2124 год

Дом оживает по-настоящему, когда в нём раздаётся крик младенца. 12 сентября 2124 года был тот самый день. Впервые в Идиллиуме родился малыш. Столь важное событие отмечали большой дружной семьёй из двадцати человек. Возраст первых переселенцев в большинстве превышал тридцатипятилетний рубеж. В их число входили молодая семья с годовалым ребёнком, новоиспечённые родители и семеро одиночек, которым было ближе к сорока, чем к тридцати. Оставшиеся уже прожили бо́льшую половину своей сознательной жизни, но, набравшись энтузиазма, решили встретить старость в месте, где будут счастливы и свободны от оков искусственного интеллекта.

Марте переезд дался с трудом. Она оставила брата и родных, пожертвовала карьерой весьма успешного психолога. У неё не было того воодушевления, которое имелось у Эрнэ, но она верила в мужа и не хотела бросать его.

Идиллиум представлял собой пустую коробку. Им не нужно было избавляться от чего-то, чтобы освободить место для нового. Можно было положить в неё всё, что захочется – в этом и состояла её притягательность. К тому же Эрнэ заверил жену, что на её услуги всегда будет спрос, так как население Идиллиума станет расти, а переезд всегда сопровождается стрессом для человека.

Некоторые из прибывших настолько разочаровались в жизни, что Идиллиум стал для них спасением, встав на пути к самоубийству. В какой-то степени все, кто принял решение начать новую жизнь в Идиллиуме, одновременно дали согласие на убийство себя. На Большой земле они официально считались мёртвыми. «Дорога в один конец» – такой контракт подписали жители Идиллиума.

Стоял прекрасный ясный день, как и должно было быть в это время суток. Отец И́ди – малыша, который и стал виновником торжества – готовил барбекю и вёл непринуждённую беседу с гостями, собравшимися вокруг него. Марта сидела за столом и отрешённо смотрела в небо. Прошёл почти год с момента, как она стала гражданкой Идиллиума, но временами на неё накатывала резкая волна тревожности. И, несмотря на то, что природа вокруг выглядела очень натурально, она никак не могла привыкнуть к ней. Мысль, что однажды, возможно, даже сегодня, защитная оболочка рухнет и их тела будут раздавлены тяжёлой мощью океанских глубин, не покидала её.

– Милая, ты в порядке? Я зову, зову, а ты не слышишь, – сказал Эрнэ, появившись перед женой.

– Ты что-то хотел? Я задумалась. Мне показалось, что в оболочке брешь, – ответила она со скучающим видом.

– Нет там никакой бреши. Ты прямо как Кито! Я каждый день слежу за показателями и сразу же узнаю́ о малейшем отклонении от нормы.

– Хорошо, раз ты говоришь так. Почему ты меня искал? – устало произнесла Марта.

– Меня попросили разрезать торт, а я так разволновался, что испортил куски. Можешь помочь исправить как-то эту оплошность? – с улыбкой сказал Эрнэ.

– Постараюсь. Где торт?

– На кухне. Я его прикрыл и поставил в холодильник, чтобы никто не заметил.

Эрнэ прокрался к холодильнику, воровато оглядываясь по сторонам, словно преступник, возвращающийся на место преступления. Он аккуратно достал торт, положил на стол и посмотрел на жену с видом, который можно было охарактеризовать как «Протяни руку, иначе потону».

– Посмотрим, что можно сделать, – сказала Марта, раскрыв упаковку. Она была одета в элегантный костюм цвета слоновой кости, который смотрелся уместно на любом приёме. Марта любила многофункциональные вещи и гордилась своей способностью обходиться минимумом гардероба. Лёгкий макияж придавал её лицу изящности, делая образ менее официальным.

– И? Получится починить? – виновато спросил Эрнэ, переводя взгляд с торта на жену и обратно.

– Я постараюсь выровнять куски. А где буква «и»?

– Вот же, – сказал он, указывая пальцем.

– Вторая буква «и», маленькая. Тут написано «И́д». Ребёнка зовут «И́ди».

– Точно, нет буквы… Должно быть, упала, когда я убирал торт в холодильник. Сейчас поищу.

– Эрнэ, неужели никак нельзя связаться с Большой землёй? Я знаю, ты предупреждал меня при переезде, что мы окончательно разрываем все нити и прочее, но оказалось, что я не была готова к такому шагу, понимаешь? – осторожно произнесла Марта, следившая за мужем, который, передвигаясь на четвереньках, заглядывал под мебель.

– Нашёл! – победно воскликнул он, доставая букву.

– Ты слышал, о чём я тебя спросила?

– Милая, ты же знаешь, что нет.

– Но ты же общаешься с инвесторами! Я не прошу многого. Я просто хочу, чтобы Билби знал, что я жива. Это неправильно – позволять ему оплакивать меня, когда я жива и здорова! Мысль, что я причинила ему такую боль… она разрывает меня.

– Нельзя, Марта. Подумай сама: что он сделает, когда узнает правду?

– Он не будет искать меня. Я напишу, чтобы он не делал этого.

– Твой брат не успокоится, пока не найдёт тебя. Привлечёт прессу, связи, правозащитников… Он поднимет шум. Всё, что мы построили, окажется под угрозой.

– Билби послушает меня.

– Это слишком рискованно. Как твой муж я хочу помочь тебе, но как руководитель проекта, не могу сделать исключения ни для кого.

– Когда ты стал таким жестоким, Эрнэ?

– Марта, неужели ты не понимаешь, что у меня скованы руки? Прости, но ты должна забыть прошлую жизнь и научиться жить в новой реальности. Вот увидишь, всё будет прекрасно.

– Я знаю, ты уже говорил.

– Могу ещё раз сказать, потому что всё так и будет! А сейчас тебе лучше вернуться к гостям, а я принесу торт, – ласково произнёс он, нежно коснувшись плеча жены.

– Ты же знаешь, как я привязана к брату! Я бы начала издалека – рассказала об идее, осторожно прощупала почву. Я бы ни за что не стала рисковать и говорить ему об «Идиллиуме», не будь уверена в его решении на все сто. Мне просто нужно было больше времени, чтобы уговорить его поехать с нами. Я бы справилась. И его семья тоже могла быть здесь.

– А Алекс? Ему уже промыли мозги. Он бы выдал нас. Я оказался бы в тюрьме, а Идиллиум остался бы лишь чертежом на экране моего компьютера.

– Я что-нибудь придумала бы… – прошептала Марта.

– Марта… – голос Эрнэ стал мягче. – Если бы я мог, я бы забрал сюда всех наших. Всех. Но у я не могу. Прости.

– Знаю… Кажется, там кто-то тебя зовёт… – устало сказала Марта, не скрывая боли и разочарования.

– Что ещё стряслось? Я сейчас вернусь. Постереги торт, – произнёс Эрнэ и выбежал во двор.

– Кто меня звал? – спросил он.

– Эрнэ, когда нам привезут что-нибудь новенькое из еды? Хочется разнообразить кухню, – произнёс Кито.

– И ради этого ты меня звал?! Подождать нельзя было?

– Вкусная еда – это рай для желудка, а когда кишечник доволен, он хорошо функционирует и добросовестно выполняет свои обязанности, а это значит что? Правильно, у нас не будет проблем со здоровьем, и настроение всегда будет на высоте. Другими словами, счастлив кишечник – счастливы и мы!

– Всё будет. Наберись терпения, Кито.

– Можно конкретнее: пришествие произойдёт при моей жизни или после того, как я отправлюсь кормить рыб?

– Я уточню по срокам. По моим данным, у нас хватает запасов. Скоро мы будем сами выращивать продукты, – громко произнёс Эрнэ, чтобы слышали и другие гости.

– Это здорово, Эрнэ! Главное, чтобы побыстрее.

– Я могу идти или ещё есть вопросы? – спросил Эрнэ, посмотрев на друга.

– Ты свободен как желудочный сок в моих кишках! – ответил Кито, поглаживая живот. – Может, хватит про кишечник? Я уже понял, что ты хочешь есть.

– Наконец-то дошло!

– Я за тортом.

Когда Эрнэ вернулся на кухню, жены там уже не было. Она так и оставила торт отдыхать на столе. Он нашёл её во дворе весело болтающей с мужчиной в спортивном поло и новых, определённо дорогих брюках. Его звали Стив, и он был одним из тех, кто прибыл в Идиллиум в одиночестве. Заядлый холостяк, сделавший неплохую карьеру в рекламном бизнесе, он был всегда опрятно одет и, в отличие от большинства гостей, имел неплохие способности в кулинарии. На Большой земле умели готовить только повара или те, кто покупал продукты, то есть имел достаточно средств для постоянного пополнения запасов холодильника.

Стив был на голову ниже Эрнэ, харизматичный и общительный. С одной стороны, Эрнэ порадовался, что жена забыла про свои опасения и хорошо проводит время, а с другой – он злился. Ему было неприятно наблюдать, как посторонний мужчина смешит его жену, в то время как он сам уже долгое время не удостаивался такой награды.

Эрнэ не грешил ревностью. Он доверял жене и никогда не сомневался в ней. Их брак был похож на дверь, болтающуюся на ржавых петлях. Они видели друг друга каждый день, но в то же время словно находились по разную сторону от двери. Их семейная жизнь нуждалась в смазке. Переезд в Идиллиум должен был сблизить их, внести новизну в заросшую мхом обыденность. Но оказалось, даже находясь в одной комнате, можно не слышать друг друга. Дыра в их отношениях становилась только шире, и Эрнэ не понимал, почему.

Стива он знал только по досье и поэтому всячески присматривался к нему в течение дня. Рядом с Мартой Стив задержался ненадолго. Чрезмерная общительность и желание произвести впечатление гоняли его от одного гостя к другому, и почти каждого ему удавалось рассмешить. Чувство юмора – идеальное качество для заведения друзей. Уже к середине мероприятия все только и говорили о том, что рассказал Стив.

Эрнэ утешал себя мыслью, что через несколько часов в Идиллиум прибудут новые поселенцы. Всего двадцать пять человек, но Абга уверял, что желающих много. На этот раз возрастная планка зафиксировалась на отметке тридцать пять, обозначавшая возраст самого взрослого из группы. В ещё большем количестве домов зажжётся свет. Люди начнут обустраиваться и строить планы. Придут к нему, и именно он будет помогать им начать новую жизнь, а не шутник Стив.

Эрнэ ненавидел, когда что-то шло не по плану. Он ожидал транспорт в семь вечера по местному времени. На часах уже было девятнадцать сорок пять, а гости всё ещё не прибыли. Раздражительность постепенно перешла в беспокойство. Эрнэ проверил сообщения от Абга – ничего. Обратился в Отдел безопасности – тоже никакой информации. Он начал было думать, что место Идиллиума раскрыто, что Абга подставил их всех, и уже начал произносить новые выученные за годы строительства ругательства, как прозвучал сигнал, оповещающий о пришвартовке подводной лодки.

Эрнэ смирно стоял в ожидании. Он немного волновался. Хотел произвести должное впечатление на новоприбывших. Он поправил чёрную футболку, стройнившую его. Убрал назад вечно непослушные кучерявые пряди. Приподнял подбородок, гордо выставив вперёд орлиный нос.

И вот двери раскрылись, но вместо появления людей он услышал громкие голоса – разговоры на повышенных тонах, полные явного недовольства, которые сбили его с толку. Неужели реально что-то произошло в пути? Как только они увидят его, то тут же перенаправят свой гнев на него. Не так он представлял их первую встречу. Но на то он и руководитель, чтобы решать организационные вопросы. Эрнэ приготовился принять удар.

Первым появился высокий блондин с маленькими, глубоко посаженными глазами и спокойным, как у удава взглядом. Казалось, его вовсе не волновала суета, царившая вокруг. У него была короткая стрижка и лёгкая небритость, придающая его образу аристократизма. Он размеренно шёл вперёд в сопровождении молодой красивой девушки, которая тут же привлекла внимание Эрнэ.

– Добро пожаловать в Идиллиум, – произнёс Эрнэ, протянув руку даме.

Она кивнула и ответила на рукопожатие. Было видно, что девушка привыкла находиться в центре внимания.

– Я Брэд, – сказал мужчина. – А это моя жена Франческа. Вас должны были оповестить о моём приезде. Я режиссёр.

– Добро пожаловать! Меня зовут Эрнэ. Я являюсь руководителем проекта. Ваша студия готова.

– Из-за него мы чуть не утонули, – произнесла подошедшая к ним женщина, похожая на голубя. – Его оборудование слишком много весит.

– Я уже в сотый раз вам объясняю. В том, что мы застряли посередине океана, виновато чрезмерное любопытство вашего сына, – ответил Брэд.

– Разве не вы твердили, что мы слишком быстро плывём, и вы не успеваете ничего снять?

– И что с того?

– Надо отвечать за свои слова!

– Я не говорил ему тыкать куда не следует. Займитесь лучше своим сыном и не перекладывайте ответственность.

– Ваше оборудование должно было быть доставлено отдельно вместе с багажом! – не уступала она.

– Это всего лишь несколько камер. Они роли не играют, – невозмутимо произнёс Брэд, посмотрев на Эрнэ.

– А почему тогда система объявила о перевесе?

– Она объявила о сбое в программе. Про перевес не было ни слова.

– Стоп. Хватит спорить, – громко произнёс Эрнэ, заметив, что все гости уже столпились позади этих троих. Ещё он заметил, что супруга Брэда продолжала молчать и не заступалась за мужа. Она изучала Эрнэ в то время, как он пытался вникнуть в суть разговора.

– Брэд, не было необходимости в дополнительном оборудовании. Всё из вашего списка уже доставлено в студию, – сказал он. – Как вас зовут, мэм?

– Я Лидия. А это… Где же он? Винс, ты где?

– Я здесь, мам, – отозвался молодой парень лет четырнадцати. – Это мой сын Винсент, – закончила женщина.

– Мне жаль, что ваше путешествие до Идиллиума прошло не столь гладко, как вы ожидали, но уверяю вас, мы обязательно проверим и устраним проблему с капсулой. Для тех, кто не слышал: меня зовут Эрнэ, и я являюсь руководителем проекта. Пока мы называем его так, но скоро это место превратится в настоящий город. Я знаю, что среди вас есть специалисты, которые помогут нам выращивать собственные продукты и меньше зависеть от поставок. Местные очень ждали вас. А теперь прошу следовать за мной. Я провожу вас до ваших жилищ, где вы сможете отдохнуть. Завтра на празднике вы познакомитесь с гражданами Идиллиума, – с этими словами Эрнэ развернулся спиной к группе и гордо повёл их навстречу мечте.