ни за что не будет, но хотя бы вид сделает, что не дверью ошибся, а по делу пришел.
Оставалось решить, как быть с псами. Каждый день ходить мимо них – самоубийство. Неизвестно, что еще придумают мистеры. Банка с пауками, это ж надо!
Покончив с утренними ритуалами, Вик вышел в коридор. Какую лестницу выбрать? Ту, с облюбованным псами окном, или вторую, место вчерашнего побоища? Подумав, Вик свернул к последней.
Землю и осколки стекла успели убрать, червей тоже не было видно. Вряд ли псы ждут его в доме, разве что ошиваются поблизости. Вик начал спуск. На втором этаже рыбачила Анна. Он хотел пройти мимо, но вспомнил вчерашнюю встречу с торговцем. Надо разобраться, что происходит: это он или весь мир сходит с ума?
Анна долго не хотела отвечать на вопросы о мистере T., но Вик сумел ее разговорить, пообещав сохранить все в тайне.
– Поклянись, что никому не скажешь, – попросила Анна.
– Клянусь, – Вик прижал правую ладонь к груди, привычно не ощутив биения сердца.
Анна с сомнением оглядела Вика с ног до головы, словно не могла решиться; девочка выглядела смертельно уставшей, на щеке красовался синяк.
– Мистер T. хочет забрать меня в тайное место, – наконец решилась Анна. – Но никто не должен об этом знать.
– Что это за место, Анна? – спросил Вик.
– Он не сказал. Но это особенное место для особенных детей.
– Где вы должны встретиться?
– Мистер T. сам придет за мной.
Вик ощутил, как горло сдавил спазм.
Мистер T.
Волосы бледно-голубые, треугольный нос, алая пижама. Умеет петь, играет на флейте, любимый цвет – серый.
– Теперь нужно похоронить секрет.
Анна спрыгнула с перил, сняла наживку с крючка – на этот раз часы – ловко намотала леску на древко удочки, сунула жестянку со всяким хламом в карман платья и стала спускаться.
Они пришли на место, где Вик впервые увидел мистера T. Анна тогда возилась с землей, а мистер T. стоял рядом и ждал. Вик заметил мальчика и девочку с коробками в руках. Должно быть, внутри мертвые котята.
К удивлению Вика, Анна опустилась на колени и принялась рыть землю – осколком шифера. Потом вытащила из кармана спичечный коробок, достала ручку и клочок бумаги.
«Какая запасливая девочка», – подумал Вик.
Анна что-то написала, положила обрывок бумаги в коробок и бросила на дно ямы. Пара минут – и секрет «похоронен». Анна поднялась, отряхнула ладони и, ни слова не говоря, отправилась обратно в дом.
Вик едва не опоздал на работу, хотя, если верить часам, было еще восемь утра. Зато фонарь не горел. На витрину книжного по соседству клеили афишу, готовились к встрече с писателем – с каким именно, Вик рассмотреть не успел. Тип с плакатом «Тульпы тоже люди!» был на месте. Он поставил на тротуар складной стул и разместился весьма вольготно, даже термос прихватил.
Вик толкнул дверь, звякнул колокольчик‚ и вот уже со всех сторон подкрадываются кособокие стеллажи. На подошве скрипнул песок, а когда Вик оказался у будки имитатора, обнаружилось, что пятна крови еще различимы.
На прилавке лежал букет цветов и две коробки, перевязанные лентами. Вик поздоровался, раздумывая, чем заняться в первую очередь. Ответ получил только от Эдли, да и то шепотом; не сорвал ли имитатор голос после вчерашнего представления? А что, очень может быть. Вик с раздражением отметил, что не может удержаться от злорадства. Подумалось, Эдли сейчас погонит его за кофе, однако ошибся.
– У меня к вам большая просьба, – еле слышно сказала Эдли. – Передайте вот это письмо, адрес на конверте. Я буду большая-пребольшая ваша должница, только никому ни слова!
Вик взял конверт и сунул в карман.
– Лично в руки, пожалуйста, – напутствовала Эдли. – Это очень важно!
– Что там с сайтом? – спросил Вик. – Есть успехи?
Он сомневался, что можно сделать сайт за ночь, во всяком случае‚ если это не одностраничник. Особенно приступая к работе с чтения руководства. Хотелось подловить имитатора, но тот не сплоховал:
– Какой сайт? Мне фрау Граббе ничего про это не говорила…
Вик только рукой махнул: опять эти игры, весь день ходить от окна к окну, развели бюрократию.
Вик постучал в окошко рекламщика, но Лавринович отзываться не спешил. Что еще за новости? Вчера из штанов от энтузиазма выпрыгивал, а сегодня и голоса не подает. Вик продолжал стучать, пока до его слуха не донеслись сдавленные рыдания (или смех – не разберешь) и не звякнул колокольчик, известив о первом клиенте.
Только выяснилось, что Вик снова ошибся. Из-за стеллажа с «Товарами для животных» вышел молодой человек, правая ладонь которого была заключена в черную лакированную коробку. Сперва Вик решил, что парень несет коробку, потом, что рука у него застряла и он спешит в ближайший травмпункт, а в магазинчик заглянул только затем, чтобы спросить дорогу, потому как куда же еще обратиться с такими вопросами? Но по всему выходило, что за этот день Вик не окажется прав ни в чем.
– Ты, должно быть, Надсон? – с ходу начал парень. – Иннокентий Борисович сказал, ты Горина на дуэль вызвал? Пытаешься в коллектив влиться? Это ж с ума сойти что такое!
Что именно посетитель считает сумасшествием, Вик узнать не успел, потому как в разговор влезла фрау Граббе, причем голос был в точности таким, как и прежде, ни фальшивых нот, ни даже намека на хрипоту.
– Вашего мнения никто не спрашивал, – начала отповедь фрау. – Если продолжите болтать, Elizaveta Petrovna выполнит старое обещание, уж поверьте. У Ксенофонтия давно руки чешутся.
Вновь прибывший мигом спал с лица и забормотал извинения. Понять его было нетрудно, Вик собственными глазами вчера видел, на что способен «Ксенофонтий Илларионович». Меж тем парень вытащил из кармана коробку шоколадных трюфелей.
– Вот, от нас обоих, сердечно поздравляем с восемнадцатилетием, желаем счастья и все в таком духе.
С этими словами молодой человек положил коробку на прилавок. Нож гильотины поднялся, и рука в перчатке не преминула завладеть подарком.
– Ой, ну какие глупости, Маркуша, скажешь еще, – раздался довольный голос тетушки Флопс. – Не стоило беспокоиться.
Сказано, впрочем, было так, для приличия. Вику показалось, от него ждут каких-то слов, уж больно красноречиво замолчала тетушка, но на ум ничего не шло.
– Что ж, – промолвила Флопс, – если никто ничего не хочет добавить…
Добавить Вику по-прежнему было нечего.
– …Не смею задерживать. Дел сегодня невпроворот.
Окошко захлопнулось, и названный «Маркушей» молодой человек сказал:
– Начнем помаленьку?
Вик припомнил вчерашние слова Лавриновича: тот говорил, явится некий «Марк», с которым надо сработаться, и дал ключ, где он, кстати? Ключ обнаружился в кармане, и Марк с готовностью протянул руку, словно и впрямь застрявшую в ящике.
Лакированная поверхность была исцарапана, медные уголки заросли серым налетом. Пусть и не сразу, но Вик обнаружил замочную скважину. Ключ легко повернулся, в ящике щелкнуло, потом заскрипело‚ и верхняя стенка плавно распахнулась. Марк высвободил ладонь из плена и бросил жадный взгляд на ключ, потом на окно фрау, которое, хоть и было закрыто, все ж таки всем своим видом демонстрировало строгость и внимание к деталям.
Вик убрал ключ в карман – от греха – и принял у Марка коробку. Внутри она была выложена бархатом и снабжена кнопкой, назначение которой осталось для Вика неясным.
Марк отправился в зону отдыха. Сел на смирительный стул, который в прошлом веке использовали, дабы утихомирить буйных пациентов, достал из сумки ноутбук и приступил к работе. Печатал он исключительно правой рукой, причем пальцы стучали по клавиатуре с исключительными проворством и темпом.
Вик глянул на экран. Марк писал статью, посвященную шизофрении и эволюции; по общему тону Вик заключил: Марк пытается склонить читателя к мысли, что человек обрел разум благодаря тому, что его далекий предок однажды слетел с катушек и узрел мир «таким, каков он есть». Все бы ничего, только Марк умело ссылался на работу Кроу и ряд других исследователей, так что самый здравомыслящий неспециалист рода человеческого непременно задумался бы: «А не так ли на самом деле и было?»
Звякнул колокольчик, в магазин кто-то вошел. Пару минут спустя Вик услышал, как Семён Яковлевич проскрипел: «Добро пожаловать». Вик покачался с носка на каблук, раздумывая, что предпринять в первую очередь. Для начала следует взглянуть на имитатора. Дождаться, когда он или она соберется домой, и понаблюдать. Все сразу встанет на свои места. Решено. Сегодня же. А пока можно заняться приглашениями.
Вик отпер дверь, включил свет. Бросил на стул пакет с прихваченными из дома футболкой и шортами – для тренировки. Заниматься он не будет, но хоть вид сделает. А то подумают еще, что зданием ошибся.
Коробки с сувенирами лежали в углу, стопка писем в приват-кабинке. Дел всего ничего. Вик одну за другой вскрывал коробки, высыпая их содержимое на стол. Попадались уже знакомые по Феликсовой квартире брелоки и ручки, а еще имелись жвачка «Madness is…». Вик развернул одну, прочел: «Madness is… hope». На вкладыше мультяшный человечек покупал лотерейный билет.
В другой коробке Вик обнаружил коллекцию нэцке из дерева и кости, похоже, воплощавших товары магазинчика. К примеру, два сросшихся лица – одно заходилось в безмолвном крике, другое расплылось в блаженной улыбке – символизировали биполярное расстройство. Или раздвоение личности. Или амбивалентность. Или черт знает что еще.
Вик взвесил на ладони разноцветные полированные фигурки: не слишком для писем? Лучше обойтись жвачкой и ручками. Вик рассовал сувениры по конвертам. Так, с этим порядок. Теперь проверить, как дела у Марка с имитатором.
По магазинчику бродили редкие покупатели. Вик заметил Клошевую и шарахнулся в сторону – только бы снова не пристала. Марк все печатал, и по-прежнему исключительно правой рукой. В левой он держал телефон и елозил большим пальцем по экрану, отправляя незамысловатые сообщения с кучей ошибок. Впрочем, все равно впечатляет.
Вик прочел несколько строчек очередной статьи, посвященной новому поступлению в отдел «Все для тульповодства». Подпись гласила: «Линда Грабовски». Вероятно, Марк взял псевдоним, мирская слава его не прельщала.
Живущая отдельной от Марка жизнью рука закончила правку, закрыла документ и принялась за написание статьи о нюансах авторского права на галлюцинации. Оторвав взгляд от экрана, Вик заметил в зазоре между стеллажами лиловый цветок на шляпке-клош и свалил куда подальше.
Вик ссутулился сильнее обыкновенного, едва ли не пригнулся, и короткими перебежками из отдела в отдел подобрался вплотную к киоску имитатора. Пока Вик занимался приглашениями, количество букетов изрядно выросло (с одного до пяти); прибавилось и завернутых в разноцветную бумагу коробок. У окошка кассы стоял вчерашний клиент с переноской. Тот самый, что поймал поросенка и устроил экскурсию коту – или кого он там притащил? Юноша болтал с заливисто хохотавшей тетушкой Флопс, изредка одно-два слова вставлял Семён Яковлевич.
Вик решил дождаться, когда имитатор выйдет из роли. Явится старый знакомый или Elizaveta Petrovna, с ней-то чего прикидываться? Однако надежды не оправдались. Едва тип с переноской сдал питомца в комнату ожидания, а к киоску подошел старик справиться о расстройстве соспэзо, Вика дернули за рукав. Обернувшись, он увидел клошевую женщину. Выследила.
– Я везде вас ищу, идемте, поможете с выбором.
– Прошу прощения, но у меня перерыв, – нашелся Вик.
Но и Клошевая не сплоховала, сказав, что подождет, а ждать она собиралась, таскаясь за Виком по всему магазину. Вик мог укрыться от нее за дверью клуба, но рассудил: Клошевая станет караулить, пока он не соизволит выйти. Так ничего не продашь. Скрепя сердце, Вик нацепил улыбку, сказал Клошевой: «Добро пожаловать», и они отправились в отдел с галлюцинациями.
Вик полагал, Клошевая снова начнет тянуть деньги‚ и твердо вознамерился не уступать ни копейки. К его удивлению, Клошевая извлекла из сумочки целый мешок червонцев, но – вот досада – прорези для монет и даже отделение для купюр на всех аппаратах были забиты липкой серой дрянью.
– Наверное, дети безобразничают, – пробормотала Клошевая, пряча улыбку.
«Ну хоть не придется тратить время на клиентку, которая все равно ничего не купит», – подумал Вик и сказал:
– В таком случае приходите как-нибудь в другой раз, – и уже был готов откланяться, но Клошевая цепко схватила его за воротник рубашки.
– Разве я виновата в проделках ненавистных детей?
Серые пальцы с узловатыми суставами оказались совсем близко. Вик ощутил запах грязи, гнили и чего-то еще, тошнотворно-сладкого, в чем были перепачканы пальцы Клошевой.
– Извольте обслужить покупателя.
– С удовольствием, – сказал Вик, стараясь подавить отвращение. – Что берете?
Клошевая оставила воротник в покое и улыбнулась. Наверняка к ткани рубашки прилипли частицы той гадости, которой Клошевая испортила монетоприемник.
– Для начала следует оценить товар.
– Не получится, ведь…
– У продавца должен быть универсальный ключ, – перебила Клошевая. – И монеты ни к чему.
Вик спорить не стал: сейчас он отправится к имитатору, попросит ключ, получит отказ, а Клошевая может обратиться в БЮРО ЖАЛОБ И ПРЕТЕНЗИЙ. Занятно будет посмотреть.
Вик сообщил план Клошевой – без подробностей – и с удовольствием отметил, что она следует за ним, по-прежнему сжимая пакет с мелочью, как доказательство самых что ни на есть честных намерений.
У киоска стоял тип в длинном желтом пальто – и это в такую жару! – безостановочно кланялся и подхихикивал:
– Премного уважаемая тетушка, такой день, такой день, счастлив поздравить, не сочтите за дерзость, примите подарочек, соблаговолите, так сказать, быть любезной, сделайте одолжение…
В руке незнакомец держал коробку леденцов монпансье. Цветочный узор изрядно поблек, тут и там виднелись царапины. В такой жестянке обычно хранят нитки с иголками, пуговицы и прочую мелочевку. Или камешки с дырками и ключи – для рыбалки.
На дряблых щеках субъекта лежал слой пудры; когда человек мелко затряс головой, пудра стала осыпаться на воротник.
Человек положил коробку на прилавок и проворно отскочил, словно опасаясь взрыва. Вытащил из кармана жестянку поменьше, отвинтил крышку и высыпал часть содержимого – порошка желтоватого цвета – себе в рот; пожевал, отчего на карминно-алых губах появилась слюна, тягучая и прозрачная, будто жидкое стекло.
– Спасибо, – сдержанно поблагодарила тетушка Флопс.
Забирать подарок имитатор не спешил.
Субъект начал пятиться, неустанно кланяясь и приговаривая:
– Главное – не заболеть, главное – не заболеть, а то лечись потом, микстур не напасешься.
Скосив глаза на Вика‚ субъект вдруг выпрямился и провозгласил на весь магазин, словно открывая страшную тайну:
– Чтение – лучшее из удовольствий!
И тоненько засмеялся. Похоже, сумасшедший. Или нет. Сразу и не разберешь – нормальный человек говорит про безумные вещи или безумный про нормальные.
– Ну, чего же вы, – кольнула Вика пальцем Клошевая. – Наш черед.
Вик постучал в окошко кассы – какая к черту разница?
– Семён Яковлевич? Вы не могли бы…
– Дедушка занят, – тотчас ответила Эдли. – Подождите немного. Или, может, я смогу помочь?
– Мне бы универсальный ключ для отдела галлюцинаций, – громко и отчетливо сказал Вик – пусть Клошевая знает: он честно пытался.
К его удивлению‚ окошко открылось, и рука в перчатке протянула ключ.
– Держите, только не потеряйте, – зашептала Эдли. – Дедушка заругается, но это пускай, вы, главное, не забудьте о просьбе, хорошо?
Раздосадованный Вик взял ключ, и Клошевая довольно улыбнулась. Тем временем к киоску подошел новый клиент – обезьяноподобный тип в зеленом пиджаке. Тип скалился, растянув губы в широченной улыбке; крупные желтые зубы блестели в свете ламп, словно фарфоровые.
Вооруженный ключом, Вик поплелся обратно в отдел галлюцинаций, прекрасно понимая, что проведет там целый день. Подаривший коробку монпансье незнакомец продолжал бормотать, то и дело озираясь – наверно, боялся ненароком подхватить воображаемого друга. Не успела за ним закрыться дверь, колокольчик звякнул, известив о новом посетителе. Потом еще и еще. По всему выходило, покупателей сегодня будет много. Впрочем, может‚ это и не клиенты вовсе, а приятели имитатора спешат поздравить «тетушку Флопс» с днем рождения?
– Долго вас ждать? – напомнила о себе Клошевая и вновь ткнула Вика под ребра.
– С чего начнем? – спросил Вик наигранно весело.
Начали с «Киномодулятора галлюцинаций», до которого вчера дело не дошло. Клошевая пересмотрела три комплекта слайдов, но всякий раз находила‚ к чему придраться. От зрительных галлюцинаций перешли к слуховым – Клошевая поставила пластинку «Вой ветра в печной трубе в старом доме у озера». Клошевая воспользовалась наушниками – скорее всего‚ из жадности, в отдел заглядывали любопытные. Впрочем, Вик не возражал.
Пока Клошевая ставила на «Мозгоограф» одну пластинку за другой, Вик прислушивался, что творится у «Автомата с дополнительными личностями». Его оккупировала целая компания. Молодые люди много смеялись‚ и вообще было похоже, что без покупки не уйдут. Одна девушка хотела дополнительную личность, чтобы та училась и работала за нее; вторая собиралась поступить схожим образом, только вдобавок наградить личность психопатией и нарциссизмом – карьера сразу пойдет в гору. Некий молодой человек с удовольствием бы прикупил «навязчивое математическое зрение» – хотел стать гениальным математиком, Вик даже не знал, что оно есть в продаже. Наконец-то нормальные посетители.
А колокольчик звенел и звенел.
– Простите, – тронул Вика за рукав парень с зелеными волосами. – А когда починят «Автомат по подбору безумного смеха»?
– В ближайшее время, – ответил Вик и предложил клиенту обонятельную галлюцинацию, ту, от которой вчера было не оттащить Клошевую – «Лиловый пряный бархат».
Зеленоволосый «Бархат» отверг, зато взял «Разложение», и Вик сопроводил покупателя на кассу. Когда вернулся, в отделе образовалась небольшая очередь. Клошевая не хотела делиться «Мозгоографом» и страшно ругалась. Вик кое-как ее утихомирил, а то дело могло кончиться дракой. Чтобы не потерять клиентов, он предложил всем желающим воспользоваться «Киномодулятором» или подобрать обонятельную, а то и висцеральную галлюцинацию. Предложение было принято с восторгом, и Клошевую с ее пластинками оставили в покое.
Не прошло и часа, а Вик уже оформил шесть продаж и был весьма этим горд. Кроме галлюцинаций‚ он продал синдром Туретта, два аутизма и шизофрению, а еще понял, в чем секрет наплыва покупателей: некто сфотографировал плакат, рекламировавший товары магазинчика, и опубликовал в закрытой группе в «Телеграме».
Посчитав, что по адресу размещена выставка современного искусства, пришли два художника и один писатель. Вик попытался всучить им что-нибудь, но столько денег у господ интеллектуалов не нашлось.
Вик привел к Эдли очередного покупателя – синдром Коро, – когда явился посланец от Горина. Вик было решил, что это еще один клиент, уж больно его обхаживал Семён Яковлевич, но покупать мужчина ничего и не думал. Был он высоким, носил ладно скроенный серый костюм и до того был широк в плечах, что рядом с ним худосочный Вик наверняка смотрелся тенью от вешалки.
Человек в сером презентовал Флопс букет цветов и подарочную карту ювелирного магазина. Вик успел рассмотреть сумму – хватило бы на пару воображаемых друзей и первый ипотечный взнос за горинский вондер. Имитатор рассыпался в благодарностях. Впрочем, было за что. После человек в сером вытащил из кармана конверт и сказал:
– На имя Виктора Надсона, велено передать лично.
Услышав этакое, имитатор умолк, оборвав сам себя на полуслове. Горинский посланец взглянул на Вика, безошибочно определив адресата‚ и протянул конверт. Вик взял письмо, и вновь у него появилось чувство, будто от него чего-то ждут.
– Э-э-э‚ спасибо, – на всякий случай сказал он.
Человек в сером едва заметно поклонился, мол, не стоит благодарности, однако вид сохранил самый что ни на есть деловой.
– Спасибо, – еще раз произнес Вик.
– Прочти уже письмо, бестолочь, – шепотом проскрежетал Семён Яковлевич – как это у имитатора только вышло?
Конверт не был запечатан‚ и Вик без труда извлек сложенный вдвое листок:
Огорчен тем, как прошло наше знакомство. Хочу все исправить и потому приглашаю на обед. Жду с нетерпением.
Горин
Написано было небрежно, некоторые буквы Вик едва сумел разобрать. Оторвав взгляд от письма, Вик понял, какого ответа от него ждут, но давать его не собирался.
– Скажите Горину, что я и рад бы, но приехать не могу – дела.
Вику показалось, Семён Яковлевич, фрау Граббе, Эдли, тетушка Флопс и еще два-три человека испустили протяжный стон, что было попросту невозможно. Человек в сером костюме ничуть не смутился. Взял под козырек – образно – и откланялся.
– Это… – начал было Семён Яковлевич.
– Это… – перебила его фрау Граббе.
– …невероятно! – закончила за них обоих тетушка Флопс.
Как следует разгуляться имитатору не дали: подошла женщина, одетая во все черное; Вику она показалась конструкцией из геометрических фигур, неустойчивой, готовой чуть что развалиться на множество треугольников и квадратов. Один глаз ниже, другой выше, губы как зигзаг молнии. Вик на секунду прикрыл глаза, стремясь прогнать наваждение. Перекошенное лицо посетительницы объяснялось просто – она была вне себя от гнева.
Свистящим шепотом женщина стала отчитывать Вика за «неподобающее поведение», «свинство», называла «выродком» и «ублюдком». На середине фразы геометрическая женщина выдохлась и тяжело задышала. У Вика появилась возможность вставить слово, но он совершенно растерялся, в голове крутились только инструкции Семена Яковлевича. Никогда прежде на Вика не выливали такое количество концентрированной ненависти.
Положение спасла фрау Граббе, легко уладив дело; у Вика сложилось впечатление, что разыгравшаяся сцена для магазинчика совсем не нова. Фрау отправила недовольную – мягко говоря – посетительницу прямиком к Elizavete Petrovne.
Вик чуть пораскачивался на каблуках, пытаясь прийти в себя, и пробормотал:
– Какая муха ее укусила?..
– Поздравляю, – как ни в чем не бывало сказала фрау Граббе. – Два аутизма, шизофрения, синдром Коро… Я вас недооценивала. Но отказать самому Горину в визите – это форменное сумасшествие, так и знайте.
Пока Вик отбивал наплыв покупателей, у киоска выросла целая клумба из подаренных тетушке Флопс цветов. Вик взглянул на часы: без десяти минут полдень. Нужно сходить перекусить и заодно отправить приглашения, но сегодня было столько покупателей! Не оставлять же их на вечно недовольного Семёна Яковлевича. Тем более что к Вику подошли сразу трое: девушки за дополнительными личностями и парень за «математическим зрением». Стук клавиш кассового аппарата – и вскоре заказы один за другим ушли по пневматической почте к начальству.
Вик сунулся к окошку Лавриновича, но притворяться рекламщиком имитатор сегодня не желал. Только скоро День города, а Вику было поручено украсить магазин, да и с клубом не все ясно. Вик решил спросить совета у Марка и заодно выяснить, как там у него обстоят дела с… а чем он, собственно, занят?
Марк был занят версткой. Правая ладонь елозила мышью, стучала по клавишам, левая сжимала телефон – краем глаза Марк умудрялся смотреть фильм. Вик глянул на экран ноутбука. Марк заканчивал передовицу. Среди прочего там говорилось об очередном собрании Клуба ценителей психических расстройств. Шапка же извещала: «Вестник безумия».
Дизайн показался знакомым. Разумеется – в коробке с сувенирами лежала подшивка богато иллюстрированного издания «Глас сумасшедшего». Журнал был тот же, только название поменяли. И, кажется, он лично знаком с главным редактором. И ведущим автором. И дизайнером.
– Можно вас?
Вика тронула за плечо девушка – кожаный пояс, юбка в клетку, разбитые коленки, пластырь на щеке. В правой руке она сжимала бечевку с черным воздушным шариком.
– Возьмите у Эдли чек на биполярку, – зашептала девушка. – Мне только он и нужен, а я заплачу полную цену и еще на чай оставлю, по рукам?
– Не уверен, что… – пробормотал Вик, вспомнив, где видел девушку с шариком – она и позавчера хотела чек без покупки, а потом пыталась нажаловаться, но сволочной имитатор так ей нахамил, что Вик был уверен: если покупательница и вернется, то исключительно с адвокатом.
– Но вы же продавец, что вам стоит? А я согласна заплатить вдвое дороже!
– Подумаю, что можно сделать – пробормотал Вик, только чтобы от него отвязались.
– О, собрание клуба, – повеселев, сказала девушка. – Давненько их не проводили.
– Линда, привет, – Марк на секунду перестал печатать и дал пять особе с шариком.
– Я на вас рассчитываю, – вновь понизив голос, сказала девушка. – И старому хрычу – ни слова!
Следом явилась новая покупательница, эта хотела ПТСР, только настоящее, а никакой не чек. Одета она была во все черное, как на поминки собралась.
– А можно выбрать событие? – спросила траурная девушка.
– Событие? Какое событие?
– Ну которое запустит ПТСР.
У Вика появилось чувство, будто он спит. Все и впрямь выглядело невесомым, отделенным от сознания прозрачной завесой. Ему вдруг захотелось вытянуть руку и коснуться чего-нибудь материального, хотя бы стеллажа, только было страшно, что пальцы встретят на своем пути одну лишь наилегчайшую пустоту.
– Нужно больше информации о заказе, – деревянным голосом сказал Вик. – Чтобы все прошло успешно, знать цель покупки – обязательное условие.
– Но я не хотела бы откровенничать, это личное.
– Таковы правила, – развел Вик руками и постарался изобразить вид скучающего профессионального равнодушия.
Уловка сработала, и траурная с неохотой сообщила, что задумала роман. Только‚ чтобы его написать, непременно нужна душевная травма, об этой самой травме траурная писать и хотела, но стоящей травмы в ее жизни пока не случилось. За траурной был мужчина со шрамом через всю щеку. Хотел мужчина эпилепсию. Пока шли к кассе, Вик, понизив голос, спросил:
– Для чего вам эпилепсия? Тоже книгу пишете?
– Хочу впустить в свою душу Христа.
– Это как?
– Очень просто. Эпилепсия, юноша, болезнь священная, благословение божье. Ужель вы не знали?
Сопроводив клиента для благословения, Вик решил взять перерыв и перекусить. В магазинчике было шумно, «Автомат по подбору безумного смеха» то и дело взрывался хриплыми сатанинскими завываниями, тетушке Флопс несли очередной букет, а так хотелось тишины. И есть.
Куда там: Вика схватили за рукав и стали говорить про обучение магическим премудростям.
– Только пришлось бросить, – доверительно сообщила женщина в длинном сером дождевике, дергая Вика за рукав при каждом слове.
– Отчего же?
– Это очень большая ответственность, чарами легко навредить.
– Очень здравый подход, – оценил Вик. – Не желать другим зла.
– А еще я могу видеть мертвых.
– Ого, – неискренне восхитился Вик.
– У меня есть альбом.
Женщина вытащила из сумки толстую книжку в кожаном переплете. С каждой страницы смотрели черно-белые люди, которых Вик никогда не встречал.
– А, – чуть расслабился Вик. – Вот эта бабушка очень на вас похожа.
– Ты тоже их видишь?
Глаза женщины сузились и словно впились Вику в лицо. Тотчас вернулась головная боль. Вик расстегнул верхнюю пуговицу и, невежливо бросив клиентку в торговом зале, поспешил к выходу.
На круглых часах была уже половина пятого, видимо, они тоже… спятили. Из магазина Вик вышел словно оглушенный и теперь щурился на свет и часто моргал. Под окнами терся парень с плакатом «Тульпы тоже люди!». Вик осмотрел манекены в витрине, бросил взгляд за них, в глубину магазинчика, где бродили смутные тени и кособоко стояли разномастные стеллажи.
Две женщины, сверх всякой меры нагруженные разноцветными пакетами, остановились у кондитерской. Третья – тоже с ворохом пакетов – тащила их в MaDS, к Клошевой, Семену Яковлевичу, его внучке, смирительным стульям в зоне отдыха и желтому свету комнаты ожидания, уверяя, что есть много сладкого вредно и лучше «поглядеть, какие штуки выставлены в этом чудном музее». Вик посторонился, пропуская троицу, и поймал сердитый взгляд пикетировавшего магазин юношу; впрочем, он тотчас отвернулся.
Вик повернул было в сторону книжного, некстати вспомнилось восклицание: «Чтение – лучшее из удовольствий!» и тоненький смех. Ко всему прочему дверь кондитерской исторгла влюбленную парочку, вкусно запахло свежим хлебом, и Вик вспомнил, что у него, вообще-то, обеденный перерыв.
Он устроился за угловым столиком. Выпил кофе и съел пару хот-догов. Жить стало веселее. И чего он переживает? Нормально все. Стоило так подумать, и тотчас стало ясно, что ничего нормального как раз и нет. Взять хотя бы Марка. Он тоже актер? И кого он играет?
Вик внимательно следил за клиентами. Как они исчезали в комнате ожидания и больше не появлялись. Выставка – или что там? – была скрыта от посторонних глаз, и сразу после экскурсии клиент покидал магазинчик через запасной выход. Подозрительно. Впрочем, ну а что тут такого? Обычная практика. В парках развлечений.
Настроиться на оптимистичный лад меж тем не получалось. Нужно самому записаться на экскурсию и все увидеть. Делов-то. Он как сотрудник имеет право на любой «товар» не дороже одного МРОТ. Шизофрению, конечно, за такие деньги не купишь, но можно взять что попроще. ОКР, например. Фобию. Не важно, главное – понять, как работает этот «магазин». Ну и за имитатором проследить. Но это завтра: сегодня в боксерский клуб тащиться, искать Хрустального Феликса. И ведь уже пообещал. А еще Эдли со своим письмом. И приглашения разослать.
И как быть с ма? Вот бы с каким вопросом разобраться! В сравнении с ним остальное – ерунда полнейшая.
Окончательно придавленный грузом забот, Вик явился в магазинчик. Дневной наплыв покупателей сменился затишьем, торговый зал пустовал.
Впрочем, кое-кто еще оставался. В отделе «Все для тульповодства» прохаживался неброско одетый пожилой мужчина. Вик приветливо улыбнулся, поправляя бейдж.
– Берете что-нибудь?
– М-м-м… даже не знаю, – старик пожевал губами, выискивая нужные слова. – Она ведь не будет взрослеть?
– Тульпа? Нет, наверное…
– Так вы не знаете? – загорячился старик. – Мне надо знать! Такие деньги платить…
– А что за мыслеформа вам нужна? – спросил Вик, радуясь вовремя пришедшему на ум термину.
Лицо старика задергалось, кожа пошла красными пятнами.
– Дорого-то как, – посетовал старик. – Дорого. Я лучше попозже зайду.
Старик благостно заулыбался и попятился к выходу, а Вик вспомнил, что оставил Клошевую в отделе галлюцинаций с мастер-ключом. Черт, и приспичило с этим перерывом! Надо было сначала ключ забрать, а потом хоть на все четыре!
В отделе галлюцинаций Клошевой, разумеется, не было. В животе сделалось нехорошо, словно и впрямь ядовитых насекомых наелся. Имитатор будет рвать и метать. Еще и оштрафуют. Вик поискал в карманах, словно ключ мог сам туда забраться, сбежав от Клошевой, но обнаружил только пару значков и мелочь. На секунду показалось, что ключ от футляра Марка тоже пропал, но, слава богу, лишь показалось. Где он сам, кстати?
Марк нашелся у будки имитатора – болтал с тетушкой Флопс. В правой руке он сжимал бокал шампанского.
– Где тебя черти носят? – с ходу набросился на Вика Семён Яковлевич. – Магазин закрывается!
– Но еще только три часа!
– И что? – влезла в разговор тетушка Флопс. – У кое-кого день рождения!
Судя по голосу, тетушка была немного пьяна.
– Коллектив собирается праздновать, Виктор, – сказала фрау Граббе обычным своим тоном. – Я не потворствую ранним уходам, но приходится считаться с мнением большинства.
– Прошу извинить за опоздание, – пробормотал Вик. – Я не нарочно.
– Опоздание?
– Вы сказали, коллектив собирается праздновать, а я – его часть.
– Очень может быть, но вы не приглашены, – отчеканила фрау.
Вик подумал, что сейчас имитатор попросит вернуть мастер-ключ, но этого не случилось. Забыл, что ли?
– Тогда приятно вам с Марком отметить, – сказал Вик, припомнив, что Лавринович просил запереть футляр, когда Марк закончит; надо бы хоть это сделать.
– Не говорите ерунды, Марк здесь не работает.
– Но…
– Никаких «но», вы свободны.
Вик и Марк вышли на улицу. Вик приладил футляр, распрощался с Марком и двинул к автобусной остановке. Ускоряя шаг, бросил взгляд на витрину книжного и замер. Новенькая афиша гласила:
Как сумасшедшие портят нам жизнь?
О том, как вовремя распознать душевнобольного и почему с таким человеком ни в коем случае нельзя строить близкие отношения, расскажет Леонид Савельевич Плещеев.
Как понял Вик, на встречу с психологом и писателем Леонидом Плещеевым, автором множества книг, мог прийти любой желающий начиная с завтрашнего дня.
– Ну-ну, – пробормотал Вик, решив обязательно познакомиться с Леонидом Савельевичем поближе.
Вик отправил письма и даже успел вдоволь нагуляться по городу – времени было хоть отбавляй. В боксерский клуб явился пораньше, за двадцать минут до начала тренировки: перехватить Макса у входа. Не вышло. Никого похожего на Феликсова приятеля Вик не встретил. Торчать снаружи было бессмысленно, оставалось поискать внутри.
Приняли Вика неласково. На проходной потребовали назваться, а когда выяснилось, что Вик вроде как пришел на тренировку – не говорить же про Макса, Феликса и прочее, – но платного абонемента не имеет, а покупать оный не собирается, пускать в зал отказались.
Пришлось оплатить разовое посещение. На финансовых потерях неприятности не кончились. Когда Вик, переодевшись, заглянул в зал, группа уже занималась. Десятка два парней бегали друг за другом, нанося удары по воздуху. Бежавший первым кивком скомандовал влиться в строй.
Вик почел за лучшее подождать, когда все пробегут мимо, и примкнуть к хвосту цепочки. Заодно всматривался в лица: который тут Макс? Белобрысый тип, поравнявшись с новичком, выкинул фокус – левой отработал по воздуху, а правой засветил Вику в бок. Удар получился на удивление сильным, но виду новоиспеченный боксер не подал и потрусил следом за остальными.
Только Вик приноровился, как бежавший первым хлопнул в ладоши: группа пошла гуськом. Затем прыжки – не вставая с корточек. Минут через пять Вик понял: хорошо, что опоздал. Иначе к концу разминки наверняка бы помер.
Разминались, впрочем, не все. Некто в углу отрабатывал удары на груше – будто гвозди заколачивал. Сначала Вик решил, что это Макс и есть, но снова ошибся. У снаряда стояла девушка; левая рука у нее была в гипсе, а правой она дубасила грушу. Когда Вик пробегал мимо, девушка улыбнулась и зачем-то указала себе на правый бок, а после вмазала по груше. С этой-то что не так?
Хлопок и новая команда:
– Бинтуемся!
Группа рассыпалась по залу, а Вик замер в нерешительности, не зная‚ куда податься. Макса было не видно, и что прикажете делать? Не бокс же осваивать.
– Новенький!
К Вику шел мужчина лет тридцати, с бочкообразной грудью и непропорционально короткими ногами. Тренер, наверное.
– Бинты, капа есть?
Вик покачал головой.
– На следующее занятие – обязательно. Марш за перчатками.
Объяснять, что он тут проездом, смысла не было, поэтому снова пришлось подчиниться. Вику дали пару боксерских перчаток и бинты. В последних Вик тотчас запутался. Кое-как справившись, он натянул перчатки и приготовился страдать.
Начали с ударов по мешкам и грушам. На снаряд вставали по двое-трое. Вик, решивший не отсвечивать, укрылся в конце зала, рядом с единственной девушкой, что в гордом одиночестве пыталась сломать и здоровую конечность.
Улучив минуту, Вик спросил девушку о Максе. Выяснилось, что Макс – местная легенда, впрочем, как и Феликс. Вик в разговоре назвал его «Хрустальным» и тут же получил отповедь:
– Сам ты Хрустальный! Руку он повредил во время поединка, боксировал с двумя переломами и выиграл!
Осталось лишь пожать плечами и вернуться к мешку. Спустя минут двадцать все разбились на пары – отрабатывать комбинации. Среди прочих имелась одна с названием «Почтальон»: два удара левой – чтобы нащупать дистанцию – и завершающий правый кросс. Получалось не очень; Вик путался в собственных ногах и за группой не поспевал.
После очередного перерыва Вик обнаружил, что стоит в паре с белобрысым, тем самым, что приветствовал его ударом в бочину. Был он в одних шортах и босиком, дабы демонстрировать татуировки и незаурядную мускулатуру.
Отрабатывали удары по корпусу. Один бьет, другой защищается. Прямой правый в грудь, левый в печень. С виду легко, но Вик уже порядком выдохся. Наверно, со стороны он выглядел нелепо, только никто не смеялся. Белобрысый от ударов Вика исправно уходил, пусть вреда они ему причинить все равно не могли.
Поменялись. Белобрысый атаковал неспешно, позволяя защищаться‚ и бил в четверть силы.
Поначалу.
Очень скоро Вик смекнул: белобрысый задумал недоброе. Удар правой был легким, вроде тычка, а вот левой – другое дело. Дважды белобрысый так засветил Вику в бок, аж дыхание перехватывало. Вот ведь сволочь какая. Правда, Виков соперник отчего-то был собой недоволен. Хмурился и злобно зыркал по сторонам.
Но главная неприятность ждала впереди. Тренер ни с того ни с сего объявил, что должен отлучиться, а его подменит Сунгаев. Такая, значит, у белобрысого была фамилия.
Начались спарринги. Боксировали один раунд – три минуты. На Вика уже откровенно таращились, но вроде как не злобно, а‚ наоборот, с уважением. Разобраться, в чем тут дело, не получалось. Ничего особенного Вик собой не представлял. Даже его удары по мешку звучали иначе, не как у других бойцов. Все били звонко, заставляя мешок дрожать и подпрыгивать, а не раскачиваться из стороны в сторону. Про ноги лучше вообще не вспоминать.
Настал черед Сунгаева. Вик сразу решил, что станет болеть за его соперника – рослого парня в два раза шире. Пусть Сунгаев и аутсайдер, но сам напросился. Будет знать, как новичков колошматить.
– Жаль Корнеева, и Андрей Иванович‚ как назло‚ вышел.
Вик обернулся и увидел девушку, ту самую, со сломанной рукой.
– Ничего не жаль, – ответил Вик. – Что ему, такому здоровому, будет?
Словно в подтверждение его слов, Корнеев провел успешную атаку. Во всяком случае, Вик так решил.
– Сунгаев поиздеваться хочет. Чтоб Корнеев сам сдался. Сломит ударами в корпус. У него коронка – левый в печень. Все носятся с ним как дурак с писаной торбой. Нокдаун отсчитывать никто не станет, рефери нет, даст секунд двадцать восстановиться – и по новой. Не повезло.
Пока Вик это слушал, Корнеев дважды засветил Сунгаеву в нос, легко уходя от ответных ударов.
– Почему именно в печень? – спросил Вик, глядя, как Корнеев наступает на Сунгаева, обрабатывая голову джебами.
– Очень болезненный удар. Невозможно перетерпеть. Со сломанной челюстью боксировать и то проще.
За поединком следили не все, будто заранее знали исход.
– А если по селезенке? – спросил Вик.
– Тоже неплохо. Но она меньше – труднее попасть.
Сунгаев нырнул под руку оппонента и бахнул левой в печень. Корнеев удара не заметил. Вик подумал, что Сунгаеву точно крышка, тем более что он выпрямился и пошел по рингу вразвалочку, словно на прогулку собрался.
Вместо того чтобы пресечь этакое нахальство, Корнеев скривился, как от зубной боли, и встал на одно колено, а потом, не выдержав, сложился пополам.
Вик Корнеева, конечно, пожалел, но было уже не до местных разборок – в зал вошел некто, подозрительно напоминавший Макса. Если верить Софьиным описаниям.
Вик подумал, что Макс захочет проучить Сунгаева, сейчас выйдет на ринг и покажет, как и куда нужно бить, но страданиям Корнеева пришелец не внял. Сложил руки на груди и равнодушно смотрел, что будет дальше.
Прочие боксеры избиение Корнеева не оценили и стали отпускать шуточки, мол, тот притворяется, лишь бы Сунгаев не заплакал. Что удар у него так себе, и новенький, если что, может подтвердить.
Новенький, если что, внимания на чужое зубоскальство не обращал. Больше интересовало, как половчее обратиться к Максу. И зря. Потому как внимание сделалось такого свойства, что тихо отсидеться уже не получалось при всем желании.
Сунгаев разозлился конкретно и высказался в том смысле, что бить ему новенького жалко, но, если тот не струсит, может рискнуть. Он-де ударит только раз, а Вик пусть делает что хочет.
Все взгляды обратились к Вику, и даже Макс повернул голову, разглядывая новичка. Вик похолодел. Связываться с ненормальным Сунгаевым он не собирался. Если тот шваркнет его, как Корнеева, печени кранты. Может, раньше Сунгаев в самом деле его жалел и всерьез не бил. А теперь другое дело.
Вик хотел слиться, пролепетать что-то невнятное, а может‚ и пошутить, вышло бы жалко, только кому какое дело? Он ведь не боксер. Макс будто понял, что сейчас произойдет, что скажет Вик, и потому заранее отвернулся.
– Ну что же, попробуем, – неожиданно для себя сказал Вик и шагнул вперед.
О чем немедленно пожалел, но кое-как надел перчатки обратно и на негнущихся ногах вышел к плотоядно улыбавшемуся Сунгаеву. Тот жаждал реванша.
И словно было мало уже свалившихся бед, Вик добавил:
– Только одного удара мало. Бей три.
Сунгаев улыбнулся чуть шире, кивнул. И «бой» начался.
Про три удара Вик сказал, отлично понимая, что хватит и одного. Только проигрывать на сунгаевских условиях слишком уж унизительно. Ничего, убить все равно не убьет.
Теперь смотрели все.
Руки, вопреки боксерским законам, Вик опустил пониже, закрывая локтем печень: в голову Сунгаев бить не будет. Изображать мешок тоже не стал; смещался влево, стараясь усложнить сопернику задачу. Сунгаев заложил руки за спину, подался корпусом вперед, открывая подбородок, – дразнил.
Вик на провокацию не поддался. Пусть себе кривляется. Поняв, что Вик ушел в глухую защиту, Сунгаев сменил тактику. Он принялся корчить страшные гримасы, типа вот-вот врежет – мало ли куда. Замахивался и делал ложные выпады, собираясь выиграть и вовсе без рукоприкладства.
Вик ничуть не смутился и от Сунгаева не шарахался, показывая, что не боится. Страха, впрочем, и впрямь как не бывало.
Пантомима Сунгаева возымела обратный эффект – над ним стали откровенно посмеиваться. Мол, тридцать секунд прошло, а нокаута все нет. Чего доброго, новенький выиграет – по очкам. Вик хоть и понимал, что злить Сунгаева глупо, улыбки сдержать не сумел. Терпеть этакое Сунгаев был не намерен.
Вик оказался прижат к канатам, да еще в углу. Тотчас последовал молниеносный удар. Страшно представить, что бы произошло, не очутись на пути сунгаевского кулака Виков локоть. Но тряхнуло здорово.
К своему удивлению, Вик понял, что за канаты не вылетел и даже продолжает стоять. Сунгаев же на мгновение замер, будто чего-то ждал. Не дождался. Вик ушел из угла и занял центр ринга. Сунгаев криво улыбнулся, мол, ничего, бывает. Протянул руку в боксерском приветствии – Вик в ответ оторвал непослушную конечность от корпуса, коснулся сунгаевской перчатки собственной. Только делать этого как раз и не следовало.
На этот раз удар вышел чистым. Сунгаев тотчас отвернулся, окончательно уверовав в свою звезду, и принялся снимать перчатки. Вик ощутил сильную боль, словно раскаленным копьем ткнули. От удара он согнулся, но тут же выпрямился и, чувствуя одну только холодную ярость, дал Сунгаеву увесистого пинка.
Сунгаев развернулся и обрушил на Вика целый град ударов. Прежде чем разъяренного Сунгаева оттащили, он успел накидать Вику столько безответных оплеух, что псам и не снилось.
Вика пошатывало, боксерский зал вращался, болела голова. Вик схватился за канаты; каким-то чудом он умудрился остаться на ногах.
Когда Вик пришел в себя окончательно и стал искать Макса, выяснилось, что тот успел слинять. Но поскольку Сунгаева тоже не было, Вик решил: значит, они заодно. Наверное, из-за Сунгаева Макс и явился, кто знает, какие у них дела? Выходило, что по морде он получил совершенно напрасно. А все Софья. Вот сама бы и тащилась в этот дурацкий клуб!
Прочие боксеры расходиться не спешили, украдкой таращились на Вика, а когда все же начали сваливать, едва ли не каждый подошел попрощаться. Один за другим парни вытягивали кулак, в который Вик легонько бил своим. Даже эта, со сломанной рукой, подошла, а потом еще набилась в провожатые. Видно, остальные подговорили. Боятся, что он нажалуется тренеру.
Новая знакомая назвалась Бритвой.
– Почему именно Бритва? – равнодушно спросил Вик, которого занимали совсем иные материи.
И даже не стал особо выслушивать ответ (потому что хоть на спаррингах, хоть на соревнованиях Бритва часто рассекала противникам кожу боксерской перчаткой)‚ вместо этого глядя, как за окном автобуса проносятся деревья. От их мельтешения затошнило, и Вик перевел взгляд на замызганный пол.
Про Макса Бритва знала совсем немного. В зал он исправно ходил, это да, но занимался не с группой, а по своей программе. Феликс не появлялся уже давно, совсем забросив тренировки. Еще Вик выяснил, что Макс – чемпион боев на голых кулаках и отличается совершенно непробиваемым черепом: ловил удары лбом, ломая противникам кости. Да и челюсть гранитная – «на задницу его посадить еще никому не удавалось».
Кое-что стало понятно и про Сунгаева. Боец он‚ конечно, хороший (пусть ни в какое сравнение с Максом или Феликсом не идет), а вот как человек – «дерьмо полное». Каждого новенького Сунгаев встречал ударом в печень. Традиция у него такая.
И весь улов.
Бритва дотащилась с Виком аж до самого петрушинского дома. Несуразная громадина сейчас особенно напоминала корабль, может быть потому, что голова кружилась от пропущенных ударов и дом словно покачивался на волнах давно исчезнувшего моря.
Вик приметил три силуэта в окне второго этажа, которые тотчас исчезли; призраки давно затонувшего судна, не иначе. Кажется, Бритва смекнула, что он не особо рвется домой, и потому сказала:
– Да, райончик здесь так себе, в одиночку лучше не гулять.
– Нормальный район, – зло ответил Вик – не хватало, чтобы его защищала девчонка. – Можешь передать своим: тренеру я жаловаться не намерен, мне вообще ваш бокс до лампочки.
Бритва сначала опешила, потом зло сощурилась, сжала кулак будто для удара, но, видно, решив, что на сегодня потренировалась достаточно, послала Вика ко всем чертям и свалила.
Вик стоял у подъезда‚ задрав голову‚ и все прислушивался к звукам, что доносились из каменного чрева. Изнутри тянуло прохладой и запахом штукатурки. Ни звуков шагов, ни смеха. Псы там, на лестнице? Глупо с ними встречаться – после битвы с Сунгаевым он едва держался на ногах. Лучше в обход.
За домом он видел лестницу, что вела на чердак. Почему бы ею не воспользоваться?
Убедившись, что за ним никто не следит, Вик начал подъем. Немного усилий – и он на «верхней палубе». Хотя больше похоже на трюм. Или пещеру. Под ногами осколки битого кирпича и голубиные кости. В углу кресло и узкий диванчик – наверно, втащить их сюда было настоящим подвигом. В целом почти уютно.
Стараясь ступать осторожно, Вик отправился искать люк, за которым был спуск на третий этаж. Тот все не находился, и Вик начал подумывать, не зря ли он все затеял, а потом услышал голоса мистеров – те карабкались по лестнице.
Может, это не псы следили за ним через окно, может, те силуэты вовсе примерещились, только‚ пытаясь трусливо избежать встречи с псами, он многократно ухудшил и без того хреновое положение. Что делать? Искать люк? Где-то ведь он должен быть! Только что, если единственный путь к спасению на замке?
Да, когда Вик на прошлой неделе разносил письма, люк был не заперт, но это ведь не значит, что он не заперт сейчас! Может, его положено запирать, как во всех нормальных домах, чтобы не побуждать жильцов шляться где ни попадя.
Или замок был и в прошлый раз? Теперь Вик не был уверен, что замок отсутствовал. Теперь он четко видел его внутренним взором – массивный, с поржавевшей дужкой, такой, пожалуй, и ключом не сразу откроешь.
Псы были уже рядом, времени осталось всего ничего. Как назло, и спрятаться негде: чердак оказался на удивление просторным, со множеством слуховых окон. Правда… Стараясь не шуметь, Вик схоронился за старой печной трубой, стоявшей у самой стены. Слава богу, что он такой тощий.
А вот и псы. Какого черта им здесь понадобилось?
Два пса сели на диван, другой в кресло. Мистеры были сильно взбудоражены; говорили хоть и вполголоса, но все равно слышно.
Вырисовывалась такая картина: мистеры, шляясь по своим делам, наткнулись на разборку старшаков. Те не договорились на стрелке и перегасили друг дружку. Добычей псов стали три шпалера и бабки, а еще томик «Братьев Карамазовых». Книжка была с фокусом, внутрь что-то заныкали, скорее всего – нарко́ту.
Псы решили так: если старшаки не чухнут – забрать все себе. Если поднимется кипиш – отдать. Мол, спрятали от ментов. Поэтому деньги – «евро, … его знает, сколько тут» – пока не трогать. Книжку тоже не курочить, чтобы если уж отдавать придется, так в целости и сохранности, а иначе звездец: старшаки за такое живыми в землю закопают.
Как понял Вик, про живых и землю сказано было не для красного словца – был такой случай. Или парочка. Осталось решить, куда все спрятать.
– Может, за трубу?
При этих словах Вик обмер.
– Там вроде есть место. Заглянем?
Предложение исходило от мистера Синего – Вик по голосу опознал.
– Не, сюда эта ненормальная шастает – палево.
А это был мистер Рыжий, храни его Господь.
– Тогда под батискаф сунем и прикопаем, – нашелся мистер Блондин. – Мелкие такую дуру не сдвинут, да и вообще ссут там появляться – наше ведь место.
Договорились ходить к батискафу только втроем и про найденное – молчок, ни одной живой душе.
Псы сидели еще долго – ждали темноты, чтобы осуществить план. Много курили и тихо радовались небывалой удаче. Вик скрючился за трубой ни жив ни мертв, стараясь даже не шевелиться. Если псы его обнаружат, запросто могут убить. Только телефон отключил, чтобы ма случайно не выдала его псам. А то и Софья позвонит: узнать, как все прошло в боксерском клубе. С нее станется.
Домой Вик явился во втором часу ночи. В темноте насилу отыскал злополучный люк, подсвечивая себе экраном мобильного – фонарик включить не решился. Замка не было. Убедившись, что на площадке никого, слез вниз. Дом спал. Подгоняемый тишиной, Вик скоро оказался у двери в квартиру.
Интересно, на сколько хватит терпения псов? Что-то подсказывало – ненадолго. Скоро и страх быть похороненными заживо не удержит мистеров от маячащих на горизонте соблазнов. Кто первый решит кинуть товарищей, забрать деньги и свалить? Рыжий? Блондин? Вот бы псы тоже друг дружку «перегасили».
Думая так, Вик заглянул в ванную, посмотреть, на кого он сегодня похож. Пожалуй, легко отделался – могло быть хуже. Умылся, переоделся. Теперь бы перекусить; Вик вошел на кухню и замер.
На кухне плакала ма.