Запах жареной свинины, свежего хлеба и крепкого чая витал в просторной столовой юргутского полицмейстера. Мы завтракали.

Я налегал на мясо, Ариадна привычно расправлялась с концентратом крови, а Кусайлебедев зверски терзал ножом куриную грудку.

Все казалось таким привычным и обыденным, что как-то даже забывалось, где именно я был.

После завтрака мы с Ариадной собирались поехать на завод к Прокофию Зыбову, но перед этим нужно было прояснить еще один момент. Я задал полицмейстеру вопрос о Змеегорском:

– Вчера мы услышали немало интересных вещей о бывшем хозяине усадьбы, Змеегорском. Что вы о нем знаете?

Кусайлебедев нахмурился и отложил нож.

– Да, гнусная история. Дело было лет тридцать тому назад. Я тогда в околоточных еще служил. Хлор Северьянович Змеегорский был горнозаводчик. Ну как горнозаводчик: были у него железные рудники, но шахты еще при отце его обеднели и особого дохода не давали.

А дядя его начальником острога был. Вот вместе с ним они схему и придумали. В остроге том ангелит добывали. Конечно, учет велся строжайший, но за рудой следили не так внимательно, как за очищенным веществом. Знаете поговорку: волос меден, да ум беден? Вот это не про Змеегорского. Хлор Северьянович такую схему придумал, что не придраться было. Там этой руды сотни пудов украли. А ангелит-то и тогда стоил ого как. Руду, конечно, продавать сложно, да и много ее, поэтому Змеегорский решил усадебку поставить, а в подвале мастерскую оборудовать. Нанимал он горемык, у кого родни не было, якобы на шахты свои железные, а затем отправлял в подвалы с ангелитовой рудой работать. Ну а чистое вещество на Альбион продавал, были у него там дружки. Закончилось все у него глупо. Нефть нашли подле Юргута, ну и всем стало понятно, какие с этого будут доходы. Змеегорский как раз легализовать свои деньги хотел, сразу попытался скупить нефтепромыслы. А на них молодой тогда еще Дымид Прокопович Зыбов претендовал. Он крестник Змеегорского был, но крестник – крестником, а барыш – барышом. В общем, сперва на словах отношения повыясняли, потом со стрельбой и убийствами. Змеегорский верх все-таки взял, нефтепромыслы выкупил, да только и Зыбов непрост был. Он кое-какие слухи знал про усадьбу, подпоил кого надо, порасспрашивал, через своего человека в бумаги острога нос запустил. В общем, собрал он кое-какие документики да в Петрополис слетал. Он с самим Евклидом Варфоломеевичем Голодовым был знаком, надежей нашей и опорой. В то время тот еще в зенит славы не вошел и попасть к нему на прием можно было.

Ну, в общем, рассказал Зыбов все столичным и даже пару свидетелей предоставил. Когда поняли, что у нас мимо казны ангелит идет, сразу начали расследование, да еще и Тайную канцелярию к нему подключили. Ну а те быстро работают. Скоро сюда целый отряд прибыл. Дядя Змеегорского как понял все, прямо на рабочем месте пулю в лоб пустил, а с самим Змеегорским так просто не вышло. Он в усадьбе укрылся вместе с подручными. Нас – полицейских, казаков, солдат – всех Тайная канцелярия на осаду согнала. Пару деньков душегубы посопротивлялись, а затем мы пушки подкатили. Одного не учли – был у Змеегорского тайный ход из усадьбы, и он, как чуял, ночью, прихватив все ценное, вместе с людьми своими сбежал.

Дальше усадьбу мы осмотрели, ящичек свинцовый с ангелитом очищенным нашли и руды с ним четыре пуда. Сейф, пустой, правда, ассигнации и золото Змеегорский с собой прихватил. Ну а затем принялись мы уже серьезно усадьбу обыскивать. Думали, вдруг припрятана где шкатулочка с золотишком или самоцветики какие.

Начали все осматривать да обстукивать. Все как обычно: печи разбили, паркет взломали, даже нашли пару тайничков с монетой, а потом в подвал спустились, щупы прихватив с собой, – посмотреть, не прирыл ли что Змеегорский. А подвал там не простой был. Там печи стояли с тайными воздуховодами, дробилки, банки с химикатами и камеры с решетками там были. Явно там тех держали, кто в подвале трудился.

В общем, щупами потыкали землю в подвале, обнаружилась находка, только не ценности там были. Сперва инструмент вытащили зарытый, а под ним дюжина тел в ножных кандалах. Рабочие это были, которых там трудиться заставляли, да еще девушка, в прошлом году пропавшая, на которую, по слухам, Змеегорский глаз положил. Вот такие дела. У всех головы разбиты, всех Змеегорский в один день прирыл, надеясь, что земля стерпит.

– Значит, он бежал. Что сейчас с ним? – уточнила Ариадна.

– Вопрос хороший. – Кусайлебедев самодовольно улыбнулся. – Мы-то сперва не догадывались. Но я предположил, что на Альбион он сбежал со своими подручными. И знаете что? Прав я был. Лет через десять после этого мне из лондонского сыска гелиограмма приходила. Запрашивали информацию о Змеегорском. Как я понял, он там целую банду организовал. Явно без дела не сиделось.

– Как вы думаете, он еще жив?

– Ему сейчас, считай, семьдесят должно быть. Вряд ли он дожил – Змеегорский хоть сам с ангелитом не работал, но в подвале, говорят, бывал постоянно, а это здоровья не прибавляет. Я же видел тела погибших рабочих. Там страсть такая, что и говорить нельзя. А уж медик наш чуть не свихнулся, когда вскрытие делал. Вы видели когда-нибудь, чтобы из печени зубы торчали или горло человеческое, внутри которого белые перья растут? А вот он видел. Так что Змеегорский тоже до семидесяти дотянул вряд ли. Надеюсь, страшно умер.

А что до усадьбы, с тех пор она опустела, место проклятое. Только Азарецкий, отец Софкин, на нее и позарился вместе со своей паствой. Наследников не было – вот они и пришли, но скажу так: по уму там обжились. Очистили все – верхний слой грунта из подвала выкинули, доски, которыми были стены обшиты, тоже, промыли подвал свинцовой водой, покрасили белилами свинцовыми. Молись не хочу. Полная безопасность.