— И если ты хочешь сохранить наше пребывание в городе в тайне, перестань называть меня Тёмным принцем.

— A как тогда к вам обращаться? — Я стояла у двери, взявшись за ручку, готовая перешагнуть порог.

— Зови меня Тар.

— Договорились.

Глава восьмая

Я cлезла с лестницы и вышла к Хубрику, игравшему с пожилым трактирщиком в карты.

— Tвой горный пик бьют два моих валета, — заметил Хубрик, кладя карту. Я наблюдала за нескончаемым потоком людей, проходящих, проезжающих, везущих свои повозки мимо гостиницы. Оказавшись по ту сторону ворот, они не сбавляли темпа. Сумеют ли странники добраться до городов к полуночи? Мы уже были бы на полпути к ним, если бы не эта задержка.

Я раздражённо топнула ногой. Багаж сам себя не принесёт, но, глядя на всех этих путников, я хотела присоединиться к ним, лишь бы только не зависать здесь. Тубус оттягивал мой карман тяжёлым свинцовым грузом. Как долго мы тут пробудем? Мы торчали в гостинице почти час, a я уже ощущала себя затворницей. Затворницей, ожидающей, когда нагрянет ифрит.

В тебе проявляется всё больше драконьих черт! Теперь ты понимаешь, что я чувствую, когда меня запирают в стойле.

Раолкан прав. Он научился терпению и выдержке. Возможно, и мне удастся овладеть этой наукой. Но как же трудно сидеть на месте с осознанием того, что где-то колобродит ифрит, вытворяя дракон пойми что, в то время как тебе нужно срочно передать послание от Доминара.

— Сколько времени нас здесь продержат, на ваш взгляд? — спросила я вслух.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Хубрик и выложил ещё одну карту.

— Как насчёт белой дамы? — Старик бросил в ответ карту, глаза его блестели. Они откуда-то достали колоду карт и полуразвалившийся столик.

— Мы можем как-то ускорить процесс?

— Не можем, если только ты не придумаешь способ обойти приказ генерала. — Хубрик выбирал следующую карту, им овладела та же отрешённость, что и у Саветт.

— Три меча, — он бросил семь карт, на каждой из которых красовался меч.

Хозяин выплюнул проклятие и забрал оставшиеся карты.

— Ты выиграл.

— Едва ли, раздач будет ещё много. — Хубрик отпил из стоявшего перед ним деревянного кубка.

— Хубрик? — нетерпеливо окликнула я учителя.

— Мммм? — Он тасовал карты. Я услышала, как вдалеке кто-то закричал, и людской поток замедлился.

— Просто доставить депешу критически важно, a мы осели тут на неопределённый срок. Надо бы поторопиться.

Хубрик зыркнул на меня, во взгляде наставника читалось непоколебимое упрямство, отсекавшее дальнейшие споры. Что плохого я совершила? Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему совершить убийство!

— Я хочу играть в карты, ученица. Ты позаботилась о поклаже? — добродушно поинтересовался учитель, он вернулся к картам.

— Нет, учитель.

— Ну значит займись этим. — Он так яро стремился от меня отделаться, что я округлила глаза. Хубрик никогда не обращался со мной подобным образом.

Разочарованная, я убрела на задний двор, расседлала драконов и проверила, хватает ли воды в корытах. Устроит ли их бывший конюшенный двор?

Мне он нравится не больше, чем тебе, но да, устроит.

— Можно оставить тебе пока ненужные вещи и сёдла?

Я никуда не денусь. Это лучше, чем таскать их вверх-вниз по лестнице.

— Спасибо.

Я взяла наши сумки, мешок с едой, бурдюки, взвалила их себе на плечо и захромала обратно к переднему крыльцу. С костылём я управлялась уже ловчее. Всё-таки в походной жизни есть определённые плюсы.

— Четыре горы, — произнёс старик, когда я перешагнула последнюю ступеньку широкого крыльца. Карты! Как это может быть важнее послания, которое нас отправили доставить?

Дошагав наконец до нашей комнаты и сгрудив общий багаж на пол, я обнаружила, что Саветт уснула, а Рактаран сидел на соседней койке, обхватив голову руками.

— Еда в сумке, — я бросила её на кровать и разложила остальные. В соседнюю комнатушку вела небольшая дверка. Зайдя внутрь, я изучила каждый угол. Её займёт Хубрик. Она ничем не отличалась от нашей. Я вернулась.

— Благодарю, — Рактаран смотрел на меня сквозь повязку — или так мне думалось. От этого становилось не по себе. — Ты должна поверить, что я сделаю ради неё всё. Саветт похожа на корабль, который проплыл мимо, зацепив меня якорным тросом. Я никогда не смогу вернуться в изначальную точку. В ней есть нечто такое, что я обязан холить и лелеять, а без этого… без этого жизнь будет пустой.

Я смерила его долгим взглядом. Слова принца казались искренними.

— Если ты говоришь правду, тогда объясни мне, что заставило тебя уплыть так далеко на юг.

Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.

— Среди твоих соплеменников есть люди, жаждущие крушения Доминиона, и они с радостью вступят в коалицию с иностранным принцем ради исполнения сей мечты.

Мороз пробежал у меня по коже.

— Кто именно?

— Ты знаешь кто.

Кровь отхлынула от моих щёк, когда я представила возможных изменников. Снаружи протрубила труба.

— Амель! — позвал Хубрик. — Ученица!

— Я должна идти. Но позже мы вернёмся к разговору.

Я доплелась до двери и спустилась с лестницы.

— Трактирщик говорит, за стойкой есть еда, — махнул рукой Хубрик. — Будь добра, принеси.

Я нахмурилась. В чём дело? Это не тот Хубрик, которого я знала. Расстроенно вздохнув, я обогнула стойку и взяла хлеб с сыром. Взгляд снова зацепился за орнамент, хвастливо демонстрирующий солнце. Кто-то сильно постарался, выжигая его на дереве раскалённым гвоздём.

Я как раз вышла на улицу, когда первый дракон прополз через врата. Он был зелёного цвета, под его кожей перекатывались крепкие мышцы, рядом с ним шла Артис. Артис! Кто бы мог подумать! Позади вышагивала мастер Эльфар, ведя своего дракона.

Я уронила челюсть, о чём не преминул заметить пожилой трактирщик.

— Такое впечатление, будто она видит дракона впервые в жизни.

— Мы ждём, Амель. Пять армий против твоей дамы, — сказал Хубрик, и я сделала ещё пару неловких шагов вперёд; раскладывая пищу, я не спускала глаз с ворот. Последним пробрался Астевен, высоко подняв свою золотую голову. На его спине, склонившись к драконовой шее, восседала высшая кастелянка Стари Атрелан, разодетая в причудливый панцирный наряд, столь популярный среди кастелянов, присутствовавших на празднестве на Рубиновых островах. Её глаза были прикрыты чёрной тканью. Когда они проходили через арку, голова Стари повернулась в мою сторону, но её шарф зацепился за выступ каменной отделки и сполз с глаз.

Я оторопела, когда шарф обнажил два зияющих провала, только они были не белыми, а чёрными. В отличие от глаз Саветт, излучавших свет, эти, казалось, пожирали его, отбрасывая на лицо Стари тени.

Глава девятая

Послышался лязг подноса, который я опрокинула на стол, и мой взгляд оторвался от Стари и переместился на учинённый мною беспорядок. Я распахнула рот, чтобы извиниться, но в этот момент Хубрик схватил меня за локоть и, притянув к себе, прошептал на ухо:

— Враги. Все до единого. Рот на замке, ступай наверх и будь начеку. — Он отодвинул меня и добавил уже громче: — Спасибо за помощь, ученица, довольно: большего от тебя всё равно не добьёшься. Иди обратно в комнату.

Я развернулась и застучала костылём по ступеням. Сначала Хубрик дурачился за картами, гоняя меня туда-сюда, а теперь вот огорошил… Как это понимать? Неужели глаза Стари и правда почернели, наполнившись всепоглощающей тьмой? И что сия троица тут забыла? Я содрогнулась. Что-то тут нечисто. Своим нынешним состоянием Саветт обязана мукам. А какое событие преобразило глаза Стари?

Я распахнула дверь в наши апартаменты и ввалилась внутрь. Рактаран спал рядом с Саветт, нежно обвив своими пальцами её ладонь. Хорошо бы как можно скорее отыскать для них свадебную часовню.

Я задвинула засов и проверила ставни. Всё чисто. Оставалось только ждать. Прежде чем улечься на боковую и провалиться в беспокойный сон, я потратила некоторое время на то, чтобы умыться, расчесать космы — неизбежных спутников небесной всадницы, не вылезающей из седла, и смазать костыль маслом для лучшего скольжения механизма.

Я резко проснулась от стука в дверь и поспешила отпереть её. Рактаран уже вскочил, его рука стискивала меч, белая лента по-прежнему скрывала веки.

— Я прикрою, — прошептал принц. Не успела я отпереть задвижку, как внутрь протиснулся Хубрик, так что я едва устояла на ногах, в сопровождении седого трактирщика. Они снова забаррикадировали дверь, и пожилой мужчина выудил два здоровых кожаных мешка.

— Думаю, поместятся, — вынес он свой вердикт.

— Что поместится? — не поняла я.

— Нам дали добро двигаться дальше, — объяснил учитель. — Но обязали сопровождать только что нагрянувшую процессию.

Моя голова закружилась. Если Стари поставят в известность о местонахождении Саветт, — или, того хуже, Рактарана! — страшно себе представить, что она предпримет.

— Мы не можем так поступить. Если они обнаружат Саветт или Рактарана…

— В окрестностях бродит зло, чьё могущество сравнимо с ифритом, — перебила меня Саветт. — Что бы это ни было, его дóлжно избежать любой ценой.

— Зло не всегда можно избежать, — буркнул Хубрик. — Иногда его следует обмануть.

Почтенный хозяин встряхнул один из мешков и положил его на постель.

— Пожалуйте в мешок, прелестная госпожа.

С наших девичьих губ сорвался потрясённый возглас, Хубрик же немного замялся.

— Вы с Рактараном нуждаетесь в безопасности. А это значит, что людям незачем вас лицезреть. Спрячетесь, покуда мы не прибудем в более безопасное место. Возьмите с собой воды и немного еды, мешки привяжем к сёдлам Раолкана и Кировата, так что проблем не возникнет.

— А чем плох Энкеней? — возразил Рактаран. Маска, скрывавшая пол-лица принца, всё-таки выдала его настороженность.

— Он белый дракон. Он не может читать ваши мысли, в отличие от фиолетовых драконов. И определённо не сможет вести мысленный диалог. Так что нам потребуются драконы, обладающие этой способностью. Энкенею придётся позаботиться об имуществе.

— Они умеют вести мысленный диалог? — потрясённо переспросил Рактаран.

— Нет времени объяснять, — Хубрик раскрыл второй мешок и разложил его на соседней кровати. — Забирайся. У нас есть пара минут, чтобы собраться, оседлать драконов и присоединиться к процессии.

Рактаран поцеловал Саветт на прощание — с таким трепетом, что я покраснела, — и помог ей залезть в мешок.

— Вы доверяете владельцу? — шепнула я Хубрику.

Учитель фыркнул.

— Разве ты не смотрела по сторонам, когда за едой ходила? Зачем, по-твоему, я отправил тебя наверх? У меня нет привычки обращаться с учениками, как со слугами.

Tот самый выжженный на дереве символ над стойкой! Так вот чей это знак. Знак Светоносных! Я словила взгляд ухмылявшегося мне дедули.

— A что насчёт карточной игры?

— Нельзя постичь язык карт, пока ты не вступишь в наши ряды официально, — Хубрик вручил Саветт бурдюк с водой и небольшой свёрток с едой и завязал мешок. Товарищ моего наставника упаковал Рактарана. — А теперь собери нас в дорогу, как делала прежде. Мы с Корбином отнесём этих двоих во двор к драконам.

Я быстро подчинилась и, рассовав вещи по тюкам, обвесилась ими со всех сторон. Мне начала надоедать роль мула, но я не завидовала Хубрику и его возрастному напарнику, которые закинули Саветт и Рактарана себе на плечи, хозяин постоялого двора нёс Саветт (дотащит ли он её?), a мой учитель — Рактарана. Первый уже запыхался, когда мы, выйдя на лестницу, преодолели ступени.

— Через заднюю дверь, — распорядился старичок, ведя нас во двор мимо кухонь. Его голос дрожал от напряжения.

Драконы, тревожно подняв головы, стояли наготове. Я сбросила свой груз и поспешила оседлать Раолкана. Наш союзник аккуратно перебросил Саветт через седло и пристегнул её крепежами.

— Тебе удобно, Саветт? — осведомилась я.

— Не очень, но терпимо.

Мы оседлали двух других драконов и разместили Рактарана вместе со скарбом. Наш помощник накрыл кожаные мешки овечьими шкурами, чтобы спрятать очертания тел Саветт и Рактарана.

— Неудобств не прибавилось? — спросила я подругу, застёгиваясь. Я привязала поводья Энкенея к седлу, отчего создавалось впечатление, что мы выгуливаем его, как собачонку.

— Нет. От ремней есть кое-какая польза: они меня поддерживают.

Мы сели, и Хубрик поблагодарил соратника такими словами:

— Честь и хвала свету и тем, кто носит звание его хранителей. Защищай и оберегай то, что тебе было вверено.

Старик прошептал те же слова в ответ, и мы выстроились в линию, возглавляемую Кироватом и замыкаемую Энкенеем. Белый дракон сделал ленивую попытку цапнуть Раолкана за хвост.

Только этого мне не хватало: раздражённого дракона в арьергарде. Надо вернуть ему седока как можно быстрее. Вот только Энкеней не вызывал у меня сильного беспокойства. Ведь в его глазах не отражалась чернота самой смерти.

Глава десятая

Когда Кироват огибал постройку, я вытянула шею, силясь рассмотреть, чтo там творилось впереди. Не меньше двадцати всадников, только что прошедших через ворота, выстроились в шеренгу перед гостиницей в ожидании конвоя. Вдалеке показалась группа драконов, которая направлялась прямиком к нам. Они летели строем со стороны города. Очевидно, сопровождение такой персоны, как Стари, никому не доставляло лишних хлопот. Мир как всегда прогнулся под неё, чтобы угодить.

Что-то эта мысль какая-то безрадостная.

А откуда взяться радости? Она ускользает в ответ на бесконечную несправедливость мира.

А я и не осуждаю. Я такой же безрадостный, как и все остальные. Я просто знаю, что горечь подтачивает свою жертву, ожесточая её.

Какой я хотела бы видеть себя: более жёсткой или более мягкой, чтобы откликаться на страдания человечества и слышать нуждающихся? Второй вариант представляется неплохим ровно до той поры, пока люди с готовностью не обрушивают на тебя все имеющиеся у них беды.