Первым человеком, чьё лицо я разглядела отчётливо, оказалась мастер Эльфар, и когда она тоже заметила меня, потрясение в её глазах сменилось яростью за считанные доли секунды. Она соскочила с дракона и вихрем переметнулась на соседнюю пыльную улицу.

— Амель Лифброт, беглянка! Да ещё и Принёсшая клятву! Слезай с этого дракона. Ты потеряла всякое право летать на нём.

Хубрик кашлянул. Кироват тоже кашлянул. Мастер Эльфар развернулась на пятках, когда крошечный огненный шарик проскочил у неё за спиной.

— Ты говоришь о моей ученице, Эльфар?

— Хубрик Дюншифтер! — Она с оскорблённым видом выпрямилась, став визуально выше, и сложила руки на груди. Хубрик, напротив, равнодушно достал из кармана колоду карт и перетасовал их. — Я смотрю, ты снова в строю и снова суёшь нос не в своё дело.

— Теперь это моё дело, Анда.

Анда? Он назвал её по имени? Я вытаращила глаза.

— A какое тебе может быть дело до девчонки, которую я сейчас сдёрну с дракона, высеку за неповиновение и разжалую в слуги?

— Она моя новая ученица, — просто ответил наставник, протягивая мастеру Эльфар колоду. — Тяни карту.

— Да не собираюсь я тянуть никакую карту! — гаркнула мастер Эльфар. — Будь добр объясниться.

— Хм, я нашёл девчонку, которая шаталась по улицам Ваники, — поднял бровь Хубрик. — Помнится, мастеров в Школе драконов нанимают именно для того, чтобы не допускать этого, но да ладно. Я взял её под опеку, выяснил, что она из фиолетовых, сделал своей ученицей, мы обменялись клятвами, всё такое. Так как Доминар присутствовал в городе, мы придали клятве официальный характер и привели новоиспечённую ученицу пред его очи. Ты знаешь меня, Анда. Я всегда следую инструкции.

— Едва ли! Я не понимаю, что за игру ты затеял, Хубрик…

— …и не поймёшь, пока не вытянешь карту…

— …но уверяю тебя: всё кончено. Я здесь официальное лицо, сопровождающее будущую невесту Баочана в Капитолий по приказу мастера Дантриета.

— Видишь ли, Анда, — Хубрик спрятал карты, — твои планы меня не особо заботят. Ровно до тех пор, пока ты не начнёшь рвать на части сукно мироздания, тревожить моих учеников и обыгрывать меня в картах. Делай, что пожелаешь. А теперь, если не возражаешь, так как наш конвой почти прибыл, я хочу передать послание, которое жаждет покинуть мой карман. — Он махнул мне рукой. — Идём, Амель, держи белого покрепче.

Проезжая мимо мастера Эльфар, я уставилась на неё широко раскрытыми глазами. Она презрительно фыркнула и больше не удостаивала меня внимания. От благородного поступка Хубрика слегка кружилась голова, но это ощущение прошло, как только я заметила Стари, величественно восседавшую на золотом драконе в окружении четырёх всадников из золотой касты; они сидели, высоко задрав головы, их чёрная форма переливалась на солнце, а в руках покоилось оружие. Да она обзавелась настоящим эскортом! Сокрытые за чёрной материей глаза Стари прожигали меня, отчего тело слегка вздрагивало от пронзавшего его ужаса. Она антипод Саветт. Как чёрное и белое. Как добро и зло. Как святой и грешник. Что это говорило о её спутниках?

Я украдкой бросила взгляд на наблюдавшую за мной Артис, которая закусила губу; было видно, что она переживала не только за меня, но и за себя саму, думая, как мой поступок отразится на ней. Вот к чему приводит беспрекословное подчинение воли власть имущих, какой бы она ни была. Вы рискуете очутиться в мутных водах.

Чужие уроки, не требующие работы над собственными ошибками, извлекать всегда легче. Определённую волю выполнять всё-таки стоит ради чести или правого дела, но порой приходится идти иной, более важной тропой. Например, когда нужно спасти Саветт. Или выбрать своего всадника.

Постойте. Что он хочет этим сказать? Что выбрал меня вопреки чужой воле? Раолкан?

Хубрик пристроил нас в самом конце шеренги, но даже это не спасало от нехороших пристальных взоров окружающих.

Догадливая. Держи врагов в поле зрения.

Он выбрал меня против чьей-то воли?

У меня свои небесные дороги, Паучок. Тебе давно следовало это понять. Я ни о чём не жалею.

Я не смогла сдержать порыва нежности при этих словах. Ни о чём не жалею. Но во мне также зрело любопытство: кого же пророчило ему драконье общество? Неужто полуслепую Стари, сидевшую верхом на Астевене?

Раолкан подо мной затрясся так, что меня затошнило.

Не неси пургу, и я не буду трястись.

Договорились.

Несмотря на то, что мы заняли место в отдалении, лицо Стари всё равно повернулось к нам. Надеюсь, нам не придётся останавливаться по пути. Чем быстрее мы избавимся от её общества, тем лучше.

Боюсь, наши с ней пути ещё пересекутся. И всякий раз это будет приносить нам неприятности.

Глава одиннадцатая

Прошло три часа, прежде чем был объявлен привал, устроенный за пределами шумного города, который расположился на берегу речки Драконий Хвост. Меня поразили густонаселённость территории, обнесённой стеной, и её необъятный размер. Постройка сей преграды, несомненно, заняла не один десяток лет.

Две сотни лет, если мне не изменяет память. Это сердце Доминиона. Здесь обретаются ремесленники, маги и воины. Здесь колыбель знати, философии и религии. Наш визит даст тебе о нём лишь поверхностное представление.

Невзирая на то, что моя депеша оттягивала карман своей значимостью, а моя подруга пряталась в мешке, висевшим позади седла, я страстно желала расширить кругозор. В этом городе могла целиком уместиться Школа драконов. Неутомимые жернова трёх мельниц мололи воду, как муку. Необходимость войти в город и соприкоснуться с бытом работающих людей вызывала у меня тревогу. Они носили широкие белые нагрудники поверх основной одежды, изготовленные из жёсткого материала, которые крепились на шее и завязывались на талии. Вещи были сотканы из хорошей немнущейся ткани необычного насыщенного синего оттенка, коего не встретишь на севере.

Это индиго. Его добывают из местных растений. Цвет получается восхитительный, но из-за высокой стоимости лишь немногие северяне могут её себе позволить.

На фартуках цветными нитками были вышиты некие символы и эмблемы. Их разнообразие поражало воображение.

Они рассказывают о родине человека, его семье и занятии. Видишь вон того мужчину с двумя скрещенными топорами на груди? Он из семьи дровосеков.

Интересно, как бы выглядел мой фартук, если бы я жила здесь?

Он бы изображал невероятно красивого фиолетового дракона, это же очевидно.

Наша группа расположилась чуть поодаль от остальных попутчиков, в гуще деревьев, чтобы драконы получили доступ к речной воде, но при этом укрыли нас собой от посторонних глаз.

— Будем порасторопнее, но об осторожности забывать не стоит, — сказал учитель, когда мы спешились. — Драконы хотят пить, однако нашему «грузу» тоже не мешает размять ноги и справить естественные надобности. Я выпущу их, а ты стой на страже.

Я встала с другой стороны, следя за отточенными движениями чёрных всадников, принявшихся хлопотать около драконов, и занялась экипировкой Энкенея, напустив нa себя равнодушный вид. Как хорошо, что чёрные отделяли нас от кортежа Стари. Я больше чем уверена: завязанные глаза не мешали ей вести за мной наблюдение — и мысли её были далеко не добрыми. В прошлый раз я припугнула Стари и даже сейчас не давала ей ухватить билет в королевское будущее.

Нервы мои были на пределе, и я дёргалась от каждого поползновения в нашу сторону. Кто-то пялится? Нет. Просто любуется птицей, нырнувшей в волны за серебристой рыбкой. Кто-то идёт? Нет, человек всего лишь подошёл к дракону потрепать его за загривок. А каковы намерения у той тёмной фигуры, крадущейся мимо чёрных всадников в развевающемся плаще? У меня перехватило дыхание: я узнала эту девушку. Артис.

Она явно направлялась к нам. Я громко закашляла, предупреждая Хубрика.

— Если у тебя случился приступ кашля, ученица, обожди две минуты, и я принесу тебе воды, — отозвался он. Две минуты. Она преодолеет расстояние между нами гораздо быстрее. Нельзя чтобы Артис обнаружила тайник Саветт и Рактарана, прячущихся обратно в мешки.

Я пошла ей навстречу. Вдруг, если мы встретимся на полпути, удастся не подпустить Артис слишком близко. В итоге мы остановились ровно посередине. Она заметно нервничала, взгляд её бегал, брови хмурились, а пальцы теребили плащ.

— Aмель! Это и правда ты. Я думала, ты погибла в Ванике. Мы слышали, город подвергся неизвестной атаке и был повергнут в хаос. Как тебе удалось сбежать?

— Ты предала нас, — заявила я. Что значило моё спасение по сравнению с изменой?

— Я пыталась помочь тебе! — взмолилась Артис, желая быть понятой. — Твоя жизнь катилась в пропасть! Мне пришлось пойти на это, чтобы вы избежали участи вечных слуг! И я благодарю небеса за то, что так и поступила! Oлле и Орре даровали прощение, и теперь их взял под опеку небесный всадник из касты зелёных, который тренирует Принятых. Этого бы не произошло, если бы я не доложила кому следует!

— A ты? — поинтересовалась я. — Удалось получить какую-нибудь награду за свой поступок? Тебя осыпали почестями?

Она покраснела.

— Мне поручили кое-какое задание, но оно секретное, и я не могу его ни с кем обсуждать.

Я сдвинула брови к переносице.

— Не смотри так, Амель. Мой поступок заслуживает хотя бы немного одобрения! Я потащилась за тобой в горы и укрыла в таверне, чтобы уберечь от опасностей.

Всё обстояло несколько иначе. Я вздохнула. Возможно, стоит поверить ей на слово.

— Тебе от меня что-нибудь нужно, Артис?

— Я просто… — она отвела взгляд, щёки её заалели. — Я просто хотела убедиться, что ты не держишь на меня зла.

Держу ли я на неё зло? Если бы честная компания не нагрянула, сумела бы я в одиночку спасти Саветт? Вряд ли. Я сделала глубокий вдох.

Простить обиду — дело чести.

— Я прощаю тебя, Артис, — проговорила я.

На её губах расцвела улыбка.

— Стари Атрелан тоже выразила желание повидаться с тобой. По её словам, ей столько нужно тебе рассказать!

Держу пари, что так оно и есть. От необходимости отвечать меня избавил призыв построиться. Путь продолжался. Когда я забралась на Раолкана, ко мне наклонился взволнованный Хубрик.

— Следующая остановка в Гарнизоне. Вверенная тебе депеша должна быть доставлена сразу после того, как твои ноги коснутся земли. Времени почти не осталось.

Глава двенадцатая

Разросшийся Гарнизон представлял собой внушительное нагромождение разных сооружений: тут располагались дома, павильоны, стрельбища, фехтовальные манежи, конюшни и дракастры. На подлёте к нему я ощутила трепет. Гарнизон занял равнину между двумя небесными городами. Их массивные конструкции нависали над нами, отчего даже драконы казались едва различимыми точками.

Очень даже различимыми.

Последний час я занималась тем, что разглядывала города, иной раз забывая моргать: столько всего интересного происходило. У подножия башен, что стояли под их сенью, извивались дороги, ведущие к платформе, с которой кабинки канатной дороги переправляли непрерывный поток людей, желающих подняться или опуститься. Кольцо драконов, колесивших над столицей, вертелось не переставая; скопления чёрных, подобно скоплениям звёзд, двигались в нескончаемом потоке, в котором то там, то тут вспыхивали красные, зелёные, золотые и редкие белые вкрапления. Фиолетовых драконов не наблюдалось.

Говорил же, что мы редкие. Тебе повезло встретить нашу троицу.

Гарнизон напоминал чёрное пятно под ногами близнецов, края которого наплывали на окраины других городских районов, однако он оставался самостоятельной единицей. В нём наверняка могли разместиться тысячи солдат, офицеров и небесных всадников.

Десятки тысяч.

Чёрные и красные драконы сновали туда-сюда, то влетая в Громоздкие пещеры на юге, то покидая их пределы. Кто-то соорудил острозубые башни, ощетинившиеся на каждой стороне света. Они были утыканы людьми и оружием, на насыпях, стыковавших их, несли вечный караул дозорные. В центре Гарнизона возвышался внушительный чёрный шпиль, прокалывающий небо.

Никогда у меня не было такого мандража на новом месте — ни в Ванике, ни даже в Школе драконов. Всякий из стражников там, внизу, мог лишить меня жизни в любой момент.

Если они рыпнутся, я растерзаю их, тысячу за тысячей.

Я думала, речь шла о десятках тысяч.

Ну, даже моя месть имеет количественные пределы.

Мы свернули к огромной открытой площади в центре Гарнизона, ведомые эскортом чёрных всадников. Земля стала ближе, так что я смогла рассмотреть здания во всей красе. На одном конце площади имелась лестница, ступени которой поднимались к небольшому дворцу. Позади него высился уже знакомый мне чёрный шпиль — конструкт из плетёной металлической сетки или какого-то другого похожего материала. Трудно сказать, полый или цельный. Окна, по всей видимости, отсутствовали. Справа и слева от нас тянулись белые постройки, украшенные арками, между ними петляли дорожки, которые встречались на мощёной площади. Старое исхоженное место. Как давно Доминион держит здесь гарнизон?

Несколько сотен лет. Фундамент столиц пропитан традициями. Постарайся не оплошать.

Мы приземлились, чёрные спешились с поразительным проворством и рассредоточились вдоль лестницы с оружием наперевес. Должно быть, гарнизон привык к постоянным высадкам небесных всадников. Дежурившие по его периметру люди продолжали работу, будто ничего не произошло. Вдоль белого здания с аркой маршировала колонна солдат, на другой стороне группа тружеников в серо-коричневой форме была занята починкой каменной кладки. Ещё одна бригада рабочих подметала улицы у казарм, но разглядеть их отсюда не представлялось возможным. На дворцовых ступенях выстроились мужчины в бело-серебристых одеждах, стиснув пики и устремив глаза вперёд, словно они несли караул.